Иллюзия свободы (СИ)
— Я бы на вашем месте не дерзил, девчонка то ваша всегда на мушке, — я невольно кривлюсь, заставляя слушать дальше. — Мы именуемся «Чёрный Лотос». Можете даже не стараться со своим дружком Монтгомери, ничего сделать против нас вы не сможете.
— Зачем вам я?
— Вы его племянник.
— Для него семейное родство — пустое место.
— Посмотрим, мистер Деймон.
***
Я не помню, как проходит конец смены. Не помню, как прощаюсь с Веттой. И как добредаю до своей машины, не помню тоже.
Прихожу в себя только тогда, когда осознаю, что завожу мотор. Вспоминаю, а что же это такое — быть загнанным в ловушку. Лихорадочно пытаюсь просчитать десятки вариантов, и ни один из них не оборачивается нормальным исходом. К горлу подкатывает едкая тошнота, в которой отчетливо проступают нотки крепкого черного кофе. Я пока не решаюсь произнести это вслух, но уже знаю, что поступлю так, и никак иначе. И плевать, что от подобной перспективы меня вот-вот вывернет наизнанку.
Потому что там, у Монтгомери, уже наверняка спит одна девушка. Которая совершила невозможное, но сейчас находится в смертельной опасности. И ради неё, я готов на что угодно.
Циферблат на приборной панели показывает два, когда я подъезжаю к дому друга. Очень надеюсь, что Кэт давно заснула. Потому что мне жизненно необходимо поговорить с Патриком с глазу на глаз.
Набиваю ему СМС:
— Спит?
Ответ приходит незамедлительно:
— Да
— Тогда открывай.
Через минуту дверь распахивается, и я перешагиваю порог.
— Что за конспирация? — вполголоса интересуется Патрик.
— Как она? — друг усмехается.
— Заснула полчаса назад. Ждала тебя. Чайник мне починила!
Едва заметно улыбаюсь, но тут же киваю в сторону кухни.
— Пойдем. Надо поговорить.
Рассказ не выходит длинным. Монтгомери слушает внимательно, местами уточняет, но не перебивает. И долго молчит, когда я заканчиваю.
— Ублюдки, — в конце концов произносит он. Киваю.
— Кэтрин — единственный рычаг, который эти цветки могут использовать против меня. Он не соврал? Твоя контора бессильна против «Чёрных Лотосов»?
— Увы.
Напряженно размышляю, и Монтгомери мое молчание не нравится.
— Ар. Ты ведь не хочешь, и в самом деле увести её в другую страну?
— Нет, — отрезаю я. — Её место здесь. У неё здесь работа, друзья, черт подери!
— И ты? — напряженно интересуется друг.
— И я, — выдерживаю его взгляд, и он отворачивается первым:
— Как чувствовал — не стоило тебе с ней связываться.
Дергаю плечом.
— Тогда что ты предлагаешь?
То, что я сейчас скажу, тебе сильно не понравится, Патрик. Ты, конечно, будешь меня отговаривать. Конечно, будешь злиться. Но я все решил. Однако знаешь, мне это тоже не нравится.
— Нужна твоя помощь. Сможешь за сутки оформить Фостер выезд в Шенген? — На лице друга отражается непонимание.
— Ты только что сказал, что не собираешься её увозить.
— Это другое, — я отворачиваюсь, потому что еще минута — и Монтгомери все поймет.
— Аарон… — он соображает гораздо быстрее, хватает меня за плечи и разворачивает к себе. — Нет.
— Так надо, Патрик, — его ладони на плечах сжимаются почти до боли.
— Я тебе не позволю.
Очень хочется засмеяться, вот только не получается. Впрочем, друг понимает, что сморозил глупость.
— Одумайся, Ар. Это просто девчонка! — качаю головой.
— Патрик, тебе не удастся, — и, кажется, он понимает, что уговаривать и пытаться кричать бесполезно. Потому что друг с шумом втягивает носом воздух. Также шумно выдыхает. И резко распрямляется.
— Сделаю, что смогу. Иди отдыхай. Она в комнате для гостей.
И, не прощаясь, покидает квартиру. Снова прячу лицо в ладонях и какое-то время просто сижу. Кто бы знал, как я сегодня устал. Мне нужно позвонить Ив, но это вполне может подождать до завтра. Поэтому поднимаюсь и иду к Фостер.
Она спит в одежде прямо поверх покрывала. Смотрю на неё в свете бьющих в окно фонарей, а потом осторожно устраиваюсь рядом.
— Рони, — она двигается ближе, закидывает руку на шею, но, кажется, не просыпается. — Ты пришел.
Невесело усмехаюсь. Кажется, Кэт способна признаться мне в чём угодно, но только во сне.
— Спи, несчастье, — целую её в кончик носа.
— Так сильно тебя люблю, — бормочет она и вот теперь затихает. С трудом сдерживаюсь, чтобы не стиснуть её в объятиях и благодарю всех богов, что сейчас Кэтрин спит. Потому что в противном случае я, не раздумывая, ответил бы тем же.
Глава 20
Аарон Деймон.
Монтгомери возвращается под утро. Сквозь сон слышу щелчки замка, открываю глаза и осторожно выбираюсь из-под обнимающей руки.
— Что случилось? — сонно тянет Фостер, вцепляясь в мою ладонь.
— Все хорошо, — целую её в висок. — Спи.
Дожидаюсь, пока затихнет, накидываю край покрывала и иду на кухню.
— Выспался? — мрачно интересуется Патрик.
— Вполне.
— Виза девчонке не нужна. Она числиться в Британии.
Удивленно поднимаю бровь. А, впрочем, почему нет? Сбило с толку, что Фостер журналист — они стекаются в Англию со всех уголков мира. Наверное, поэтому мой воспаленный от недосыпа и обилия информации мозг вчера сбросил это со счетов.
Что ж, одной проблемой меньше.
— Не благодари, — друг отворачивается к окну, а я подхожу и встаю рядом. Мне крайне важно прояснить еще один момент.
— Ты не будешь препятствовать? — Патрик отвечает не сразу, непроницаемым взглядом смотря на густую синюю темноту.
— Должен бы. Но нет.
— Спасибо, — совершенно искренне отвечаю я. — Не говори Делаж.
Ту часть моей биографии знает только Монтгомери. И я хочу, чтобы так оставалось и впредь.
— Какую лапшу ты ей навешаешь? — морщусь от формулировки, но здесь он чертовски прав.
— Она уже месяц пытается сбагрить меня на конференцию.
— Неужели — там? — горько усмехается Патрик.
—Именно.
— Иви удивится, если ты внезапно передумаешь.
— Расскажу про мальчишку. Пусть думает, что хочу увезти Кэт на время.
Друг молчит, все также упершись взглядом в оконное стекло, и я не выдерживаю:
— Прости.
— Сделать завтрак? — переводит тему.
— Очень выручишь, — дел сегодня по горло, и времени на готовку попросту нет.
— Десять минут. Поднимай пока свою спящую красавицу.
Уже на пороге я замираю: —Патрик … Спасибо.
Он просто кивает, а я в первую очередь плетусь в ванну, и только потом к Фостер. Кэт успела скинуть покрывало и извернуться в какую-то немыслимую позу. Качаю головой, наклоняюсь и глажу большим пальцем щеку.
— Просыпайся.
Её веки чуть вздрагивают, а уголок рта дергается в улыбке.
— А я думала, снова будешь бурчать.
— Нравится просыпаться так? — хмыкаю я. Мычит в ответ что-то неопределенное, наконец-то разлепляет глаза, садится на постели и утыкается носом в мое плечо.
— Как вчера все прошло? — притягиваю её к себе.
— Терпимо.
Она не спрашивает, скольких спасти не удалось. Уже знает, что всех — не получается. Просто прижимается чуть крепче и шепчет: — Я волновалась.
— Да что мне сделается, — запутываю пальцы в её волосах, почесываю теплый затылок. Фостер млеет и чуть ли не урчит, проводит носом по шее, а потом виновато признается:
— Так хорошо уснула, что не запомнила, как ты пришёл.
А вот я помню очень хорошо. До последнего слова. И теперь наконец-то обнимаю, что есть сил. Пару секунд, не больше.
— Марш умываться. Монтгомери приготовил завтрак.
— В офис нужно…
— Нет! — это было слишком громко и быстро.
— Хорошо, — недоверчиво соглашается. — А куда? — она не спешит отстраняться.
— В больницу. Но сначала ко мне. Мне нужно в душ и переодеться.
И, самое главное, предстоит как-то объяснить ей, почему я передумал насчет командировки. Причем на фоне того, что по поводу этой самой командировки довольно резко отправлял рыжею в пешее эротическое. Пару раз на её глазах точно.