Майор Казанцев и Европейский Халифат(СИ)
Пора было прощаться. Вежливые политесы. Раскланивания. Заверения в дружбе. Напоследок фрау Дэникен торжественно выудила из огромного резного стола черного дерева книгу в золотистой обложке – настоящий такой классический немецкий гроссбух.
- Впишите свои имена и пожелания фонду, - торжественно произнесла она. - Тут только жертвователи. Уверяю вас, вы в хорошем окружении.
Да уж. В окружении. В полном окружении.
Писатель потянул к себе книгу, взялся лежащую на столе золотистую ручку «Паркер». Я прошептал ему едва слышно:
- Ты сдурел? Ничего не пиши.
Он обиженно покосился на меня, отложил ручку и принялся листать небрежно книгу.
Фрау Дэникен опять напряглась, сурово глядя на него.
- Действительно, здесь уважаемые люди, - в голосе Писателя неожиданно проскользнули игривые и веселые нотки. - Госпожу Даль вижу.
- Да, она была две недели назад, - кивнула церемонно госпожа фон Дэникен.
- Ее тоже заинтересовали инопланетяне? – захлопнув книгу, спросил Писатель.
- Скорее, предметы. Та же самая Золотая библиотека. Она уже третья, кого интересует эта библиотека, - сообщила хозяйка поместья.
- А кто еще? – встрял я.
- Представители американской кинокомпании «Век». У них какой-то проект. Обещали прилететь, но пока что-то не спешат.
Я глянул на Писателя. По тому, как забегали его глазки и порозовели щечки, стало ясно, что его просто распирает от какой-то новости, И ему приходится прикусывать язык, чтобы не начать выкладывать все прямо здесь.
Его выдержки хватило до машины, куда нас проводила служанка-филиппинка.
Я захлопнул дверцу и потребовал:
- Ну, выкладывай.
- В книге среди жертвователей фигурирует госпожа Даль, - с готовностью горячо выпалил Писатель.
- Важная фигура?
- Стихийное бедствие! Мой старый оппонент. Представитель серьезных людей, связанных с артбизнесом и историей. Доктор на кафедре истории искусств в Риме. Плюс молода. Красива.
- И у тебя с ней был бурный романчик, - завершил я цепочку фактов.
- Недолго, - Писатель смутился. - Перед всей этой каруселью, в которой ты меня закрутил, она мне звонила. В том числе вела разговор и о Золотой библиотеке.
- И ты сказал ей о том, что лист из Библиотеки находится в Москве? – напрягся я.
- Не сказал. Что-то меня остановило.
- Покажи-ка мне, как выглядит твоя пассия, - я ощутил, как в груди что-то стиснуло от предчувствия.
- Запросто, - Писатель начал копаться в смартфоне. Вышел на какой-то сайт. И извлек парадную фотографию госпожи Даль.
Тут я и остолбенел. В голове загудело и поплыло – уже привычно, как это бывает при столкновении миров.
На экране была действительно симпатичная, очень изысканно и дорого одетая женщина на фоне интерьеров галереи современного искусства. Тонкие черты лица. Пронзительно голубые глаза.
Ива Даньянова в прошлой реальности собственной персоной. Моя Нить Ариадны, которая сыграла одну из главных ролей в том Поиске. Она предала и чуть не уничтожила нас. А потом спасла безрассудным отважным поступком.
Ну, вот и опять почти вся компания в сборе! И что теперь делать со всем этим счастьем?..
Глава 3
На площади перед нашим отелем жгли соломенное чучело в бутафорских черных очках и настоящих кирзовых сапогах – где их только взяли. Ведущий этого действа, полноватый бюргер в радужно-разноцветной рубашке, радостно подпрыгивая, орал что есть мочи:
- Кто еще хочет сказать свое веское слово?! Мы приглашаем всех, кто за права простого человека!
Писатель, было, рванулся вперед, приговаривая:
- Я тебе сейчас все выскажу за права и обязанности, нацистская морда!
Я удержал его за рукав:
- Ты совсем с ума съехал? Хочешь засветиться в телеэкране?
Мне недоставало только телепередачи с нашим участием. Вокруг телеоператоры рыскали зрачками телекамер во все стороны. Пришлось отступить за газетный ларек.
- Нет, но я все же должен высказать этим баранам все! – не успокаивался Писатель.
- Бараны ничего не хотят слышать, - как ребенку мягко поведал я ему. - Так что двигаем в отель. И следи, чтобы не попасть в кадр.
Германия очень дисциплинирована. И демонстрация была дисциплинированная, выстроенная четким полковым каре. И чучело русского президента, как в каком-то магическом акте, жгли аккуратно. И лозунги звучали четко, в унисон:
- На-ка-жи Россию. На-ка-жи Россию…
А потом грянул слаженный хор
- Свободу узникам совести! Свободу! Свободу! Свободу!
Надо же, европейцы стряхнули пыль с терминологии замшелых времен холодной войны. Тогда узниками совести именовали советских диссидентов.
Месяц назад ФСБ задержала террористов, пытавшихся взорвать метро в Саратове. Они выступали за то, чтобы отпустить страждущие под железной пятой оккупированные земли из русской тюрьмы народов, то есть, в переводе на русский язык, зарубить на корню все попытки реставрации Российской Империи в старых границах. Среди террористов затесался широко известный в узких кругах авангардный режиссер, как-то поставивший откровенно гомосячий спектакль здесь, в Швабии. Вот местные борцуны за все хорошее и против России перевозбудились.
Не понимаю наших спецслужб. Зачем вытаскивать такие истории на свет Божий? Вычислил террористов, так убей их тихо, а не делай рекламу на весь мир и им самим, и их паскудным воззрениям. Они ведь теракты совершают именно для рекламы, то есть в итоге своего достигают. Ну не можете сами тихо их прибить, так договоритесь по бартеру с «Фракталом» - у нас люди с пониманием. Нет, нам непременно нужны следствие и суд. И вот теперь вся Европа, как оглашенная, орет о беззаконных арестах лучших умов России, положивших жизнь на борьбу с тоталитарным режимом. Притом громче всего кричат наши доморощенные мудрецы.
Когда мы поднялись в наш номер люкс, откуда открывался вид на площадь, Писатель прилип к окну. Он все не мог успокоиться. Его патриотический дух взывал к немедленному отмщению.
- Их гнилая цивилизация хочет утянуть за собой в могилу всех! И, главное, нас, Россию! – вещал он возбужденно. – Хорошо еще, что оздоровительный ветерок от наших ядерных арсеналов пока остужает сторонников горячей войны, а энергетический голод толкает их на экономическое сотрудничество. Но они всегда жаждали и будут жаждать нашей крови. Потому что мы их альтернатива. Будущее за нами!
- А тогда чего суетишься, как на собрании? - я зевнул демонстративно.
Но пыл Писателя это не остудило. Когда он входит в обличительный боевой транс, остановить его невозможно. И он продолжил метать молнии:
- Понимаешь, Толя. В военном отношении Россия несокрушима. В экономическом смотрится терпимо. Но мы традиционно проигрываем на поле информации и культуры. Наше информационное пространство как бациллами кишит чужими смыслами. Их носители присвоили себе титул «совести нации», «творческой интеллигенции». На деле они классическая смердяковщина, агентура влияния и враги народа. Они на противника даже не за деньги работают. Им внедрили в разум разрушительные фантомы.
- Твоя правда, - зевнув еще шире, согласился я.
Да уж, и ведь не поспоришь. Немало было акций типа «Русская интеллигенция против аннексии Крыма и Восточной Украины». По их мнению, историческое воссоединение есть насилие и нарушение общепризнанных принципов территориальной целостности. В общем, нормальная такая антигосударственная деятельность во благо исторических врагов России. И теперь вот «Союз творческих деятелей против привлечения режиссера Свищева за якобы террористическую деятельность и фальсифицированный взрыв в Самарском метро». Подписанты с примелькавшимися фамилиями. Их гневные интервью.
- Им все с рук сходит, - все ораторствовал Писатель. - А знаешь, почему? Наша верхушка провозгласила гнилую идею об отказе от идеологии и сама попала в эту ловушку. Теперь ради священной свободы и гласности можно лить грязь на свое государство, клеветать, подрывать основы и заниматься идеологическим террором в якобы свободной от идеологии стране. Наши верхи хотят, чтобы у народа не было ощущения осажденной крепости. Мол, мы часть всего цивилизованного мира. И это ошибка. Они просто не понимают, что самая и вечная изначальная битва – это битва целей и смыслов. То есть битва идеологий.