Северянин. Трилогия (СИ)

В следующую секунду Стеки ловко всунул между челюстей раба палки (чтобы он рот не закрыл). А затем рука Стеки, с зажатым в ней ножом, метнулась вперед.
Вновь послышался душераздирающий крик пленника, от которого у меня самого в ушах заложило. Раб моментально пришел в себя, как только горячий металл коснулся обрубка в его рту.
— Теперь будет жить, — сказал Стеки, тыкая лезвием ножа в землю, то ли охлаждая сталь, то ли очищая.
Я отпустил раба и тот рухнул на землю — снова потерял сознание.
Затем сел напротив второго раба, со страхом глядевшего на меня.
— Итак, как твое имя? — буднично спросил я.
— Корг, господин, — испуганно пялясь на меня, ответил он.
— Как называется страна, где мы находимся, Корг?
— Это Шиал, господин…
Разговор у нас пошел. Мне удалось выяснить, что мы находимся на территории сравнительно небольшой страны, в которой совсем недавно бушевала война. Однако Шиал заключил перемирие с соседями и теперь медленно приходил в норму.
Мы высадились на северный берег страны, недалеко от столичного города — Редволла, города Красных стен, как его назвал раб. А зверствовали мы на Королевском тракте, как ни смешно это звучит.
Корг рассказал, что по тракту часто ездят королевские всадники, и это просто настоящее чудо, что они до сих пор не узнали о нас. Или не застали в момент нападения на один из караванов.
Конечно, чудо. Я даже хмыкнул. Если бы я не заставлял своих соратников убирать следы битвы, тела и телеги — нас бы уже наверняка с факелами гнали к кораблю. Причем после первого же нападения.
— Ты не местный, Корг? — спросил я.
— Отчего же? Моя деревня находится к западу отсюда, она называется Вудер.
— Далеко?
— Несколько дней пути.
— Но если ты местный, почему стал рабом?
— Я серьезно поспорил со старейшиной деревни, и тот затаил на меня зло. Как-то я пришел в таверну, хотел немного отдохнуть, поболтать с людьми. Когда возвращался домой, меня ударили чем-то по голове. Очнулся я уже в телеге торговца, когда тот покидал деревню.
— А разве так можно? — удивился я. — Почему за тебя не вступились односельчане?
— Никому нет дела до меня. Да и связываться со старейшиной всем боязно. Говорят, он зимой на дорогах лютует.
— Чего?
— Грабит. У него ватага своя есть. Двое сыновей и их приятели.
— А чего ты с ним вообще сцепился? — полюбопытствовал я.
— Старейшина утверждал, что моя земля досталась мне нечестным способом.
— Это как?
— Я купил ее у старика, выплатил большую часть положенной суммы, но заплатить полностью не успел — старик помер.
— Старейшина приходится ему родственником?
— Нет, — покачал головой Корг, — у нас принято в таких случаях оставшуюся сумму отдавать на нужды селения, что я и сделал.
— Тогда в чем претензия?
— Старейшина начал говорить, что на самом деле я должен был почившему намного больше, что я схитрил.
— А ты схитрил?
— Нет! — возмутился Корг. — Я выплатил ровно десять белянок, а оставшиеся пять отдал селению.
— Но старейшине показалось этого мало… — кивнул я.
— Да, — грустно понурил голову Корг, — знал бы, что так получится — заплатил бы больше…
— Понятно. Ну что же, ты сдержал свое обещание, — кивнул я, — пожалуй, утром я тебя отпущу… Ты вновь станешь свободным человеком.
— Вам не нужен раб? — тихо спросил пленник.
— Нет, — ответил я.
— А куда вы направитесь отсюда?
— Домой, — пожал я плечами.
— А я могу отправиться с вами?
Тут уже задумался я.
— А зачем тебе это?
— Здесь мне нет места, — ответил Корг. — Возвращаться назад нельзя: старейшина снова меня продаст, как только на горизонте появится торговец. В моем доме наверняка не осталось ничего — все уже растащили соседи или сам старейшина со своими сынками. Чтобы идти в другую деревню, у меня нет денег, придется наниматься, работать за гроши. Но я всегда мечтал о приключениях… К тому же я весьма неплохо умею обращаться с шестом.
— С чем? — переспросил я.
— С шестом. Это у нас оружие такое.
— Что ты будешь делать у нас, среди чужаков?
— Я могу служить вам, господин. Я много чего умею: кашеварить, чинить одежду, могу…
 
— Ладно, подумаю, — сказал я, поднимаясь на ноги.
Меня смутило то, что пока мы беседовали, никто не отправился на стражу. А наш лагерь вообще хоть кто-нибудь сторожит?
  
Глава 26
 
Домой
 
Я потряс за плечо старика.
— М-м-м…чего тебе? — проворчал он.
— Копье! Кто сейчас на страже? — спросил я.
Блин, тоже мне предводитель! Сам же профукал самый важный момент — распределить дежурства. Эти пьяницы могли вообще никого не поставить в дозор — с них станется.
— Силмонсон… — проворчал старик. — Он меня сменил, и я только лег, так что…
— Кто? — прошипел я. Старик открыл глаза и поглядел на меня. ‒ Буквально час назад я видел этого жирного борова — он же в стельку был!
— Он сменил меня, и…
— Да он же на ногах не держится! — снова прошипел я.
Вот! Старика проняло. Он поднялся с земли и виновато уставился на меня.
— Ты что, этого не видел?
Старик открыл рот и закрыл.
Ну да, чего тут говорить. Пришла смена, старик развернулся и ушел. Наверняка в темноте даже не вглядывался, в каком состоянии заявился сменщик.
Я поднялся и двинулся к лесу, туда, где должен был быть Силмонсон. По пути завернул к месту, где изучал добытые при грабеже документы. Поднял с земли свой шлем (тот самый, доставшийся мне во время драки на островах), напялил его на голову.
Пятой точкой чувствовал — сейчас будет драка. Но с кем?
Когда до места, где должен был стоять наш «часовой», оставалось метров двадцать, не больше, меня догнал старик.
— Я… ‒ начал было он.
Я шикнул и замер, вслушиваясь в тишину.
Храп Силмонсона был слышен даже здесь. Но не это я хотел услышать. Мне показалось, что я слышал шепот.
Я стоял и вслушивался в ночной лес, и вот: шепот повторился.
Я оглянулся на старика. Тот уже все понял, кивнул и совершенно бесшумной походкой двинулся назад. А я, пригнувшись, ступая осторожно, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь ветку, которая может громко хрустнуть, двинулся вперед.
Я уже видел тушу, валяющуюся на земле. Грудь этого кабана мерно вздымалась — дрых без задних ног. Но заметил я и две странные тени, находившиеся рядом с храпуном. Миг, и мирный храп прервался, превратившись в какой-то приглушенный хрип.
Мля-я-я! Да его ж кончили! Глотку перерезали.
Впрочем, Силмонсона мне было совершенно не жаль. Столько он мне крови попил своим нытьем и спорами! И сдох так, как ему и полагается — как тупая свинья, которую зарезали.
А ведь если бы не дрых, мог бы засечь врагов. Может, все равно бы сдох, но хоть с пользой — тревогу бы поднял.
М-да. Если бы я сюда не пришел, не решил проверить нашего «сторожа», сам бы завалился спать — наверняка уже бы не проснулся. И меня охватила злость. На себя, за то, что не уследил за тем, как стражу организовали, на Силмонсона, продрыхшего врагов, появившихся именно тогда, когда им и было положено. А точнее, как я и думал — в самый неудачный момент, когда все мои перепились и дрыхнут. Но больше всего я злился на своих соратников, которые повели себя не как опытные воины, а как горстка каких-то полунищих грабителей-треллов.
Но это моя вина! Я должен был поставить их на место. Напомнить им, кто здесь форинг!
Злость, охватившая меня, была такой сильной, что накрыла с головой. Но я спохватился, вспомнив, что мне говорил Нуки. И попытался обуздать свое бешенство. Выходило, но плохо.
А в следующий миг я прямо-таки кожей почувствовал беду. Как я угадал, как понял, что нужно делать — объяснить сложно. Но я это сделал — отклонился чуть назад, и тут же по моему шлему с мерзким, отвратительным скрипом чиркнул чей-то меч.
 
Стоит поблагодарить того, кто придумал шлем именно в таком исполнении — здоровенные «очки», закрывающие верхнюю часть моего лица, как раз таки и спасли от ранения: именно они приняли удар на себя, не позволив мечу достать до кожи. Не будь этих самых «очков», я уверен, уже бы размазывал кровь по лицу или того хуже — глаз лишился бы.