Дворянин. книга первая. часть первая (СИ)

— Семён, Фатей подберите себе мальчишку-сироту в услужение и учите всему, что знаете, распорядился я. Дам взятку, как тут делается и оформлю в услужение лет на 20 лет. Мне купцы уже подсказали, как именно это делается.
С моей подачи Мария тоже машет палкой, пусть и очень не уклюже. Фёдор был, конечно, против, но именно она и переубедила его. Что ей это надо. С моей подачи разуметься, пока Фёдор не слышал я её наставлял. А Мария мне верила. Даже Лиза чего-то пыталась изобразить. И только Катя, ещё пугалась и больше визжит в стороне.
— Фёдор умение постоять за себя ещё никому и никогда не повредило, а спорт приносит здоровье — поставил я точку в этом споре. Надо переходить на более интенсивные тренировки и с огнестрельным оружием, да ни как я не решусь. Из тех «пиратских» пистолетов, я точно стрелять не буду. У оружейников тоже пока ничего интересного. Но я, правда, давно и далеко не у всех был. Большой мой оружейный заказ из-за границы тоже не привезли, а время уходит. Пока я улучшил только фехтование и езду на лошади. Уже не как мешок…и собственно всё. Надо срочно вспоминать, всё что знаю и как-то готовиться. Сильно помогала книга по фехтованию, даже многие нюансы для Кулика и Семёна в диковинку. Потому как они сами в армии больше изучали рубку, чем фехтования. А это они как хорошие бойцы изучали сами под руководством какого-то офицера любителя этого дела. 
Но как-то готовиться не получилось. Привезли резину и купцы принялись теребить меня насчёт обещанного. Лампы неизменно пользовались большим спросом, и они желали повторить ещё один коммерческий успех. Сначала я хотел сделать примус типа "Шмеля", но потом вспомнил, что чистого бензина я пока и не видел. Есть бензино-керосиновая смесь. А это плохо. Мне нужен нормальный бензин. Надо поговорить с купцами и в аптеке поспрашивать.
Потом вспомнил про керогаз. Это большая лампа с тремя большими фитилями, нарисовал. Делать его нет никакого смысла. Потом вспомнил, про самый обычный старинный керосиновый примус, той же тульской постройки. Вот это подойдёт.
Начал делать и понял, что на самом деле, это не так и просто. Я явно переоценил свои силы. Посидел, подумал, посмотрел на кучу инструментов, на которые я уже потратил довольно большую сумму денег. 
Осёл, какой же я осёл, обругал себя мысленно. Мой главный инструмент, это моя голова и знания, сам же Луку этому учил. Зачем мне самому делать даже простые вещи, когда можно раздать по мастерским. Пусть изготавливают части. А я уже потом сам соберу. Если в разных мастерских, особенно мелких, то никто ничего не поймёт, что я строю. 
Отлично. Потом взял воск и с его помощью и медной фольги слепил части. Нарисовал и чертежи с размерами. Дальше бегал по мастерским с заказами. Заскочил к Гольтякову Николаю Ивановичу, у него заказал две медные канистры на 2 и 5 литров. Гольтяковых в Туле было очень много. И разобраться постороннему человеку кто там кому, приходиться родственником и каким боком, было нереально. Пожаловался на оружие и получил удивительный ответ, что два двоюродных брата Пётр Корнеевич и Иван Михайлович делают экспериментальные нарезные пистолеты и ружья. Я тут же попросил устроить мне встречу со знаменитыми мастерами. Может хоть тут повезёт.
В гости мы отправились вместе с Николаем Ивановичем. Попасть к знаменитому оружейнику было не так то и просто. Пётр Корнеевич, почти лысый мужчина пятидесяти лет с широкой бородой жил в довольно большом и хорошем двухэтажном доме. Первый этаж и фундамент были каменными, а второй этаж уже деревянный. У него даже были заграничные стёкла в окнах, правда не везде.
В комнате, куда нас провели, большой очаг с кучей металлических труб. Прям орган какой-то, почему-то пришло мне на ум. Много икон, даже слишком. И это для человека делающего оружие? Пара очень дорогих, облаченных в золото и серебро. В довольно большой комнате стояли диваны и венские стулья. Неизменные напольные часы — признак успешности сейчас. Полки с книгами, картины, вазы на подставках, большие подсвечники и новомодная керосиновая лампа. В общем, всё что надо, чтобы показать успешность и богатство хозяина. Хорошо живёт оружейник, почти как городской глава. Мне даже стало неудобно, как убого у меня самого в доме. Ни диванов, ни венских полосатых стульев у меня нет. Даже штор нет. Стол застилаем скатертью и то при гостях, чтобы не было стыдно. Из всей мебели, только моя кровать более или менее и пару полукресел в кабинете.
 
Попили чайку с мёдом за большим столом, ведя разговор ни о чём. Я начал, наконец, осторожный разговор про оружие и выяснил очень неприятную для меня вещь. Да делает, но всё его изделия начинаться от цены в двести рублей серебром.
— Сколько, сколько? — переспросил я, думая, что неправильно понял.
— А что тут не понятного молодой человек. Мое оружие Сам Императорское Величество хвалит и покупает — поднял руку с пальцем мастер, придавая значимость своих слов.
— А если мне надо добротное боевое оружие, без украшений? — заинтересованно интересуюсь. 
— Идите на тульский завод — закончил за меня мастер.
— Да-а… дела-а — выйдя на улицу, протянул разочарованно я.
— Не расстраивайся Дмитрий Иванович. Я думаю, ты сумеешь договориться с Иваном Михайловичем — утешил меня Николай Иванович.
Визит до следующего Гольтякова, пришлось отложить по неотложным делам, навалившимся на меня.
Дома меня ждал Захар Михайлов с моего имения. Пришёл ко мне искать защиту от венёвского купца Хлюбщина, у которого они работали. Он торговал пшеницей, мёдом, кожей и всем подряд, как я понял. И моим крестьянам за работу подсунул гнилое зерно. Хочешь, не хочешь, а разбираться надо. Спускать такое дело, никак нельзя. Иначе вообще, никто считаться со мной не будет.
— А вы сказали, что теперь у вас другой барин? — спрашиваю его.
Вижу опущенную косматую голову, и руки, нервно мнущие шапку-треух.
— Понятно — констатирую безрадостное событие. — Молодцы, опять на русский авось понадеялись — придётся старосте хороший «пистон» вставить. Ох, прав был Иван Акимович, ох, прав.
  
Глава 13
 
Глава — 13.
Легко сказать, не давать спуску, а как это сделать практически? Чтобы ехать в имение, надо собирать отряд. В стране из-за плохого урожая, ужасной жары и гибели животных начался голод у крестьян и малообеспеченных жителей. На дорогах стало совсем неспокойно. Да и не только крестьяне стали грабежом промышлять. Некоторые «благородные» под это дело, тоже маскируются, и не прочь «пощипать» раззяв на дорогах.
Оружия как такового у меня тоже нет. Всё хотел нормального и дешёвого, и вот дождался. Пара пистолетов и сабля Фёдора да мой тесак-мечете, пять баклеров и пять пар наручей, вот и всё оружие в доме. Тяжело вздыхаю и достаю потощавшую кубышку. Отправляемся по оружейным лавкам с Куликом.
В результате долгих поисков и компромиссов, мы купили две четырех гладкоствольных мариэтты по сто рублей, за каждую и на двадцатку рублей импортных капсюлей и пороха к ним. Ни наши капсюля, ни разнокалиберный русский порох энтузиазма и доверия у меня не вызвали. Тут мариэтты особым успехом не пользуются из-за сложности заряжания и цены. Так же и цены на боеприпасы. Хозяин лавки отдал, за что купил, лишь бы от них избавиться. Заказал я и форму для отливки четырёх пуль сразу, но в другой маленькой мастерской. Там я обычно заказывал мелкие части, чтобы не поняли, что это. Свинец легко режется и ножом, лишние соединения отрежем.
Купил турецкий клинок, гаддарэ. Явно трофей с Кавказа, за шестьдесят пять рублей. В простых деревянных ножнах, но из очень неплохого железа. Длина клинка с толстым обухом, так же шестьдесят пять сантиметров. Для русских нестандарт. И не кинжал и не сабля. Вот и цена не сильно высокая. Для Фатея, моего следопыта, лучше и не придумаешь.
 
Заказал два обычных наконечника для копья, из не очень хорошего железа. А потом долго ходили по лавкам и ничего подобрать не могли. Какого только оружия не было в лавках. Любой музей двадцать первого века мог бы позавидовать. Самое дорогое европейское и ирано-индийское, самое дешёвое азиатское. Были и катаны, или очень похожие на них мечи. По словам мастеров, спросом не пользовались. А я думал, о них только в двадцатом веке будет известно. А это трофеи от постоянных стычек на Амуре, в Казахстане и в Монголии с манжурами, где их довольно много.