Человеческое, слишком человеческое (СИ)

Внутренне похолодев, я хохотнул в трубку:
— Евы контролируют блэйд раннеров, да? Знатно.
— Они обещают доказательства.
«Доказательства».
Я резко остановился, и кто-то, выругавшись, уткнулся мне в спину.
Аянами, спасая меня, уничтожила Еву на перроне гравибуса. С чего я решил, что этого никто не видел? Почему я не подумал, что кто-то может отследить ее маршрут? Откуда я взял…
А ответ прост. Я — кретин.
— Икари!.. Икари, если ты там занят, то отбой, — рявкнула Кацураги, и мне в ухо принялся долбить зуммер.
Так. Осталось понять, чем является связь между сообщением Кацураги и моими мыслями — нечистой совестью или реальным поводом для беспокойства? А еще снова вылез все тот же злополучный вопрос: что для меня значит беглый Евангелион Рей Аянами? Я уже точно знаю пару вещей: не хочу, чтобы она умерла, не хочу, чтобы ею играли против меня.
Классно. Я признал это.
С такой восторженной мыслью я вошел в помещения охраны университета — и тут натурально все стояли на ушах, а кто не стоял — те сидели на ушах друг у друга, от чего мои собственные уши скручивались в трубочку. Я поморщился и закрыл за собой двери.
— Э, прошу прощения!
Навстречу мне двинулся какой-то парень в гражданском, но, наткнувшись взглядом на значок, живо ретировался. Нужные мне терминалы брала штурмом орда из ай-ти отдела муниципальной полиции, так что я просто отозвал в сторону их старшего.
— Старший лейтенант Икари, управление блэйд раннеров.
— Лейтенант Нориюки, двадцать четвертый отдел, — устало козырнул маленький человечек в очках сложной формы. — Чем могу?
— Выяснили, как попала Ева в комплекс университета?
Ему было неприятно разговаривать со мной, он аж потел от напряжения, но держался совсем не плохо. Потерпи, очкастый, я тебя долго мучить не буду. Я сам себе противен, если тебе от этого легче.
— Она попала только на одну камеру, — пожал плечами лейтенант и оглянулся. В духе «меня там работа ждет», — и вроде бы ее профиль засветился в сканере биообъектов у библиотеки.
— И что это дает?
— Три возможных пути: через библиотеку — она тут публичная, через наружную галерею на втором этаже, — лейтенант замялся. — Ну, или…
— Через парадное, — злорадно закончил я.
Мы обменялись неприязненными кивками и разошлись. Я узнал, что не узнал ничего: полиция облажалась на сто из ста, и если вдруг «Ньюронетикс» решит разобраться и подать в суд, то муниципалитет отделается только очень солидными компенсациями, а копы — десятком-двумя разжалованных. Потому что нефиг устраивать кордоны и проверки, которые никого не ловят, и уж тем более — пропускают Ев с четкими «кольцами Синигами».
Я поежился, стоя у схемы этажа: сквозь распахнутые настежь двери втаскивали какой-то сканер — кажется, для анализа ДНК-содержащих фрагментов — и в коридоре гулял пронизывающий до костей сквозняк. Срочно надо выбираться на парковку и ехать в управление оформлять отчет о ликвидации, пока я тут насморк не схватил.
«А, блин. Это же я теперь не один работаю. Куда Сорью запропастилась?»
По громкой рассказывали, что занятия в корпусах три и четыре отменяются, что таким-то студентам надо в деканат, что следует содействовать полиции. Мимо меня прошли какие-то парни, все как один демонстративно отвернулись, и я соорудил в ответ отечески-издевательскую ухмылку.
Да, чистоплюи, да. На экстремистов из «Чистоты» едва не молитесь, а мы для вас киллеры на твердом окладе. Вот откуда это, а? Если тебе платят корпорации и государства, — ты расчетливый подлец и хладнокровно убиваешь человекоподобных. А вот если ты сидишь в подвалах и выходишь в эфир с маской на лице, то ты романтик с горячим сердцем и печешься о будущем человечества.
Иногда, невольно наблюдая за парнями, я думаю, что в блэйд раннеры берут только таких — ущербных, словно бы неполных людей, которым насрать на человечество. Идеалист и мститель у нас мало того что быстро почиет в бозе, так еще и вполне себе успеет спиться. Еще бы: я, весь из себя в сияющих латах, я ради них, а они, они, суки!..
 
— Синдзи, чтоб тебя!
Аска, остановившись посреди коридора, уперла руки в бока и неприязненно меня рассматривала. От одного только ее взгляда захотелось сделать виноватое лицо или прикинуться деталью интерьера.
— О, Аска. А куда ты делась? — как можно наглее поинтересовался я.
Она нахмурилась, а потом криво ухмыльнулась:
— Ну, сначала меня уволокли давать пояснения, пока некоторые болваны изображали ветошь. Потом на меня пытался наорать какой-то не то декан, не то проректор…
«Бедный не то декан…»
Рассказ о приключениях Сорью в паникующем университете рисковал затянуться, так что я поднял руку и сказал:
— Понял. Должен тебе бутылочку.
— Не пью, — хмыкнула Аска и жестом предложила двигаться. — Но я еще придумаю, как с тебя сбить долг. Кстати, что полезного ты-то сам успел?
— Я узнал, что до сих пор не установлено, откуда сбежала Ева, а еще пробил варианты ее проникновения в здание.
Аска скривилась:
— Дай угадаю? Прошла через главный вход?
— Ага, скорее всего, — отозвался я. — Я стану фанатом Евы «ноль-ноль». Это же надо, просто потрясающая наглость.
— Именно что… Эй, где тут выход на парковку?
Студент, которого она окликнула, оглянулся, и смена выражений его лица меня весьма порадовала. Там была примерно такая последовательность: «Ась?», «Ого какая!..», «Фу, коп?!», «Ааа! Блэйд раннер!!!» Поскольку неподалеку крутились другие обормоты, то ответил парень подчеркнуто наглым тоном:
— Налево, направо, потом еще раз направо, а там разберетесь.
Аска обворожительно улыбнулась:
— Спасибо. И ты пошел в жопу.
Оставив ошарашенных студентов позади, мы двинулись по коридору. Я скосил глаза на Аску, а та, не замедляя шага, с издевкой произнесла:
— А ты что-то не заступился за напарницу.
Ага, это как за танк заступаться.
— Вот еще, ты и сама с ним нормально разобралась.
— Да ладно, — всепонимающим тоном сказала она. — Боялся встрять в мелочную свару. Типа, все это фигня, главное не запачкаться?
«Что еще за сеанс психоанализа напарника на ходу, а?»
— Допустим, это так… Стой, — я остановился, рассматривая схему на стене. — Ага, сюда, нам налево… Так и что следует из такого моего поведения?
— Ты избирателен в деталях, брезглив, — с удовольствием сказала она, пробуя на вкус слова. — А еще — легко упускаешь из виду то, что считаешь ниже своего достоинства.
Вот ведь дрянь рыжая, а? Я, наверное, выглядел как ребенок на сеансе у фокусника, поскольку Сорью самодовольно улыбнулась и пошла вперед, так что мне невольно пришлось ее догонять. Упомянутое достоинство оказалось уязвленным.
— Ну-ну, и ты это все вычислила по моему уходу от мелкой свары?..
— Неа, — ответила она, распахивая двери на парковку. — Это все я прочитала в твоем психологическом профиле.
Зараза. А ведь я и впрямь избирателен в деталях, черт побери. Уж в ее-то профиль я не полез, так — на фотографии и послужной список слюни пустил.
— Ладно, поехали, — сказала Аска, устраиваясь в кресле ховеркара. Кондиционер она снова включила на максимум. Надо узнать, какая у них там в Европе средняя температура. «Хотя — марши свои не требует ставить — и то хвала небесам».
В общем, мы поехали в управление.
До самого вечера я перезванивался с Аобой, который прохладным тоном докладывал мне об успехах. «Ньюронетикс» потрошить себя не давал, поминутно атакуя управление адвокатскими запросами, но все же, пользуясь статусом «браво», их удалось продавить, и данные о побегах Ев за полгода ушли в нашу канцелярию на проверку. Я все это время одной рукой вбивал данные об уничтожении реплики в компьютер, а в другой руке держал телефон и ругался с представителями студенческого сообщества, которых Кацураги мстительно переключила на меня.
 
Где-то ближе к девяти вечера я, наконец, сообразил, что периодически отрываюсь от дел, чтобы переброситься парой фраз с напарницей, и заподозрил неладное.