Отсекая лишнее (СИ)
Машина проехала мост. Речная свежесть оставалась позади, вместе с ней из головы Ильи уходил и страх, освобождая место для того самого зуда, стимулирующего откровенность.
— А… Сел и поехал…
— ТОРМОЗИ!!! — истошный вопль с переднего правого.
Мгновение, потом страшный удар в борт, грохот бьющегося стекла и покореженного металла, покрашенная в цвета Яндекс-такси Camry завертелась по асфальту. Невесомость. Чей-то истошный крик в салоне. Мир вверх тормашками. Удар головой о потолок, потом плечом о дверь. Водителя впечатало виском в левую стойку, пассажира в черном — в правую. Илья видел это, точно в замедленной съемке. Головы обмякли. Сам он расставил руки, пытаясь удержать баланс и не биться о внутренности Тойоты подобно мячику для пинбола. Получилось. Машина перестала переворачиваться и теперь просто доскальзывала по асфальту вверх тормашками, повинуясь инерции. Два тела спереди: ни живых не мертвых, обмякли в отключке. Перевернутый вверх ногами Илья, в неестественной позе распластался по крыше. Рука чудовищно болела, повязка на ней была красная и насквозь мокрая от крови. Запах бензина в салоне уже заставлял слезиться глаза. Понимая первобытным, звериным чутьем, что надо выбираться, Илья принялся бить ногами в дверь. Замки заклинило, металл покорежило — дверь не поддавалась. Через переднее треснувшее стекло Илья видел, как с капота на асфальт течет черная тягучая жидкость. Миг, и она обратилась жидким огнем. Тут же вспыхнула и черная лужица на асфальте. В ушах стоял звон и гул, но до слуха доходли какие-то не то крики, ни то сирены, ни то все вместе.
С резким, высоким звуком, стекло взорвалось разлетающимися обломками. Илья повернул голову на звук и увидел 2 руки, шарящие по салону. Протянул навстречу свою, здоровую. Руку крепко схватили, и его поволокли из машины. Резкая боль от пореза о край разбитого стекла пронзила поясницу. Сильные руки подняли его, обхватили подмышками и поволокли. Стараясь перебирать ногами, Бельштейн пытался идти как мог, не сопротивляясь неожиданной помощи. Открыли черную дверь и его бережно посадили в темный салон за тонированными стеклами. С ревом мотора машина рванула с места. Где-то там позади раздался взрыв. Не в силах хоть что-то больше соображать, Илья потерял сознание.
* * *— Давай-давай, просыпайся!
Голос доносился словно откуда-то из тумана. Невесомость и пустота в сознании отступили, Илья почувствовал, что лежит на чем-то мягком. А еще его не сильно, но довольно ощутимо и настойчиво хлопали по щекам.
— Давай, приходи в себя, ты в безопасности.
Инстинктивно Бельштейн отмахнулся от очередной порции ударов по лицу, открыл глаза, потер лицо и осмотрелся. Он был у себя дома, лежал в зале на диване. В двух шагах от него стоял незнакомый человек со скрещенными на груди руками и прищурившись, критически его осматривал.
— Кто вы, что вам надо? — быстро спросил хакер и отодвинулся на диване как можно дальше.
— Успокойся. Я здесь чтобы помочь. Точнее уже помог. Ты что, ничего не помнишь?
Илья увел глаза вниз, пытаясь вспомнить последние события. Громкий взрыв, тонированные стекла, клиника, Давид…
— Я… Я был в больнице. Мне перевязывали руку… — начал растерянно говорить он, — а потом… О, господи!
— Что, вспомнил?
— Б**дь, твою мать… Вы пришли за мной? Но как вы узнали?
— О чем ты?
— Я убил их, убил их всех, слышите! — прокричал Бельштейн.
— Ясно. Сыворотка еще действует… Но, кто бы сомневался.
— Какая сыворотка?
— Так. Слушай меня сюда. Во-первых, не стоит орать на весь дом. Тем более о том, что ты якобы, кого-то там убил.
— Якобы? Но ведь…
— Хм… Получается так и есть… — перебил его незнакомец, — Я догадывался об этом. Что ж, спасибо, что сам признался. Только впредь старайся контролировать свои выплески красноречия. До добра они точно не доведут.
Мужчина отвел взгляд, посмотрел куда-то вверх, будто бы изучая хитрую систему потолочных спотов освещения гостинной Ильи, помассировал внушительный подбородок такой же внушительной рукой с узловатыми костистыми пальцами и продолжил:
— С какой-то стороны это неплохо. Значит мы не ошиблись. Но и они тоже оказались правы и нашли тебя раньше нас. А вот это уже не очень хорошо.
— Мы? Кто «мы»?! Кто «они»!? О чем вы вообще, что происходит?
— Что происходит? Если грубо по фактам, то прошлой ночью ты вырезал целую семью. Это, кстати сейчас по всем новостям. Наверно хорошо, что ты сразу поехал в больницу и не видел эти выпуски, а то мог бы натворить дел, губительных в первую очередь для тебя же.
Илья просто сидел и невидящим взглядом смотрел куда-то в точку. Мозг отказывался понимать, что ему делать и как реагировать на эту чудовищную информацию.
— Мне надо кофе и покурить.
— Валяй, ты у себя дома, в конце концов. Я б, кстати, тоже не отказался от чашечки.
Хозяин квартиры встал с дивана, подышал, стараясь привести мысли в порядок, несколько раз сжал и разжал пальцы, помотал головой. Все эти действия помогли немного прийти в себя и не до конца, но все-таки собрать расхлябанные, рассеянные страхом и смятением мысли воедино. Вспомнив, где же в этом доме находится кофе-машина, фрилансер сказал:
— Хм. Полагаю, это меньшее, что я могу для вас сделать. Если я правильно понял хоть что-то, то вы спасли меня.
— Правильно понял.
Бельштейн пошел в кухню, которая, к слову говоря, была здесь же, отделенная от гостиной массивным стеллажом, выраставшем прямо из ниши в стене. Почему-то, когда Илья оказался у кухонного стола, мысли снова разбежались и перепутались. Потупив в знакомый, казалось бы, стол несколько секунд и, наконец, вспомнив, где что находится, хакер приступил к приготовлению напитка.
— Так вон же машина, нет? — спросили из зала.
— То есть?
И тут Бельштейн обнаружил, что стоит возле разогретой конфорки с туркой на ней.
— По старинке, что ли любишь? А зачем тогда было машину покупать?
— Да не люблю я по старинке… Просто сейчас что-то…Так вкуснее получается, — тихо закончил он.
Через некоторое время кофе был разлит по чашкам, и Илья вручил странному гостю его порцию.
— Спасибо.
— Это вам спасибо. Я Илья кстати.
Таинственный спаситель усмехнулся:
— Думаешь, я не знаю?
— Да нет, знаете, конечно. Наверно… Просто так, вроде принято. Я называю свое имя, другой человек называет свое.
— Можешь звать меня, — секундная пауза, — Сергей.
— То есть могу звать? А вас на самом деле, не так что-ли зовут?
— Серьезно, да? То есть Сергей я на самом деле или нет — это волнует тебя сейчас больше всего?
Илья отхлебнул из чашки и потянулся за пачкой сигарет.
— Не возражаете, если я прямо тут?
— Повторяю: ты у себя дома.
— Ну да, ну да…
Чиркнуло кресало зажигалки, Илья подкурил, прошел в дальний конец зала и открыл окно.
— Спасибо еще раз. Я даже не знаю с чего начать. В голове одновременно как будто бы туман и пусто, но вместе с тем, там столько всего…
— Ты хочешь признаться?
— Не понял.
— В убийствах признаться хочешь? Совесть мучает?
Илья на секунду задумался.
— Сейчас да. Я в ужасе, когда думаю, о том, что сделал. Сразу после ничего такого не было. Я даже, знаете… Чувствовал себя… Как будто правым, что-ли…
— Не поверишь, знаю. Так и было задумано.
— Задумано? — Илья взглянул на Сергея, легко прищурившись, — Кем?
— Слушай, ты не должен был задаваться такими вопросами, а я на них отвечать. Если бы все прошло как надо, то я в твоей жизни вообще никогда бы не появился. Но, к сожалению, дядька однажды Ньютон открыл закон, что у любого действия есть противодействие. Мы, разумеется, к противодействию были готовы, но думали, что найдем тебя гораздо раньше.
— Давид? — только и смог спросить изрядно сбитый с толку Илья.
— Он не при чем. Он просто твой друг.