Новогодние чудеса (СИ)

— Какой же красивый! — поставив локоть на пластиковый подоконник, а подбородком уткнувшись в раскрытую ладошку, с удовольствием наблюдала за зимней птичкой.
Самец о чем-то вещал, но я его не слышала через окно, пока он внимательно рассматривал все, что его окружало. Просто вертел головкой, словно прислушиваясь к чему-то. Интересно, а меня он видит?
— Слушай, ну Тимофей и нахал. А ты что в темноте сидишь? — вдруг вырвала меня из задумчивости подруга, тут же включая свет и привлекая мое внимание.
— Да лень одолела, решила, что ты включишь. А что такое с Тимофеем? — спросила я, глядя на практически сухого котенка, и на миг бросив взгляд в окно, только вот снегиря на ветке уже не было. Улетел.
— Чистый, засранец мелкий. Всю меня обрызгал, еле-еле удержала его. Правда, в ванной был небольшой потоп, но все поправимо.
— Спасибо, — улыбнулась, принимая на колени нового и чистого жителя квартиры.
— Да чего уж спасибо? Спасибо — это много! Мне бы рассказ твой услышать, о приключениях!
— То-то ты героически искупала Тимку, — поддела ее, и, взяв бутылку за горлышко, поставила перед подругой, — открывай!
Стася не раздумывая, принялась открывать шампанское, и как только прозвучал глухой хлопок, сразу разлила золотистую жидкость с пузырьками по бокалам.
— Давай, Ксюшка, проводим старый год, для меня он был отличным, потому что я встретила Алекса, а для тебя не плохой, потому что вы с родителями перебрались, наконец-то, в центр города.
— Почти в центр! — поправила я, и стукнувшись бокалом о бокал, мы одновременно отпили понемногу шампанского.
— Ну, теперь рассказывай, милая, что с тобой сегодня приключилось! — снова загорелась она, с энтузиазмом накладывая на тарелки нам обеим салаты.
И я принялась за рассказ, поведав обо всем, что со мной произошло с самого утра, в мельчайших подробностях. Стася не перебивала, лишь изредка охала и ахала, удивляясь, не меньше моего, тому волшебству, что я видела и ощутила на себе. А в конце она еще восторженно изрекла, держа в руке вилку острыми концами вверх:
— Точно, этот Горыныч твой самый настоящий волшебник!
— Да не выдумывай ты, Стась, какой волшебник? — хмыкнула я, отправляя в рот грибочек.
— Тот самый, сказочный. Под Новый год явился к тебе, чтобы чудо подарить!
— Не выдумывай! И где чудо-то само?
— Да вокруг тебя, подруга, разве ты не видишь? Сама такое мне поведала, а не веришь. Я могу подумать, что ты выдумщица.
— Я бы тоже могла подумать, что мой мозг играет со мной злую шутку, но котик самый что ни на есть живой!
— Вот-вот! Слушай, ну а этот твой, хвойный, номерок не оставил?
Я задумалась, веточку подарил, какао напоил, а номерок не оставил … Вот бы еще разок его встретить.
— Нет, не оставил, — грустно произнесла вслух, и взглянула на свои колени, которые, к удивлению, оказались пусты, — а когда Тимка сбежал?
— Хм, не видела. Ладно, давай тогда выпьем за наступающий год, чтобы свинюка нам много счастья принесла.
— Если ты будешь так грубо называть хозяйку года, то она обидится на тебя, — посетовала я, уже начиная верить в новогодние приметы.
— Ладно, поросеночек, — согласилась Стася, и мы, смеясь, снова чокнулись бокалами, выпивая за наступающий праздник.
Как-то я снова загадочно себя почувствовала, словно опять на меня кто-то смотрел невидимый со стороны. Где же котейка?
  
Глава 4
 
— Ксюш, ты такая загадочная, тебе зеркало дать, посмотришь на себя.
— Будешь тут загадочной, когда вокруг столько всего происходит.
— Слушай, может это тебе знаки такие, ну, свыше?
— Ты о чем, Стась? — я непонимающе уставилась на подругу, делая последний глоток из своего бокала.
— Ну, про этого, хвойного. Может это подарок тебе под елочку.
— Людей не дарят, да и елочки у меня нет.
— Вот с последним засада, так были бы на шаг ближе к празднику. Дед Мороз же любит подарки оставлять под елочкой.
— Во-первых, я взрослая, обойдусь без подарка, а во-вторых, малышу нужнее, даже та веточка.
 
— Согласна. Малыш ни в чем не виноват, а праздника ему хочется. Надеюсь, он порадуется твоему подарку.
— Очень бы хотелось. Что это? — не поняла я, услышав необычный звук.
— Это, похоже на то, что твой новый друг пищит, а не мяукает.
— Почему пищит?
— А у мелких больше на писк похоже.
Мы встали из-за стола и вместе отправились в комнату, откуда доносились тихие звуки. Не понимая, что происходит, я включила свет и замерла, глядя, как Тимка, сидя на подлокотнике кресла, мяукал, повернувшись в сторону окна. Там, конечно же, никого не было, за окном уже совсем стемнело, а вот то, что лежало на подоконнике, очень меня удивило. На ровном белом пластике, красивой веточкой с красными ягодками, лежала яркая гроздь рябины. Красивая, спелая, она так и манила оторвать одну ягодку и положить в рот, язычком прижать к небу, чтобы она лопнула, отдавая свой вкус. Интересно, она сладкая или кислая, а может с горчинкой? Точно, нужно попробовать.
Я медленно подошла к окну, аккуратно взялась за гроздочку и удивилась тому, какой та была холодной. Но почему? Как она вообще здесь оказалась?
— Ксюш, это ты купила? А кот тогда что орет? — отвлекла от мечтаний Стася, и подхватила на руки Тимку.
— Эмм, нет… Я не покупала.
— Ты смотри, даже на моих глазах творится реальное волшебство. Вот и ягоды сами собой появились!
— Слушай, а может меня кто-то преследует?
Почему-то мысль о преследовании меня очень напугала, я отскочила от окна, а потом облегченно выдохнула, мы же живем не на первом этаже. Но все же, рябина как-то сюда попала. Вон, лежит, прямое доказательство и не пропадает.
— Может, и преследует, но точно, с хорошими намерениями. Совсем не желая тебя пугать, Ксюша.
— Правда, ты так думаешь?
— Подруга, ну ты странная у меня, вот честно. Тебе пушистика подбросили, какао напоили, карету предоставили, чтобы ты домой добралась в тепле. Разве это не хорошо? Теперь вот и ягодки, наверняка, сладкие и вкусные!
— Ты права, просто я немного устала сегодня.
— Верю, столько эмоций! А теперь, дорогая, попробуй ягодку, я же видела, ты так хотела.
Я улыбнулась, действительно, хочу попробовать на вкус спелую рябину, поэтому, оторвав одну от грозди, тут же положила ее в рот, с удовольствием раздавливая языком о небо. Ягода оказалась сочной, сладкой, с легкой терпкостью, но ее не хотелось запить водой, чтобы убрать рябиновый вкус, нет, наоборот, хотелось съесть еще. И только я потянулась за следующей красной горошинкой, как в дверь позвонили, отвлекая меня от лакомства.
— Держи своего зверя, я открою, — подруга всучила мне в руки Тимофея, а сама умчалась в коридор, откуда через несколько секунд я услышала: — Едрид-Мадрид!
Так и держа в одной руке гроздь, во второй кота, я рванула следом за подругой, и с открытым ртом замерла около комода. Там, едва помещаясь на коврике с обувью, обмотанная веревкой, чтобы ветки не мешали более удобной транспортировке, стояла высоченная, практически двухметровая сосна. А рядом с ней, придерживая это прекрасное лесное чудо, стоял, не менее высокий, одетый в теплую куртку мужчина, с зелеными глазами, точь в точь такого же хвойного оттенка, как у пушистых веточек. Они вместе занимали все пространство у двери, от чего становилось немного не по себе, да и непривычно видеть в квартире чужого мужчину. Мощного, крепкого, про таких в народе говорят: «Косая сажень в плечах», но почему он хмурится, гладя на нас? Я, что, его боюсь? Боюсь? Вроде нет, ну и что, хмурый, зато взгляд не злой.
 
— Вот и хвойный пожаловал, как пить дать! — воскликнула Стася, и, чуть не оборвав вешалку, торопливо сорвав с крючка пуховик, принялась суетливо натягивать его на себя. Схватила шапку, что-то вспомнив, рванула в кухню, возвращаясь через секунды со своим телефоном в руке.
— Ой, я совсем забыла, у меня же дома, в духовке, мясо запекается, а милый скоро должен прийти ужинать. Заболталась с тобой, память-то девичья. Извини, подруга, бежать надо. — Показалось, что она буквально впрыгнула в сапоги, и быстро чмокнув меня в щеку, рывком обняла за шею, после чего стала по стеночке пробираться к выходу. — А вы, Хвойный, заходите, не стесняйтесь.