Фигуристы (СИ)

Ира молчит и смотрит на свои руки. Она не может спорить — ей нечего сказать. Её пугает, что старуха знает о ней так много, даже больше, чем она сама знает о себе.
— Вы случайно не психиатром работали? — спрашивает Ира, чтобы хоть что-то сказать.
— Я скажу тебе, Ирин, что ты можешь сделать, чтобы ваши отношения пошатнулись не так сильно, — говорит Волшебная фея, проигнорировав вопрос. — Скажу, что вы обе можете сделать. Но только имейте в виду, что мои советы — не готовая панацея от ошибок. Я и сама не могу знать, чем все это обернется, могу только предполагать, как будет лучше для всех вас. Но на какую из вероятностей вы повернете, я не имею ни малейшего понятия. К тому же, многое зависит от того, как поведет себя отец Аниу. Короче… вы должны все рассказать ему. Сразу, как только вернетесь. Не тяните с этим и поговорите с ним прямо.
— Что?! — Ира чувствует, как от одной только мысли об этом разговоре у нее отнимаются ноги, и дыхание перехватывает.
— Именно так. Только поговорив с ним, вы сможете смягчить удар.
— А что, если от этого разговора у него станет плохо с сердцем? — спрашивает Аня.
— Не должно, — качает головой старуха. — Вы можете не верить мне, но какая-то часть Евгения Александровича уже готова к такому повороту событий. К тому же, твой отец, Аниу, в вашей вероятности совсем другой. Если вам передалась часть памяти других Ирин и Аниу, то ему не передавалось ничего. Он никак не связан с тем, другим, Евгением. И во многом он прошел совершенно другой путь.
— И что? Неужели есть надежда, что он сможет отнестись к этому более спокойно? — спрашивает Ира.
— Надежда есть всегда, — фея кивает. — Твой отъезд, Аниу, в нем многое изменил, — продолжает старуха. — В этой вероятности ты добилась намного больших успехов, чем в моей. Одиночество сыграло свою роль. Поэтому не спеши недооценивать глубину его чувств к тебе. Твой учитель уважает тебя, можешь мне поверить.
— Хорошо, — произносит Аниу после недолгого молчания. — Допустим, мы им все расскажем. Допустим, они смирятся с этим, постараются понять. Что еще мы должны сделать?
Волшебная фея смотрит на часы так, словно опаздывает куда-то.
— Пока вам хватит и этого. Сделайте, как я говорю, и это, возможно, изменит самое главное. Ну и еще. Не оставляйте друг друга, если ваши чувства еще сильны. Пока вы чувствуете, что нужны друг другу, не уходите. Это может стать большой ошибкой, — ее взгляд затуманивается, а голос становится тише. — А сейчас, если вы не против, я пойду наведаюсь в дамскую комнату.
Шаркающей походкой она уходит влево по коридору, а Аня и Ира остались одни в тихом павильоне. За окном начинается редкий снег.
— Ты веришь ей? — спрашивает Ира.
— А ты разве нет?
— Верю, черт возьми. К моему большому сожалению, мне ничего не остается кроме как поверить. Просто у меня пока все это в голове не укладывается… Все эти бесконечные вероятности, другие мы с тобой, смешение вариантов. К этой мысли мне нужно привыкнуть. Потому что ты даже не представляешь, Аниу, как много такое восприятие мира значит для меня. Оно переворачивает все, что я до сих пор знала о себе. Оно дает столько возможностей, что мне становится страшно.
— Не только тебе, — Аня мягко берет ее за руку. Сейчас ей больше всего хочется поцеловать Иру.
— Что-то не дает мне покоя, Аня. И я пока не могу понять, что именно. И мне хочется узнать, как во всем этом оказался замешан ребенок. Откуда у Чарли эти видения? Мне хочется знать, знала ли я его в той вероятности. Вопросов еще предостаточно, а добрая фея не торопится что-то…
Через десять минут Ира предложила сходить за “вредной старушенцией”.
— А мне она даже нравится… пожимает плечами Аня, и Ира смотрит на нее, как на чокнутую.
— Не удивительно! У меня такое ощущение, что она заигрывала с тобой!
— Ревнуешь меня к старушке, Ирин? — смеется она, на что Ира только хмыкает, делая вид, что никогда не слышала ничего глупее.
А туалет, в который они только что зашли оказывается чистым… и пустым.
Утро было на удивление ясным, а небо казалось почти весенним. Ира и Аня собрались в больницу. Обе надеялись, что мальчик чувствует себя лучше, и им удастся поговорить с ним.
 
— Я просто обязана выяснить, знает ли он эту бабулю, — сказала Ира. — Потому что она ведь откуда-то знает его!
— Возможно, Чарли знает еще что-нибудь про вероятности.
— У меня уже крыша едет ото всех этих вероятностей! Давай устроим себе выходной и не будем о них думать? Можем сразу после больницы сходить куда-нибудь, посетить музей или какой-нибудь замок…
— Давай! — обрадовалась Аня. — Я, если честно, тоже устала от этого. Хочется просто побыть с тобой…
Ира смутилась, потому что в последние дни это действительно было проблемой.
— Тогда считай, что весь сегодняшний вечер и всю ночь я только твоя, — прошептала Ира ей на ухо.
Как только они пришли в больницу, шутки прекратились. К счастью, Чарли сегодня чувствовал себя хорошо, и медсестра разрешила вывести его во двор.
Ира подумала, как жаль, что Чарли не видит этого чудесного неба, его кристальной чистоты. В такие ясные погожие дни она всегда жалела об этом.
— Тебе не холодно, милый? — спрашивает Ира, когда они садятс на лавочку в беседке.
Чарли энергично качает головой.
— Тепло! Сегодня солнышко греет. Оно, наверное, очень яркое, да, Ирин?
— Да. Солнышко яркое. А ты чувствуешь его свет?
Мальчик снова кивает.
— Теперь, когда доктор снимает повязку, я вижу больше света. А раньше было совсем темно…
— Я знаю, милый. Темно больше не будет, — Ира усаживает ребенка к себе на колени и обнимает.
Чарли улыбается.
— Ирин сегодня тоже теплая.
— Да ладно тебе! Я всегда теплая!
— Нет. Сегодня ты внутри теплая. В душе, — серьезно говорит мальчик, и Ира улыбается, чтобы не заплакать.
— Ты прав, наверное. Мне сегодня хорошо. Потому что ты чувствуешь себя лучше, а я так долго этого ждала. И потому что ты и Аня рядом со мной. Чарли, — Ира собирается с мыслями после недолгого молчания и решается задать главный на сегодня вопрос. — Тетя Ло сказала, что вчера ты говорил о каких-то вероятностях. Ты не помнишь, что тогда имел в виду?
— Волшебная фея говорила, что ты спросишь меня об этом, — отвечает Чарли.
“Так-так, — думает Ира. — Значит, пронырливая старушенция все-таки добралась до ребенка. Так и знала”.
— А когда ты разговаривал с… волшебной феей? — спрашивает Ира. — Она приходила к тебе в палату?
— Сама она не приходила. Просто разговаривала со мной во сне.
— Ты имеешь в виду свои сны наяву? Видения?
Чарли кивает.
— Она просила меня не бояться. Сказала, что все будет хорошо, и что скоро я поправлюсь. Я ей поверил.
— Конечно, ты скоро поправишься, — Ира старается не выдать радость, и произносит это так, словно ни секунды не сомневалась в скорейшем выздоровлении Чарли. — А что она еще говорила?
— Она рассказала мне про вероятности. Но я не совсем ее понял. Понял только, что вероятностей очень много. Она сказала, что это все равно что покупать воздушные шары. Ты можешь выбрать любой. Большой или маленький, красный или синий. Сказала, что можно даже выбрать шар, который поднимет тебя в воздух. Разве такое бывает?
— Бывает. Только это должен быть очень большой шар, — терпеливо поясняет Ира. — А еще что она говорила?
— Она сказала, что меня может быть много. Но только я никогда не встречу другого себя, потому что мы живем одновременно. Я не понял, что это значит. Я не знаю, как меня может быть много. Но Волшебная фея еще сказала, что где-то живут другие Чарли, которые хорошо видят. А значит, я тоже могу видеть хорошо. Она сказала, что, если выбрать нужный шар, можно попасть в тот мир, где я больше не буду слепым. Но она сказала, что для этого я должен быть с тобой. Сказала, что ты поможешь мне выбрать. Ты поможешь мне, Ирин?
 
— Конечно, помогу, — Ира переводит дыхание. — Можешь не сомневаться в этом. А Волшебная Фея не говорила тебе, кто она такая?