Ведьма внутри меня (СИ)
Софи захотела что-то сказать, но я подняла руку. Она кивнула.
— Пожалуйста, продолжайте. Я не буду перебивать.
— У него были веские причины не доверять мне, в этом я не сомневаюсь. Но до сих пор мне непонятно, даже зная теперь, какие сложные отношения их связывали с Майри, как он мог пытать любимую женщину. Даже если её разлюбил, даже если возненавидел. Я так поняла, что боль из-за Лорнской воды для ведьмы мучительна. Как он вообще мог наблюдать за этой пыткой, руководить ею? Он настолько жесток? Я не заметила в нём ничего, кроме доброты, но мне не даёт покоя мысль, что в нём есть жестокость и ненависть.
Софи долго молчала.
— Он выполнил свой долг перед короной. Поверьте, я видела, каким он в тот день вернулся домой. Ему, возможно, было больнее, чем ей, мучительнее — так точно. Больше всего его поразило, настолько, что он даже поделился со мной, что она почти сразу призналась и даже похвалялась тем, что сделала. Если бы не особая значимость произошедшего, виконт Дамиан вообще бы не участвовал в этом расследовании. Король просил его лично оставить все дела и найти того, кто убил их с королевой ребёнка. Это страшное преступление. С каждым новым выкидышем шансы на рождение здорового наследника уменьшаются, а их было уже очень много.
— Пять лет назад Майри не было в свите королевы. И украденных в этом доме пентаграмм у неё не было. Нельзя винить её за всё.
Софи кивнула.
— Да, это кто-то другой. Но она не выдала, кто ей приказал это сделать.
— А её об этом спрашивали?
— Она смеялась в лицо тем, кто её допрашивал, и утверждала, что ненавидит королеву Минерву. — Софи вздохнула. — Она использовала их с виконтом историю, чтобы скомпрометировать его перед помощниками и свидетелями допроса.
Но делала это не из чистой вредности, понятное дело. Я сказала:
— Думаю, это умный ход с её стороны. Она заставила дознавателя спешить завершить допрос, сделала его и для него пыткой.
Софи только кивнула.
— Кто мог подменить книгу? — спросила я. — Вы кого-то подозреваете?
— В этом лучше, чтобы разобрался виконт Дамиан. Когда он вернётся домой, я подам обед. А вы уже после того, как он поест, расскажете ему всё то, что мне рассказали. Сытый мужчина всегда более добр, а виконт в глубине души добрый и ранимый человек. Он постарается вас понять.
— Я не сделала ничего такого, чтобы меня понимать и прощать, — сказала я довольно резко, но Софи со мной не согласилась.
— То, что вы обнаружили в этой книге, то, что вам рассказала сестра Катарина — вам следовало сразу же всё открыть нам. Тогда время бы не было упущено, а книга уже находилась бы под надёжным замком.
— Или там же, под замком, в той страшной камере, оказалась бы я. Мне тоже требовалось время, чтобы понять, кто вы, можно ли вам доверять.
Уже и не знаю, какими словами объяснять, что доверие не бывает односторонним.
— Я понимаю, — миролюбиво сказала Софи и, наклонившись вперёд, пожала мне руку. — Всё будет хорошо. Если виконт воспримет всё острее, чем хотелось бы надеяться, то я сама с ним поговорю. Он поймёт, должен понять ваши сомнения.
— Вы подозреваете кого-то из горничных, кухарок, садовников? — спросила я. — Кто-то из них мог взять эту книгу?
Софи покачала головой.
— Все они — надёжные люди, работают на нас уже много лет. В первую очередь я подумала о Бренане.
— Но это же пёс, — осторожно сказала я.
Она так посмотрела на меня, что я сразу поняла, что очень сильно ошиблась.
— Бренан — хартман.
— И что это значит? Я не понимаю. — Я начала волноваться.
— Хартман только выглядит как собака, но это человек.
Что?
— Хартман — это человек, чьё тело временно превратили в тело животного.
Я встала, не в силах усидеть, а Софи продолжила объяснять:
— Это наказание, которым заменяют смертную казнь или длительный срок заключения. Над преступником совершается специальный магический ритуал, его тело меняется до животного состояния, а душа остаётся человеческой, сохраняется способность мыслить, понимание речи. Бренан — только телом собака, у него сердце и душа человека.
— Но это жестоко!
— Это оправдано теми поступками, которые хартман совершил в прошлом. Его бы казнили или заперли в тюрьму на десятилетия, а так он положенное время служит во благо людей и исправляется.
— И потом, через время, он вновь станет человеком?
— Да.
— И не озлобится, не пойдёт мстить тем, кто превратил его в пса?
— К преступлениям часто ведёт большая гордыня. Побегать несколько лет на четырёх лапах или походить на четырёх копытах многое исправляет в характере даже самых избалованных и испорченных людей.
— А Бренан — это…
Софи не стала отвечать на незаданный вопрос.
— Наш Бренан сведущ в магии, скажем так, и его могла заинтересовать колдовская книга. И это может быть очень опасно, в первую очередь для него самого. — Она встала. — Как хорошо, что вы мне всё рассказали. Надо обязательно уведомить Дамиана, но промедление в полчаса уже не нанесёт никакого ущерба. Подумайте, что вы скажете и как. Этот разговор многое решит в вашей судьбе, Майя.
Я же думала о другом — том, что никак не желало укладываться в голове.
— Как пёс мог бы подменить книги? Он ведь всего лишь пёс, у него только зубы и лапы с когтями. А книга стояла в шкафу и была чистой, без вмятин от клыков и не мокрой.
Софи кивнула.
— Верно подмечено. Подмена книг означает, что кто-то из слуг ему помогает… Если, конечно, это сделал Бренан, а не кто-то другой.
Глава 44. Разочарование
Я беспокоилась, что Бренан может сбежать, пока мы тут говорим, но Софи покачала головой.
— Это невозможно. Бренан заключённый. У него особый ошейник, он не позволит ему покинуть дом.
— Если ему кто-то помогает, то и ошейник может снять, — ответила я резко. Уж слишком много всего узнала, о чём раньше не имела понятия, и это начало раздражать. Минуты назад всё или почти всё здесь было более-менее ясно, и вот, опять я будто блуждаю с завязанными глазами.
Софи вытащила из кармана большую связку ключей, нашла среди них особый, с брелком-собакой. Она ещё держала ключи в руках, когда с улицы донёсся лай.
— С ним всё хорошо. Он здесь, — сказала Софи, пряча ключи, и улыбнулась. — Не волнуйтесь так, Майя. Всё будет хорошо, и вы освоитесь в нашем мире.
Я внимательно посмотрела на неё. Она ведь прямо сказала, что я пришла в этот мир гостьей, так?
— Я всего лишь потеряла память. Хотя, конечно, не могу утверждать со всей точностью, что именно со мной случилось.
Софи покачала головой.
— Вы другая, это очень чувствуется, когда знаешь ту Майри. Она не была гениальной актрисой, её неискренность чувствовалась так же хорошо, как ваша откровенность и честность.
Я только молча вздохнула. Софи хвалила меня за честность, а я ей лгала прямо в лицо. Да уж, понятно, что иначе нельзя, но приятного в этом мало.
— Всё возможно сыграть, но душу подделать нельзя, — продолжала Софи. — Ваша чиста, а в ней было зло. Я не понимала, как Дами… виконт Дамиан мог этого не замечать. Я говорила с ним, но он был ею очарован, совсем потерял голову.
Она будто прочитала мои мысли, сказав:
— Я почти уверена, что она смогла его приворожить.
— А это вообще возможно, изменить чувства и желания другого человека? — спросила я.
— С её силами — да, конечно.
Я всё ещё так мало знала об этом мире. Софи говорила всерьёз, и я верила ей, что да, приворожить человека возможно. Ведь она в это верила, а ещё — была ведьмой. Мне же только предстояло понять, как возможно то, что в нашем мире — всего лишь мошенничество.
— А до неё он встречался с другими женщинами? — зачем-то спросила я.
Софи мягко улыбнулась.
— Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос.
Я кивнула. Ответ был предельно ясен.
— Скажу лишь, что о браке до встречи с леди Майри он никогда не задумывался, — продолжила Софи. — Она была первой, кто коснулся его сердца… Но я почти уверена, что она сделала это, подобрав ключи, так сказать. Но вам это не нужно, вы войдёте с парадного входа и станете в его сердце полновластной хозяйкой, если того захотите. Вам почти ничего не нужно для этого делать — только оставаться собой. И не скрывать от него важное, разумеется.