Иллюзия свободы (СИ)
— Домой, забросим вещи. А потом мне нужно к Патрику.
— Можно с тобой? — тихо спрашивает Кэт. Качаю головой, и девушка, хвала богам, не пытается спорить. — Хорошо. Меня ждут Хардмоны, а потом заехать к тебе в больницу?
— Валяй. Встретимся там.
Если Бекер сказал, что опасности больше нет, значит, это и в самом деле так. Потому что дядя, черти его дери, всегда знал, что делает. И работал на совесть.
Переступаем порог квартиры, и Кэтрин тут же прижимает меня к стене.
— Знаю, что ты торопишься, — шепчет на ухо. — Просто хотела сказать «спасибо». Это…
Сглатывает и продолжает.
— …Это были лучшие три дня в моей жизни.
Серьезно. Она специально это делает? Что-то почувствовала, и теперь старается сделать так, чтобы мысль вот-вот оттолкнуть её стала невозможной, а не просто невыносимой?
Мягко целую в губы и совершенно честно отвечаю:
— Для меня тоже.
Метель расходится вконец, поэтому в её квартиру отвожу лично и долго не могу оторваться от неё на прощание. Не знаю, зачем Флетчер решила устроить ужен здесь, а не у себя, но мне как-то на это плевать.
— Смотри по сторонам и под ноги.
— Так точно, — она целует меня напоследок и почти бегом устремляется в сторону здания. Соскучилась. И по Александре, и по Уильяму. Хорошо, что так привязана. С ними ей будет проще.
Забиваю в навигатор присланный Максвеллом адрес, и, стараясь разглядеть в кромешной метели хоть что-то, медленно ползу в указанном направлении.
Нужно связаться с Монтгомери и спросить, не задели ли дядины зачистки и его тоже. Нужно зайти к рыжей и сказать, что увольняюсь. Нужно как-то объяснить все это им обоим. Но сначала — разобраться с теми, кто посмел навредить Кэтрин.
И я им не завидую.
Глава 30
Кэтрин Фостер.
Александра встречает крепкими объятиями.
— Эй, полегче! — но она только отмахивается и притягивает еще ближе.
— Так рада, что ты поправилась.
А уж я-то как устала кашлять в трубку. Но соскучилась неимоверно.
— Уильям с Одри в гостиной, — бросает Алекс возвращаясь к готовке, а я судорожно плетусь к Хардмону, предвкушая сердитый взгляд Уильяма.
—Эй, Кэт.
— М?
— Случилось что-то хорошее? Ты вся светишься.
Улыбаюсь и думаю — а почему бы и нет.
— Я влюбилась, Александра.
Аарон Деймон.
Сквозь пургу и метель навигатор ведет меня к самым окраинам Монреаля. Петляю по малознакомым улочкам и наконец упираюсь в глухой высокий забор. Глушу мотор, набираю номер.
— Открывай.
Железные ворота расходятся без единого звука, я заезжаю на территорию и почти вслепую бреду на единственный источник света, который оказывается распахнутой дверью.
— Здравствуй, племянничек.
Максвелл выходит встречать меня лично. Хмуро киваю, скидываю пальто и оглядываюсь.
Холл выдержан в бежевых тонах, у стен расположились мягкие диваны, под потолком — телевизионная панель… Почти уютно, если не брать в расчет усеянный мелкими осколками пол, несколько дырок в обшивке дивана и разбившийся вдребезги цветочный горшок. На затянутых в бронежилеты и застывших по периметру фигурах не задерживаю взгляда.
— Уж извини, — хмыкает Бекер. — Прибраться не успел.
— Что это за место?
— Одна из лабораторий «Чёрного Лотоса». А теперь моя новая резиденция, — представляет дядя, а я снова хмурюсь:
— Ты и здесь обоснуешься?
— Мы, — поправляет Максвелл. — Всегда полезно расширять сферу влияния.
— Ладно, — и, хоть меня все это тоже касается, сейчас откровенно плевать. — Давай к делу.
Ступая по битому стеклу, поднимаемся на второй этаж и проходим длинным коридором, в самом конце которого дядя тянет на себя тяжелую, явно бронированную, дверь.
— Заклай, — кидаю взгляд на табличку и внутренне передергиваюсь.
— Надо сказать, чтобы сняли, — морщится дядя, проходит внутрь, плюхается в широкое кожаное кресло и закидывает ноги на стол. — Закрой дверь.
Здесь нет ни битого стекла, ни разломанной мебели. Почти чисто, а по дядиным меркам так и вовсе должно быть идеально — на такую мелочь, как отпечатки пальцев на лакированной столешнице он никогда не обращал внимания.
— «Чёрного Лотоса» в Монреале больше нет, — меж тем заявляет Бекер. — А все, с кем ты хотел говорить — заперты в камерах.
— Здесь есть камеры?
— Да, — скалится он. — В лабораториях.
Ублюдки. Гоню от себя мысли, что Кэт могла оказаться в одной из них.
— Свою часть контракта я выполнил. Дело за тобой.
Поднимаю на него потяжелевший взгляд и перехватываю такой же, не менее напряженный.
— Разве я сказал «нет»?
— У тебя неделя, Рон.
— На память тоже не жалуюсь, — почему эта фраза прозвучала в голове голосом Фостер?
— Хочу предупредить, — словно не слыша, продолжает дядя. — Если со мной что-то случится…
— Можешь не продолжать, — ненавижу ублюдка всей душой, но заставляю себя криво усмехнуться. — Меня найдут с перерезанным горлом в каналах Монреаля или же в Темзе.
Бекер молчит, а потом негромко произносит:
— Не тебя, Рон.
Чувствую, как злость удушающей волной поднимается к горлу.
— Попробуй хоть пальцем тронуть Кэтрин, и — клянусь — я порежу тебя на куски.
— Зависит только от тебя, — не дает мне договорить Максвелл. — А теперь иди.
Почти физически ощущаю, как на шее захлестывается удавка. Нет, я и раньше не планировал подобной низости, но теперь… Сейчас не время.
Вдох, выдох — и я снова могу говорить спокойно.
— Что ты им вколол?
— Название тебе ни о чем не скажет. Но разливаться соловьем будет каждый.
— Где Кевин?
— Тебя проводят. — Дядя вытягивает из кармана трубку, набирает номер и дает несколько коротких распоряжений. Но, когда уже подхожу к дверям, негромко окликает: —Рон?
— Ну что еще?
— Прости.
На это ничего не отвечаю и покидаю комнату.
***
Скованный по рукам и ногам главари ублюдков — Кевин Марли, встречает меня едва слышным злобным рыком, а мутный взгляд осоловевших глаз одаривает неприкрытой ненавистью.
Что ему вкололи? Впрочем, неважно. Камера небольшая — сюда только и поместились, что узкая койка со стоящей рядом капельницей, раковина, унитаз и крохотный стол со стулом. На него и сажусь.
Наверное, когда-то его боялись. А сейчас Марли выглядит попросту жалко.
— Что вы вкололи девушке? — очень стараясь говорить спокойно, спрашиваю я. Он дергается, звякнув цепью наручников, но препараты в его крови оказываются сильнее.
— Новая сыворотка для контроля людей, — цедит сквозь зубы. — Чтобы реализовать свои планы, нам нужно было избавиться от нашей зависимости — Империи Максвелла Бекера. Ты с девчонкой были бы отличной приманкой. Но она оказалась более значимой.
Быстро прокручиваю в голове разговор с Делаж и задаю следующий вопрос:
— Кому вы ещё ввели стабильную сыворотку? — Еще один рывок, Кевин стискивает челюсти, но выдавленные из них слова разобрать получается:
— Нам не удалось. На обычных людях она не срабатывала.
Я перестаю что-нибудь понимать и почти ошарашенно спрашиваю:
— А как же Кэтрин Фостер?
Почти с ужасом смотрю, как на губах Марли появляется легкая, едва заметная улыбка.
— Катрина Натали Фостер — проект её отца и ФБР.
Глава 31
Аарон Деймон.
— Проект? — свой собственный голос слышу будто со стороны.
— Да, — кажется, сопротивляться препаратам Кевин перестает именно в этот момент, потому что его голос так и лучится самодовольством. — Измененный тип генома человека.
Я молчу и ничего не спрашиваю, но ему, чтобы продолжать, кажется, вопросов вовсе не требуется.
— Она уникальна. Измененная ДНК. Потрясающая выносливость. Ни с чем не сравнимая регенерация.
— Но у Фостер…
— Мы только вкололи нашу сыворотку, — также самодовольно отвечает Марли. — ФБР думали, что ее отец обложатся и посчитали проект не удачным, только поэтому его тогда арестовали. Он предложил в замен за свободу новое оружие. Никто так и не понял, почему, но в детском возрасте ген никак себя не проявляет. Все считали Катрин обычной девочкой.