От сессии до сессии (СИ)

— Сколько вас здесь, Алехандро? — уточняю вслух.
«Я и Санчо с вами, остальные присматривают за доньями Марией и Софьей».
Кивнув, более ни о чём не спрашиваю. Благодарность мои нематериальные телохранители чувствуют и без слов, такова уж их природа. А отвлекать их расспросами было бы с моей стороны неэтично: они сейчас, как говорится, при исполнении. Ничего, пусть ребята работают. Мы ещё в Эль Торресе привыкли к обществу друг друга, и никто никому не мешает. А за девочек мне теперь спокойнее.
И всё же, всё же… вот гложет что-то.
Зима в Тардисбурге на удивление ровная. Никаких дождей на Новый год, никаких мокрых и скользких, как стекло, тротуаров, перепадов температур и трескучих морозов. Никаких пресловутых «Первый снег всегда тает!» Выпал, укрыл землю — и до весеннего солнышка. В возке чуть прохладно — в самую меру, чтобы не запариться одетой, окна тёплые, не запотевают. День занимается ясный, погожий. Встреча предстоит интересная. Всё вроде спокойно, мирно; а на сердце нехорошо.
Я чего-то не разглядела или недослышала? Или… тревожит меня не конкретный недавнишний разговор, а что-то из прошлого?
А ведь так оно и есть. Пророчество Макоши, что не все ещё испытания завершены, что осталось одно, и хоть коснётся меня лишь косвенно, хоть понадобится только «пособить»… тянет за душу. Кого накроет? Кто под ударом?
Вот и задумаешься: так ли полезно знать будущее?
…Издательский дом, где назначена встреча, расположен на границе двух секторов: европейского и русичей. Разделены сектора широким бульваром. По одну сторону — реплика средневекового города с тесно прижатыми домами, по другую — просторные подворья. И так интересен этот стык двух культур, двух эпох, что, бывая здесь, я высаживаюсь из кареты пораньше, чтобы пройтись по центральной пешеходной части не спеша, любуясь. Вот и сейчас: стукнув в оконце кучеру, выхожу. Пусть едет греться, раньше, чем часа через два, он не понадобится.
Праздных прохожих нынче почти нет: день-то будний. К вечеру соберутся гуляющие пары, почтенные семейства, местные поэты, которым и холод не помеха, чтобы забраться на подножье памятника местному гению-стихотворцу и угощать прохожих скверными и не очень виршами. А сейчас я практически одна. Разве что неподалёку, у неработающего фонтана, остановилась группа девушек в колоритных шубках, подбитых атласом, в круглых шапочках с меховой опушкой, в вышитых узорчатых валеночках. Глазки горят, туда-сюда зыркают, головы во все стороны крутятся, ушки на макушке, слушают, что одна из них важно вещает. Ну, чисто туристы! А ведь это явно гостьи из Ново-Китежа, к родне заявились, сейчас таких приезжих много. Та девица, что им здешние красоты показывает, местная: одета по-здешнему. Не совсем в европейском, но кое-что из деталей проглядывает: стильная молодёжная шапочка с шарфом, сумка-котомка безразмерная, что недавно тут у нас в продаже появилась… Девицы щебечут меж собой, никого вокруг не замечая, в мою сторону поначалу даже голов не поворачивают. Мы почти разминулись, когда одна из них, бросив случайно взгляд, вдруг вспыхнула, запнулась — и склонилась в поклоне. Остальные, узрев меня, поспешно кланяются и не разгибают спин, пока я не бормочу:
— И вам здравствовать!
Надо же, молодёжь какая воспитанная пошла! Смущаясь, спешу дальше. И слышу за спиной шепотки: «Княгиня?» «Вестимо дело, княгинюшка наша». «Ох, хороша!»
Ничего себе! Они меня… за Любаву приняли, что ли? В теории-то возможно: очень уж мы похожи княгиней Северной. Недаром на ярмарке в Террасе русичи поглядывали на нас озадаченно. Очень уж похожи.
Замедляю шаг. И машинально подношу ладонь к уху, будто мобильник держу.
«Мага?»
«Ива, минуту, только минуту! Подожди, мне нужно закончить наглядную демонстрацию. Я свяжусь».
Я не могу ждать. Я… Меня начинает потряхивать. Если Даниэла исчезла несколько дней назад, могла она за это время добраться до Тардисбурга? Вполне. А кого она начнёт искать здесь в первую очередь? Меня, конечно, причину своих неудач и паутины на лице. У таких авантюристок вечно кто-то другой виноват во всех бедах, не они же… Но вот незадача: девушки из Ново-Китежа обознались, приняв княгиню за меня. Не значит ли это, что Любаву могут спутать со мной? Охрана при ней есть? А что охрана? Витязи не маги, а Даниэла, судя по всему, сильная ведьмочка, если уж сумела от бдительного ока дона Теймура ускользнуть. Одна, сама ли, при содействии матери и тётки — но ведь сбежала! Что ей охрана!
 
Мага, я не могу ждать! Но… у тебя демонстрация чего-то там перед студентами, а магические плетения высшего порядка — конструкции настолько сложные, что, будучи прерваны, могут хлестнуть нешуточным отказом. Нельзя тебя сейчас трогать.
Тогда… есть ещё контакт!
«Сончик, солнышко, можешь говорить?»
Пауза. Удивлённое:
«Да, мам, могу. Что случилось?»
«Нет времени на подробности. Скажи, ваша новенькая, Неждана, она сейчас от тебя далеко?»
«Да ну, на соседнем ряду сидит… А чё? Мам, а откуда ты…»
Машинально поправляю:
«Не «чё», а «что»… Скажи, она со своей мамой, княгиней, может связаться вот прямо сейчас, по мылесвязи, как мы с тобой?»
Снова пауза.
«Нет, мам. Они так не умеют. Что надо сделать?»
«Предупредить…»
Перевожу дыхание. А как они предупредят?
«Ма-ам? Она не мысленно, но может, тут Хорс в дежурке её ждёт. Он быстро добежит! Говори, что передать, мы записку пошлём!»
Нет, какая умница, а? Никаких пустых расспросов!
«Напишите, что надо быть осторожной и не выходить без охраны и без Симеона. Чтоб обязательно Симеон при ней был, понятно? А я… Чёрт, я сейчас сама с ним свяжусь, вот ведь не сообразила сразу! Но записку пишите и посылайте Хорса срочно, ему там самое место. Всё поняла?»
«Ага, — отвечает дочь как-то заторможено. — Мам, ты во что там опять… Ладно, дома поговорим. Сама там осторожнее».
Нет, она не отключает телефон, а «выпадает» из моей головы. И я точно знаю: всё обещанное будет исполнено в кратчайшие сроки.
Мне становится так жарко, что я едва не распахиваю шубу. Но вовремя спохватываюсь.
«Донна Ива? Вы чем-то встревожены?»
Донне очень хочется хватануть ртом полную горсть снега, настолько пересохло горло. Но в то же время донна прекрасно понимает, что психовать и простужаться — только делу вредить.
Может, я опять надумываю себе лишнего. Но лучше перестраховаться.
Поэтому как можно лаконичнее излагаю невидимому телохранителю причину моей внезапной нервозности. В конце концов, тот же Мага советовал делиться с ними любыми подозрениями. Помедлив, Алехандро отвечает:
«Мы позаботимся, донна. Не волнуйтесь».
Легко сказать: «Не волнуйтесь», когда потряхивать начинает… Только бы отозвался Симеон! Он портальшик, он маг высшего порядка, он… успеет оказаться в нужное время и в нужном месте. Должен успеть.
  
Глава 23
 
— Вот и прекрасно. Достаточно, моя дорогая донна. Очень дорогая донна.
Шарахнувшись от… Боже-боже-боже, это ведь не дон Теймур! И он придерживает меня за локоть, дабы я не навернулась, дёрнувшись от неожиданности; а улыбка у него совсем иная, нежели у моего свёкра. Мягкая. Добрая.
— Дядя Георг! Ох, простите, дон Георг, это вы?
Морщинки-лучики, разбегающиеся вокруг серых глаз, красят его необычайно. Проводись в этом мире конкурс на самого красивого мужчину в его возрастной категории… М-да, без вариантов.
— Обращение «Дядюшка» мне как-то ближе, дорогая моя. Остановимся на этом варианте. И прошу извинить, что чуть не напугал, но пришлось срочно вас окликнуть. Ваше вмешательство должно быть строго дозированным.
 
Ничего не понимаю.
— Вмешательство?
— Оно самое. Вскоре всё увидите и поймёте. И, разумеется, я не оставлю происходящее без комментариев, но… минуту, Ива… Вы позволите вас так называть? — Он шутливо кланяется и окликает в пространство: — Алехандро!
«Слушаю, мессир!» — немедленно отзывается мой сопровождающий.