Отсекая лишнее (СИ)
— Господин координатор, — шепотом пытался говорить он, — цепи, они порваны.
Одновременно с этим подал голос другой боец из дальнего конца зала, и этот возглас, напротив, был очень громким:
— Координатор, осмотрели всех. Живы, за исключе…
Оперативник не успел договорить. Пещера задрожала от чудовищного рева. Окти пружиной распрямил туловище, махнул по широкой дуге головой — брызги слизи оросили стены, Илью, так и продолжавшего лежать на носилках, Алистера и стоявшего рядом с Окти бойца. Монстр поднял свои дистрофичные руки с растопыренными тремя пальцами. Кисти этих рук с бешенной скоростью принялись вращаться в суставах, словно два миксера, поставленных на максимальную скорость. Внутреннее, темно-зеленое свечение окутало трехпалые конечности. В тон ему, но гораздо ярче, вспыхнуло удилище, венчавшее бутон его головы. Солдат с карабином отпрыгнул на шаг, упер свое оружие в плечо и наставил на мгновенно ставшие почти в три раза выше его, создание.
— НЕ СМЕТЬ! Опусти ствол! — заорал голландец, что есть мочи.
Ответом ему был громовой гортанный полу-клекот полу-рык. С ревом, почувствовав опасность, Окти резко развернулся и взмахом одного из щупалец, того что потолще смахнул карабинера как щепку. Боец, точно невесомая черная тряпка, кувыркаясь в воздухе, полетел в стену со скоростью футбольного мяча. Он ударился об острые выступы и сполз переломанной грудой исковерканных конечностей, оставляя за собой кровавый подтек на стене пещеры.
Люди видели эту картину и теперь замерли в шоке и ужасе в разных краях каменной залы. Окти дико ревел, размахивая щупальцами в разные стороны и бешено вращая трехпалыми руками. Удилище его горело с яркостью электросварки. Длинные серые тентакли удлинялись, упругими смертоносными хлыстами они прорезали пространство, доставая до самых стен, высекая из них каменную крошку. Два оставшихся в живых солдата и сам Алистер попрятались за оказавшимися поблизости сталагмитами.
Илья смотрел на ужасное действо со странным спокойствием и принятием. Он внезапно понял, что оказался здесь неслучайно и, как ни удивительно, но только он мог прекратить всю эту вышедшую из-под контроля операцию. Еще он понимал, что бедный малыш-осменожек сейчас боится возможно даже больше всех здесь собравшихся, и за пеленой этого страха, он догадывался о том, во что его втянули и как использовали. То, что сегодня хотели осуществить все эти люди с его помощью, было попросту выше пока еще лишь детских силенок. Именно это фрилансер сейчас и увидел в разъяренном монстре, с силой достаточной, чтобы крушить камни. Он увидел в нем просто испуганного ребенка. Другой, неведомой расы, с должно быть, полностью отличным от нашего, восприятием, пониманием и коммуникацией, но, тем не менее, всего лишь дитя. Сила работать в поле, недоступном для большинства людей — в поле мыслей и мозговых волн, как и несопоставимая физическая сила не меняли суть существа. И по сути этой, перед ним сейчас ревел яростный и смертоносный, но обычный испуганный малыш. Когда Илья понял это, представил, сколько времени это создание является пленником людей, сколько вынужденно было служить их целям и манипуляциям из его головы улетучились остатки страха. Эти вислые лохмотья, лоскутные бесполезные ленточки на дереве восприятия, были сорваны прорвавшейся в голову эмпатией и состраданием, простыми участием и сочувствием. Слезы, светлые и чистые брызнули из глаз, смочили нижний ряд ресниц и упали крупными каплями на щеки. Эти слезы, точно быстрая горная речка, смыли всю слабость и недомогание. Бельштейн поднялся со своих носилок, протянул вперед руку, пытаясь с помощью нее дотянуться до сознания разъяренного малыша. Окти повернул бутон своей головы в стороны хакера, посмотрел, как тот, с поднятыми вверх руками, как бы говоря: «Я не желаю тебе зла», медленно сокращал дистанцию между ними. Щупальца сделали последний взмах, сократились, втягиваясь обратно в неведомый организм и успокоились. Тонкие плети рук перестали вращаться, спокойно опустились и повисли вдоль тела. Окти внимательно смотрел на приближающегося Илью, негромко что-то взрыкивал на своем языке, будто рассказывая или сообщая что-то. Да, сейчас он по-настоящему, первый раз рассказывал кому-то о своей нелегкой жизни.
Завороженные охранники вместе с Алистером смотрели на эту картину контакта, не издавая не звуку. Помаленьку, осторожно, они выползали из своих укрытий.
Илья же продолжал идти, неуклонно идти вперед. Между ним и Окти теперь оставалось не больше 5 метров. Хакер сейчас рисковал стать трупом в мгновение ока. Но самый первый и главный инстинкт человека — стремление во что бы то не стало сохранить свою жизнь, казалось, начисто вытравило из его организма. Он шел вперед и слезы градом катились из глаз. Никогда еще он настолько не понимал и не сочувствовал другому. Окти наклонил свою голову ближе к приближающемуся человеку и высоко и тоненько что-то запел. Удилище на его голове поменяло свет на нежно-синий и принялось пульсировать светом в такт мелодии его голоса.
Завороженный Алистер не верил своим глазам. Он сел в тени сталагмита, за которым прятался мгновениями ранее, поднес ко рту свой коммуникатор на запястье и тихо спросил:
— Командный центр, что там на море? Стреляют?
Секундное молчание, затем пробиваясь сквозь шипение помех, пришел ответ:
— Нет! Нет, первый координатор! Русские запустили торпеды по американцам, но поражения цели не было. Мы пока не понимаем почему… А сейчас все тихо! Тихо, понимаете?! Русские даже остановили двигатели, их корабли сейчас просто дрейфуют. То же и у японцев.
— Сколько это продолжается?
— Да вот… буквально, может какую-то минуту.
— Хорошо, продолжайте наблюдение. Больше не вмешивайтесь, никак.
— Принято. Но, что вы, как вы?..
— Отбой, — прервал оператора голландец и нажал на крошечную красную трубку на дисплее.
Тем временем Илья и Окти уже стояли друг напротив друга. Криптобиот все так же красиво и чарующе пел, склонив свою голову прямо напротив лица Ильи. Сам фрилансер был под колоссальным впечатлением от того, как простое искреннее сочувствие может помочь абсолютно любому живому существу, пусть даже и способному напрямую повелевать мозгами других. Бельштейн положил руку на, до этого казавшуюся до дрожи противной, складчатую склизкую голову.
И тут что-то выпрыгнуло из самых потаенных глубин его сознания, словно все это время только и дожидаясь этого, накапливая энергию для решительного броска. Тотчас же Илья узнал энергетику, древнюю могучую и сокрушительную. Вот только сейчас этой титанической силе сам Илья был вовсе не нужен, сейчас хакер был лишь чем-то вроде электрического шнура — провода для сигнала. С быстротой удара хвоста скорпиона и с силой многотонного грузового железнодорожного состава, пробежало это сознание через Илью, протекло через его руку, прислоненную к поющей, омерзительной для кого-то голове. Так отец или мать бегут навстречу вернувшемуся с войны сыну, которого мысленно уже похоронили и увидеть больше не надеялись.
Окти сразу же узнал родителя. Вой боли, облегчения, и одновременно с этим сотрясающей радости прокатился по пещере, заставляя даже камень резонировать и вибрировать в унисон. У Ильи же никогда не было детей, но дело в том, что в данный момент, он далеко не полностью был тем самым Ильей. Тело фрилансера упало на колени не в силах стоять под напором бьющих внутри него чувств, разрывающих нежностью, любовью и тоской, длинной во многие сотни лет, все его существо. Сознание отца и сына соединились в нем, два сознания по циничной воле случая оказавшиеся по разные стороны баррикад. Тех баррикад, что возвели люди — существа по силе и возможностям сравнимые разве что с муравьями для двух по-настоящему коренных и древних жителей планеты.
Замершие, в шоке от не виданного доселе троиственного контакта, Алистер и молодые бойцы совсем не услышали новых посторонних шорохов, обозначившихся в темноте у дальних стен пещеры. Когда же эти шорохи превратились в явственные шаги, было уже поздно. Перешагнув размазанную границу света и тени, из тьмы вышли 4 фигуры, обступив пещеру по периметру. Двое солдат, приведенных голландцем, почувствовали холод глушителей, упертых в шеи, прямо у основания позвоночника. После негромких, но емких и доходчивых фраз, молодые парни послушно опустились на колени. Алистер видя это, попытался уйти в тень и вызвать помощь, но в тот самый момент, когда он уже подносил ко рту свои часы-коммуникатор, тень выплюнула 5ую фигуру. Этот невысокого роста человек, рыжий с проседью на длинных, убранных в хвост волосах и такой же длинной, закрывающей всю шею бородой, вскинул на ван Хойдонка большой черный пистолет и коротко сказал: