Барышня-попаданка (СИ)
Сашеньке достаётся задание тоже достаётся не менее дурацкое, чем Владимиру, но насладиться её кукареканьем мне так и не приходится — Марья Ильинична забирает меня на примерку подвенечного платья.
— Ну хоть платье я могу примерить без вашей приятной компании? — уныло вопрошаю я, когда Владимир усаживается с нами в карету.
— Не беспокойтесь, я не буду подглядывать, — «утешает» меня мой бессменный страж. — Только проконтролирую, чтобы с вами ничего не случилось.
— Почему бы вам не взять пример с вашего брата? Вот он мне совсем не докучает излишним вниманием!
— Анатолий в этом плане отнюдь не образец для подражания. Если бы у меня была невеста, я никогда не оставил бы её одну в трудную минуту! И если мой брат не желает брать на себя ответственность, то я считаю своим долгом взять эту заботу на себя. Марья Ильинична, баронессе удалось узнать что-то о хозяине пуговицы?
— Узнать-то удалось, но как-то всё это странно. Модистка признала в этой пуговице одну из тех, что пришивала на маскарадный костюм молодого князя Друбецкого в прошлом году. Друбецкой полгода как умер от горячки, а все его вещи, в том числе маскарадный костюм, продолжают храниться в доме родителей. Горничная баронессы подговорила лакея Друбецких проверить, в порядке ли костюм, и тот божится, что все пуговицы на месте.
— Неужели эти пуговицы были пришиты только на один костюм? Наверняка есть куча других костюмов с такими пуговицами! — недоумеваю я.
— Нет, Друбецкой был большим модником, эти пуговицы ему из самой Франции привезли. Модистка божится, что ни у кого во всей Москве больше таких не было, — благодаря Марье Ильиничне я всё больше узнаю о местных нравах и странной местной моде. Пуговицы из Франции, одни такие во всей Москве — вот же покойный князь заморачивался!
— И как мы будем искать моих похитителей? — как обычно, меня больше волнуют насущные вопросы, которые можно разрешить, если немного пораскинуть мозгами, а не необъяснимые тайны мадридского двора. Или покойного князя Друбецкого.
— Баронесса составила список всех присутствующих на балу господ с яркими перьями на шляпах, и не один из них не исчез после нападения в саду. Кажется, мы зашли в тупик, — разводит руками моя названая маменька. — Поэтому я очень благодарна Владимиру за то, что он так о тебе печётся. Будем надеяться, то была просто нелепая случайность, и эти господа искали совсем не тебя. Ты же была в маске, верно?
— Ну да, — киваю я.
— Значит, высока вероятность, что похитители просто перепутали. Правда же логично?
Соглашаюсь со своей названой маменькой, чтобы её утешить, но в моей голове уже появляется одна догадка, которую я собираюсь проверить в ближайшие дни. Потому что я не верю в то, что моё похищение было случайностью.
Пошив подвенечного платья — та ещё забота. Вот почему нельзя шить их по усреднённым параметрам и продавать готовыми? Приехавшая к нам на дом модистка что-то вымеряет, трещит по-французски с Марьей Ильиничной, показывает ей эскизы, снова трещит… Неужели в мой первый заезд к ней померить меня не успела? Зачем ещё что-то мерить? Как же это всё утомляет.
Надеюсь, мне никогда не придётся надеть это платье, потому что я всегда представляла, что на свою свадьбу надену что-то короткое и облегающее, а не то безобразие с длинным шлейфом, которое выходит из-под иглы модистки. Это платье вообще предполагает, что в нём будут ходить? Я такие представляю только на манекенах в исторических музеях!
Владимир во время примерки, проходящей за ширмой, сидит в нашей гостиной и чаи распивает. Я бы тоже от чая не отказалась, поэтому, как только вырываюсь из цепких лапок модистки, присоединяюсь к пафосному княжичу.
— Всем приглашения на свадьбу разослали? — интересуется Владимир, отодвигая для меня стул.
— Всем, кроме твоего брата, — с достоинством истинной леди сажусь на стул и наливаю себе чай в аккуратную маленькую чашечку. — Так что, если он забудет прийти на свадебную церемонию, сильно печалиться не буду.
— Дашенька, разве можно так о своём женихе, — Марья Ильинична отвлекается от модистки, выкроек, эскизов и кусков ткани. — Знамо дело, молодой человек хочет погулять перед свадьбой, с кем не бывает.
— Я может тоже хочу погулять перед свадьбой, — ухмыляюсь я. — Только вот кто бы меня пустил? Как-то несправедливо получается — Анатолий гуляет, а я платья мерю, приглашения подписываю, и с двойным усердием изучаю манеры и французский с мадемуазель Дюбуа!
— Испокон веков пошло, что положение мужчин и женщин в обществе рознится, так что в этом ничего удивительного, — вздыхает Марья Ильинична. — Когда-то и я задавалась подобными вопросами, но вышла замуж и обрела своё счастье в браке и воспитании детей.
— Как своих, так и приёмных, — ехидно бурчу я себе под нос, и отпиваю чаёк.
До свадьбы остаётся совсем немного времени, но я не вешаю нос. Ведь у меня, как обычно, есть план.
15. Смена образа
Благодаря окончанию жатвы Марья Ильинична выписывает себе из деревни вторую горничную, и Маринка переходит в моё единоличное владение, как когда-то Марфушка у настоящей Дарьи Алексеевны. Но свободного времени у неё от этого больше не становится, ведь я нахожу ей интересное и увлекательное занятие — следить за моим любезным женихом.
День-деньской то Маринка, то Васька отслеживают, куда ходит Анатолий, с кем общается Анатолий, сколько тратит денег Анатолий, и не замечен ли Анатолий в каких порочащих связях. Насчёт последнего Маринке и Ваське даже стараться не приходится — Анатолий только и делает, что играет в карты, кутит с цыганами и весело проводит время с молодой черноглазой особой по имени Лала.
Я полностью доверяю донесениям своих людей, но, чтобы убедиться во всём на сто процентов, сегодня прослежу за женишком сама. Как? А очень просто. Маринка сохранила мальчишеские костюмы, в которых мы ходили за часами Измайлова, и сегодня я использую один из них по назначению.
Когда Марья Ильинична и Алексей Петрович, француженка и учитель танцев ложатся спать, я немного жду, пока они уснут, надеваю штаны, рубаху, какое-то подобие старинной куртки, то ли кафтан, то ли армяк, прячу волосы под картуз, немного пачкаю лицо сажей и тихонько выбираюсь из дома.
Васька с толком и расстановкой описывает, как добраться до ресторана, в котором по ночам зависает Анатолий, даёт мне взаймы немного денег, помогает поймать извозчика, и я отправляюсь в своё первое московское приключение.
— Ой, в плохое место идёшь, пострелёнок, — покачивает головой старенький извозчик, когда я выхожу возле ресторана и оплачиваю проезд. — Попадёшь в дурную компанию, пристрастишься к алкоголю и девицам, вся жизнь коню под хвост.
— Не беспокойтесь, я сюда по делу, — успокаиваю я старичка. — Да и девицы — это совсем не моё…
— Такой молодой, а уже решил посвятить жизнь Господу? Богоугодное дело, — одобрительно качает головой старичок. — Удачи тебе в твоём предприятии, пострелёнок, не попадай в беду.
— Спасибо, — благодарю я дедушку, и быстренько прошмыгиваю в ресторан, в котором со слов Васьки и Маринки, частенько кутит Анатолий.
Ресторан полон народу — офицеры в ярких мундирах, господа во фраках, темноволосые парни и девушки в ярких нарядах, кажется, цыгане. Шум, гвалт, разудалые пьяные голоса, как среди всей этой суеты найти беспутного жениха? Заныкавшись в уголок, оглядываюсь в поиске Анатолия, и тут мне на помощь вовремя приходит громкий голос одного из гуляк:
— Анатолий, а расскажите о своей невесте? А то свадьба уже через неделю, а мы о вашей избраннице совсем ничего не знаем!
Оглядываюсь на голос, и вижу за одним из столов своего жениха, которого хлопает по плечу подвыпивший детина в зелёном фраке.
— Да что о ней рассказывать, — пожимает плечами Анатолий. — Худая как жердь, ухватиться совсем не за что, да ещё злоречивая вдобавок! Ни за что бы такую в жёны не взял, если батюшке не пришло бы в голову пригрозить лишить меня наследства, коль не брошу вольную жизнь и не женюсь на этом бледном подобии настоящей женщины. Мне нравятся такие, чтобы кровь с молоком, такие как ты Лала, — Анатолий треплет за щеку сидящую у него на коленях черноглазую цыганку в красном платье.