Иллюзия свободы (СИ)
— Иди сюда, — вздыхает он, притягивая и обнимая. — Что ты говорила Кёртису, когда валялась в больнице?
— Что простыла и лежу с температурой, — охотно прижимаюсь теснее, прикрываю глаза.
— Вот и лежи дальше, только для Хардмонов, — он несильно щелкает меня по носу. — И не городи огород.
Вскидываю на него взгляд и никак не могу понять, как такой простой и очевидный ответ не пришел в голову мне самой.
— Позвони им с замученным и несчастным голосом, — продолжает инструктировать он. — Скажешь, что неважно себя чувствуешь. А уже вечером напишешь, что разболелась вконец.
Обнимаю чуть крепче:
— Уйдешь сейчас?
— Я, вообще-то, на работе, Фостер. Найти тебе занятие?
— У меня есть, — киваю на сумку с ноутбуком.
— Вот и не ной, — быстро целует, подхватывает со стола какие-то папки и кладет ладонь на мою макушку. — Мне нужно найти рыжую.
Киваю, запираю за ним дверь, плюхаюсь на диван и только теперь могу переварить все, что успело свалиться на меня за это утро.
Аарон Деймон.
Делаж нахожу в лаборатории, точнее, в том бардаке, который она по своему заблуждению привыкла лабораторией называть.
— Разгреби уже этот хлев.
— В другой раз, — отмахивается Ив, отрывая глаза от микроскопа. — Чего явился?
— Танцуй. Я еду на гребаную конференцию.
Плясать она, конечно, не начинает. Наоборот, сверлит меня долгим и пристальным взглядом.
— Что случилось, Ар? — Раздраженно щелкаю языком.
— Слушай, рыжая. Я отказывался — тебя не устраивало. Согласился — тоже недовольна. Еще варианты?
— Так все-таки? — не отступает она. Сговорилась с Фостер. Не иначе.
— Вчера я имел неудовольствие общаться с нападавшим на Кэтрин.
Впервые на моей памяти Делаж не перебивает, не вставляет комментарии, а жадно ловит каждое слово. Впрочем, много времени рассказ не занимает.
— Хочешь увезти её на несколько дней? — спрашивает она, когда я замолкаю. Киваю и молю всех известных святых, чтобы не начала спрашивать дальше.
— Патрик сможет… что-то решить?
Ну да, когда они меня слушали.
— Поговори с ним сама, — сваливаю неприятную тему на Монтгомери. — Времени нет. Конференция завтра?
— Послезавтра. Нужна помощь?
— Забронируй билеты на вечерний рейс, в идеале прямой. В Лондоне найди отель поближе к этой твоей конференции. И тему подкинь, о чем-то же надо там затирать.
Ветта не спрашивает, успею ли я подготовиться к выступлению, не спрашивает, каким образом в отчет для бухгалтерии впихнуть еще и Кэтрин, да и что по всему этому поводу думает Монтгомери, не спрашивает тоже. Нет, рыжею интересует совсем другое:
— Бронировать один номер? — ехидно ухмыляясь, вопрошает она.
— Да.
Улыбка становится еще более ехидной, но времена, когда я был способен краснеть, давно прошли.
— Тема есть, — так и не дождавшись какой-то реакции, недовольным тоном тянет Делаж. — Презентацию только сделай.
Вот черт. Но сваливать на нее еще и это будет уже попросту свинством.
— Фостер сделает, — в конце концов решаю я. — Кинь текст и фотки.
— Полчаса, Деймон. Где паспорта?
— Держи, — кидаю на стол свой. — Второй сейчас принесу.
Очень надеюсь, что девушка имеет привычку таскать документы с собой.
— Рейс в семь вечера, — она уже щелкает мышью. — Как раз прямой. В девять будете в Лондоне. По местному — в десять.
— Годится. Готовь все для Фостер. Скоро вернусь.
Кидаю быстрый взгляд на часы — почти девять. Учитывая, что мне нужно обойти вчерашних пациентов, передать дела по нынешним, помочь Кэт с презентацией, собрать вещи — и её, кстати, тоже — а потом по пробкам добраться до аэропорта, времени в обрез.
Зайдя в кабинет, наблюдаю дивную картину — всю поверхность дивана занимает мой ноутбук. Точнее, то, что от него осталось.
— Фостер, — озадаченно тяну я. — Вообще предполагалось, что в командировке он мне понадобится.
Голубые глаза радостно вспыхивают при моем появлении:
— Полчаса, и он как новый.
На всякий случай в и без того плотное расписание пытаюсь впихнуть пункт «найти новый компьютер» и качаю головой:
— Паспорт с собой?
— Да. Возьми в куртке. Там же где-то значок мой завалялся, — будто невзначай бросила Фостер
Поднимаю бровь. А потом до меня доходит.
— Твою мать…
— Тебя спасает, что тогда я сама пыталась на тебя что-то накопать.
— Не получилось, — всплывают слова брошенные Мёрфи.
— Будешь должен, — бурчит она, и я ничего не могу с собой поделать, целую в самый уголок губ, неторопливыми касаниями прослеживаю линию челюсти, поднимаюсь к скуле.
— Согласен, — совсем тихо выдыхаю и утыкаюсь носом куда-то в висок. Глажу большим пальцем мягкую щеку и заставляю себя отстраниться.
— Твоё задание на сегодня — презентация.
— Какая презентация?
— Для конференции, Фостер. Все, что нужно, чуть позже скинет рыжая. Справишься?
Пожимает плечами, трёт переносицу, уже наизусть знаю все привычки.
— Наверное. Вот только я ж ничего не понимаю в этой твоей… хирургии.
— Помогу. Самолет в семь вечера. Разбирала свои сумки?
— Нет. Когда?
— Ну и замечательно.
— Мне всё равно кажется, что ты что-то недоговариваешь, — видит же насквозь чертовка.
Притягиваю за затылок и целую коротко, жестко, почти грубо.
— Выбрасывай.
— Хорошо… — шепчет она, тянется к губам, но времени, и в самом деле, нет.
— Заканчивай с ноутбуком. Разбирайся с Хардмонами и сопляком. Я разгребу здесь все дела и будем выдвигаться.
— Будет сделано, — кивает она и все-таки целует. Плюю на все, прижимаю к дивану её ладони и думаю, что три минуты погоды не сделают.
Ну ладно, пять…
Что значит быть Бекером.
Аарон Деймон.
Если кому-то вздумается спросить, как началась и протекала моя жизнь, в ответ он получит короткое и емкое — «дерьмово». И то в случае, если я вообще решусь отвечать.
Мать зарабатывала на жизнь старым, как мир способом, и всякий раз, когда я спрашивал:
— а кто из них мой отец? — горячо уверяла, что он был честным и порядочным человеком. Я не верил. Потом злился. Потом стало все равно — ровно настолько, насколько все равно может быть выросшему в борделе шестилетке.
А потом она умерла. Я не плакал — к слезам мама не приучила. В тот момент больше всего волновало, а кто же, собственно, меня теперь будет кормить. И очень скоро оказался в детском доме, который запомнился сосущим чувством голода, холодом, молитвами два раза в день и строгими взглядами воспитателей.
Я привык. Люди ко всему привыкают, а дети — особенно.
День, когда меня привели к директору приюта, отчетливо помню до сих пор. И то, насколько высокой показалась фигура незнакомца в очках с квадратной оправой — тоже.
— А чего такой мелкий? — шершавые пальцы потянули подбородок вверх, и на меня в упор уставились цепкие глаза.
Директриса поджала губы:
— Аарон, это твой…
Взгляд незнакомца полыхнул яростью.
— Аарон?! Кто его так назвал?!
Как исказилось ее лицо, тоже помню очень отчетливо.
— Полагаю, его мать, мистер Бекер. Аарон, Максвелл Бекер — твой дядя. — наконец закончила директриса.
— Идем, Рон.
Так мы и познакомились.
***
— Почему Рон? — я спросил сразу, как мы оказались в машине.
Безумно дорогой и роскошной — по моим меркам — машине.
— Мать должна была назвать тебя так.
Помню, как фыркнул тогда, и заявил, что я — Аарон. И это целиком и полностью меня устраивает. Впрочем, тяжелая дядина рука довольно быстро приучила не спорить.
Но не отказываться от своего мнения. В Лондон он увез меня еще через три недели. Устроил в школу, иногда следил за успеваемостью, но на этом и все.
Не спрашивал, как я обжился на новом месте, ему было плевать, завел ли я друзей, и в комнату для того, чтобы поболтать перед сном, дядя тоже никогда не заглядывал. Требовал он взамен не так уж и много — чистоты в доме, которую я, после приюта и борделя, наводил с особым удовольствием.