Дорога Рока (СИ)

Слава в очередной раз заглянул в щель между стеной и покосившейся дверью. Разгневанные деревенщины бродили где-то неподалеку в поисках гитариста. Они подзывали его как собаченку, кричали друг другу что-то. К счастью, Славе удалось спрятаться до того, как он попал в их поле зрения. Теперь его благосостояние зависело от того, решит ли эта помятая курица закричать. Он вновь встретился с ней взглядом. Птица поочередно смотрела на человека то одним, то другим выпученным глазом.
Слава почувствовал, как к горлу подступает ком. Как он здесь оказался? Что вообще происходит? Он просто поехал вместе с группой снимать дурацкий клип на дурацкий конкурс… А ведь он даже не очень любит жанр музыки, в котором они играют! Слава просто прибился к ребятам в надежде, что так он сможет, наконец, построить для себя карьеру в музыке! Никому просто не было дела до его грустных песен про любовь под акустическую гитару… А ведь это все, что он по настоящему умел в жизни… Ведь никому не хочется провести все свое время в этом мире, вкалывая на скучной работе! Музыка – его страсть, но фолк-металл – это не его стезя. Получается, что даже в этом плане он вынужден делать не то, что ему действительно хочется… В группе он такой же лишний, как эта напуганная, ощипанная курица, с которой он сейчас играл в гляделки в грязном курятнике. Получается, что эта курица ему ближе, чем парни, с которыми он попал в эту передрягу…
Сдерживая слезы, Слава осторожно протянул руки пернатому. Курица сперва отшатнулась, тихо кудахтнув, но через пару мгновений, сделала неуверенный шаг в его сторону. Потом еще пару. Слава медленно приподнял хрупкое тельце и посадил себе на колени, осторожно обнимая. Маленькая голова легла ему на локоть, глаза-бусинки закрылись, и гитарист почувствовал короткий вздох облегчения. Он тихо всхипнул, отрывисто дыша. Они просидели так пару минут.
А потом дверца приоткрылась.
Все население курятника встрепенулось, глядя в проем. Оттуда, окидывая помещение оценивающим взглядом высунулась ушастая шерстяная голова лисицы. Убедившись в наличии ужина, хищник ступил передними лапами внутрь… И лишь тогда лиса заметила Славу. Начался новый раунд гляделок. Сердце Славы пропустило уже с десяток ударов, когда представитель рода собачьих издал звук, похожий на что-то среднее между тихим лаем и фырканьем. Лиса медленно попятилась, исчезая с тихим шорохом травы снаружи, оставив дверцу распахнутой настежь.
Человек и все курицы глубоко вздохнули. Убедившись, что опасность миновала, Слава огляделся в поисках самого чистого угла, где можно было бы провести ночь…
– А, вот ты где!
Человек и все курицы вскрикнули в унисон. В тени трудно было сразу распознать лицо, но знакомый голос и упавшие в куриный помет дреды выдали в новом госте Вуди. Курицы подняли шум.
– А я тебя ищу уже полчаса! – довольным голосом продолжал басист – Все разбежались куда-то…
– Ты чего орешь?! – прошипел Слава – Нас же найдут!
– Так я же уже нашел, – он пожал плечами – Бро, вылезай, давай, пойдем.
– Куда?
– Ну, я тут поговорил с местными. Они оказались нормальными чуваками! Зовут поговорить, у них тут праздник какой-то…
Слава ошалело уставился на товарища.
– А с губой что у тебя?
– А, это… – Вуди лизнул рану – Ну, разговор не то, чтобы заладился сразу… Но все ровно уже!
– Что… Нет, нам нужно бежать, найти остальных…
– Да рассла-а-бься! – протянул басист, улыбаясь, насколько позволяла опухшая губа – Они уже всех нашли… О, ну они уже тут!
Шаги не меньше десятка пар ног послышались снаружи.
– А ну выходи, отродье болотное! – крикнул женский голос.
Вуди усмехнулся:
– Они думают, что мы – какая-то нечисть! Прикольно да?
* * *
Процессия покинула деревню. Окруженные кольцом из возбужденных и враждебно настроенных деревенщин, Перо, Слава и Вуди шли, не зная, куда их ведут. Перо поглаживал ушибленный затылок, Слава так и не выпустил из рук курицу. Он в очередной раз зло зыркнул на Вуди.
– Дру-у-уг, ну что ты так смотришь на меня? – развел руками басист – Если у тебя есть, что мне сказать, то не держи в себе. Я всегда готов выслушать…
 
– Лучше бы ты меньше слушал, если думать не можешь… – буркнул хранитель курицы и отвернулся.
– Ну чувак…
Возможно, не стоило довреть людям, которые бьют тебя, прежде, чем начинать разговор. С другой стороны, какой был выбор у Вадика Удилова по кличке “Вуди”? Да и говорили те двое местных достаточно убедительно… Кстати, где они? Басист окинул взглядом толпу вокруг. Хм, нету! Может быть, они уже ждут впереди? У костра на холме, куда все, судя по всему, и направлялись?
– Пацаны, а где… – начал было Перо, но осекся – Где пуля и… не пуля?
– Пуля? – переспросил Вуди – Не знаю, где-то в лесу, наверное… А что за “не Пуля”? А, ты про Маст…
Вуди готов был поклясться, что глаза Пера на секунду превратились в лед, а кулаки – в камень.
– …про, эм, мост? Ой, а моста тут нет никакого… – неуклюже протянул басист.
Слава и Перо облегченно выдохнули. Так они знают, где Пуля с Мастером или нет? Если да, то к чему секретность? Если только… Если их еще не поймали – они могут попытаться вытащить тех, кого уже поймали! Но как? Столько народу кругом…
Пока Вуди размышлял, процессия уже приблизилась к большому костру на холме. Над пламенем, стоя позади него, возвышался огромный деревянный идол, изображавший мужика с длинной бородой и усами. Прямо перед костром было что-то вроде каменного постамента с подношениями в виде овощей, фруктов и туши кабана. Сам постамент был исписан словами и какими-то символами, некоторые из которых были обычными буквами русского алфавита, а другие – Вуди видел в первый раз.
В любом случае, на расшифровку не было времени, ведь шествие закончилось. Люди встали в плотное кольцо вокруг этого странного места, прижав музыкантов к постаменту.
– Ну что, нави поганые?! Тьфу! – крикнул кто-то – Добегались! Сейчас мы вас быстро назад загоним!
– А мы-то как загоним? – ответили первому – Мы их только прибить можем, а они ну как и вернутся целехонькие завтра! Это Кривду надо звать! Куда он подевался-то а?
И все разом и нескладно начали звать “Кривда! Кривда, иди сюда!”. Все происходящее вдруг стало напоминать детский утренник, и Вуди уже не удивился, если бы народ начал звать Деда Мороза. Идол позади них как раз напоминал сказочного старика…
Но вместо волшебника с подарками из толпы вышел другой бородатый знакомец. Это был тот странный мужик, сидевший под дубом, когда парни силой своей крутости прогнали кабана-мутанта. Вуди ухмыльнулся: крутой был момент!
Тоненькая, но невероятно длинная борода влочилась между ног мужика, каким-то чудом не попадая под потасканную обувь, больше напоминавшую носки. Бородка пошла волнами, когда ее хозяин заговорил:
– Честной люд воззвал ко мне, и вот он я! – голос человека по имени Кривда звучал громко, но как будто с трудом не срывался от перенапряжения – В Перунов день только жрец боже нашего может от нечисти поганой вас уберечь! Вон сколько ее набежало! Нави проклятые, ТЬФУ!
Все как один, мужчины, женщины и дети, в едином порыве сплюнули на землю.
– Фу… – молвил Перо, не сдержав отвращения.
– Ой, а морды какие корчат! – Кривда ткнул костлявым пальцем в вокалиста – Насмехаются, значит!
Недовольный гомон поднялся вокруг.
– Слыш, Кривда! А не ты ли их притащил к нам-то, а? – крикнула какая-то женщина.
Кривда резко развернулся в ее сторону. Шкура на его плечах вздулась, на секунду показав нездорово худое тело в лохмотьях и сотню-другую побрякушек на веревках. То были кости, зубы, блестящие камешки и маленькие пучки трав. Вуди тоже любил всяческие аксессуары, но впервые видел так много на одном человеке.
 
– Ништяк! – снова ухмыльнулся басист.
– Вина моя есть здесь, не таю! – меж тем отвечал Кривда – Обряд я проводил опасный, в месте святом, к Перуну близком, да где плева Яви тонка аки паутина! Не доглядел, али сил не хватило – то не ведаю! Но ошибку свою исправлю! И благословен буду на Правдне отпевать за нашего боже!