Зомби по сердцу (СИ)
Казалось, что эти шестнадцать ребят беспомощны, как новорожденные котята. А ведь несколько из них даже сильнее, чем лидеры остальных команд. Это не помогало. Сочетание трудолюбия и фантастической тяги к ничего неделанию однозначно выигрывало.
Первым приемом, который используется в практических занятиях, являлся поиск скрытых манипуляций. Если задание говорит, что нужно найти какую-то особую вещь, а на самом деле можно ничего не делать, то это самый простейший пример. Таким образом можно маскировать что угодно. Смысл в том, чтобы маскирующее условия удержалось как можно дольше. Было достоверным. Тогда неожиданное, как в детективе, раскрытие истинной картины уже ничего не изменит — ситуация задет слишком далеко, чтобы ее можно было повернуть вспять.
Команда неудачников потратила несколько суток, остальным хватило пары часов. А ведь это простейшая задача. И не только по его ректорскому мнению, все было одобрено гильдией стихийников при управленческом совете короля.
Прекратить мучения разочаровавшей его команды было долгосрочным решением. Он не хотел, чтобы они выгорели в своем желании постигать магию. Не хотел вредить их телам, постоянно подгоняя нужное время. И решение нашлось — пусть практика продолжится в обыденной жизни. В себе он не сомневался. Да, он определенно сможет расставить задания так, чтобы все казалось естественным и затрагивало всю прежнюю команду.
Практика продолжается, мои подопечные, хотите вы того или нет.
Глава 10
Было около одиннадцати часов, когда я солнечным осенним утром спускалась в подвалы академии, где меня ожидала Рути. Девчонка, что разделывала мертвеца в первом задании. Обладательница ярко проявленной стихии тьмы, что позволяет ей кромсать тела, словно булочки к завтраку.
Когда мне дали ее в напарницы, я находилась у суженного, но Клара, которая услужливо занимается моими делами — и с удовольствием занялась бы и моей особой, если бы я не смотрела в оба, — письменно уверила секретаря ректора, что мы будем лучшей командой. В письме нам дали минимум разъяснений, сообщив, что все дела академии срочные и конфиденциальные. Тот факт, что ректор каждое утро пользуется громкоговорителем и распределяет задания на сегодня, был милым дополнением к этой бессмыслице.
К тому времени, как я спустилась в катакомбы, Рути уже успела собрать максимум сведений о предстоящем дне. И пока я приводила себя в порядок, коротко пересказала все, что удалось узнать о коридоре F12, где мы дежурим. Его населяли 6 существ, которые значились экспериментальными образцами, вход в помещения возможен только по двум сплетениям стихий, то есть быстро управиться по одиночке не выйдет. Жизнь монстров немного напоминала существование мумий из музея этнографии. Поспать, поесть, сдать анализы, плюнуть в проверяющих слизью и так по кругу. Самым опасным был изувеченный в боях феникс. Он доставлял неприятности так же легко, как я превращаюсь в зомби.
— Этот экземпляр — моя любовь! — заявила Рути с огоньком в глазах, который загорался всякий раз, когда речь шла о расчленении. — И пусть он не думает, что мы всего лишь третий курс.
— Можно подумать, что ты — автор и хозяин этого коридора, — проворчала я и, очень недовольная, направилась осматривать всех по порядку. — Пойдем угощу тебя капелькой своего зелья, раз уж ты так к нему пристрастилась. И помни, я вовсе не уверена, что тебе его можно пить.
— Не переживай, мы здесь за главных, — возразила Рути. — Да и по поводу зелья не думай, мне вообще кажется что это сильное тонизирующее, только и всего. Думаю, что лекари водят тебя вокруг пальца.
Разговоры про зелье, мою зомбячность и неумение подчинять стихии — нечто вроде пожелания доброго утра. Каждый раз, когда я ступаю в зону видимости этой девчонки, мой барометр агрессивности исчезает. Думаю это из-за наличия схожих стихий.
В подвалах было восхитительно. Если наверху влияние магии ощущается лишь на занятиях, то здесь она повсюду. Я заметила огневиков, которые выжигали надписи, словно так удобней, воздушников, которые шли не касаясь земли, стихийники тьмы резали ветки дерева, а любимчик хаоса отправлял их в небытие. Слухи, которые пересказал мне Дорон, были и вовсе ошеломительными. Якобы в дальних коридорах есть операционные, в которых стихийники жизни возвращают людей с того света. Вроде это запрещено, государство Тирей не хочет перенаселения, однако очевидцы пили вино в барах с теми, кому давным давно пора лежать в могилах. Жаль только, что мне они помочь не в силах. Противоборствующие стихии. Ведь во мне слишком много смерти.
С моим состоянием вообще все не так уж просто. Вот уже третью неделю меня бьют судороги — все сильней и сильней, бескомпромиссно подводя к тому, что мне нужно к доктору. У лекарей я нахожусь столько же, сколько у Дорона дома, и в обоих случаях меня помещают в восстанавливающий кокон, балуют разными зельями и деликатесами из извилин мелких животных. Лично себе я напоминаю тяжело больную женщину, которую выхаживает брат. Дорон пытается быть приятным, но я помню его эмоциональные всплески и то, что он предлагал родить и оставить ребенка здесь, а самой вернуться на землю. Поэтому кроме дружеских объятий между нами ничего нет. Я по прежнему предпочитаю мозги, а из мужчин выбрала разве что ректора.
Охранник нашего сектора был маленьким сухоньким стариком со слезящимися недоверчивыми глазами и тонкими губами. У него было уксусное выражение лица. Я поняла, что он выжженный маг. Только они могли так плохо выглядеть. Эта участь снилась мне в кошмарах. Одно дело умереть, тогда все просто закончится. Совсем другое-остаться в мире магии без сил, способностей и в теле зомби. Я слишком особенная, чтобы никто не подумал об этом варианте. Поэтому мне надо найти тело для новой жизни вдалеке от академии или стать лучшей ученицей. Второе, в общем, сомнительно. Остальные выросли среди всего этого волшебства, а мне предстоит долгая игра в догонялки. Ну что же, начнем с задания ректора.
В первом отсеке жил молодой вампир, выведенный искусственно. Мелкий мальчишка, которым он когда-то был, работал в качестве помощника у именитого профессора. Однажды удача оказалась не на его стороне и чан, в котором варилось зелье, целиком опрокинулся на него. Обычные вампиры не принимали его к себе, магия в нем не проявилась, а желание убивать не смогли заглушить никакими зельями и заклинаниями.
— Вот что тебя ждет, дорогуша, — пропела Рути. — Поэтому веди себя хорошо и обращайся ко мне «моя госпожа».
— Хорошо, моя госпожа, — смеясь ответила я. — Сегодня ты проведешь все необходимые процедуры. Покажешь простолюдинке как это делается.
Работа шла быстро. Вампир не желал говорить, но с легкостью выполнял требуемое. В следующем помещении жила собака, разговаривающая на трех языках. Местное наречие, которое чудесным образом загрузилось мне в голову, эльфийской диалект и ругательства орков. Размеры собаки впечатляли, я бы не хотела встретить такую махину после отбоя. За четвероногим другом шла русалка, которая поступила в академию под видом обычной абитуриентки со стихией воды. Заклятие сработала неверно, через пару месяцев ее хвост проявился наполовину. Одноногая и однохвостая. Так ее прозвали. Говорит, что первые пару лет постоянно плакала, но потом привыкла. На родине от нее отказались, учиться как обычной студентке ей теперь тоже нельзя. Единственный плюс — пополняющаяся библиотека защищенных от воды книг и заочная форма обучения на целителя.
Думаю, что работа ассистентов или, в нашем случае штрафников, больше выматывает, чем учит чему-либо. За пять часов, что мы провели в коридоре F12 я ни разу не использовала магию. Видела у других, тут да, но больше всего наш день походил на волонтерскую помощь. Пришли, послушали, покивали в нужный момент, взяли анализы, почистили помещение и ушли. Какой ректору в этом прок я не понимала еще несколько недель. За это время мы сблизились с Рути, вампирчиком и русалкой. Остальные жители сектора были или слишком похожи на животных, или не желали с нами общаться, или напротив, желали настолько, что мы буквально сбегали из их камер.