Граф (СИ)

И Дамиан — старый вояка — хоть и не видел ситуации с высоты эпох, но понимал всю сложность крепостного взятия. Ибо сам участвовал. В том числе в весьма неприятных столкновениях во Фландрии и Италии. Посему, видя такую уверенность в успехе, со стороны Андрея, он мог биться об заклад — он подготовил какую-то уловку. Но какую?..
Полковой священник освятил ящики с дымовыми шашками. И католики с муллой их благословили…
Андрей же долго и усердно молился о них про себя. То есть, сидел перед ними на коленях, закрыв глаза и беззвучно шевелил губами.
Довольно странное действо. Однако рвение и усердие, с которым он это делал, заметили все. Обычно он в вере не рвался впереди всех, выполняя разумный минимум ритуалов. Да и в двоеверии его много кто подозревал. Так что это поведение удивило весь полк.
А ночью, как стемнело, начался новый акт этого цирка с конями. Бойцы, отобранные Андреем еще осенью, выступили к крепостной стене. Он отбирал их по тому, как быстро и легко они осваивал фустибулы. Это такие пращи на палке, возникшие в поздней Античности. В отличие от обычных пращей фустибулы имели очень низкий порог вхождения и обладали больше дальностью эффективного броска. С ними отобранные ребята и упражнялись, старательно практикуясь с забрасыванием муляжей шашек через стену, которую имитировал горизонтальный массивный сук высокого дерева.
С каждым таким метателем шло по небольшой группе поддержке.
Боец с закрытым фонарем, от которого шашки дымовые и планировали зажигать. Два бойца с большими плетеными щитами, которыми они прикрывали огонь, скрывая его от наблюдения. И двое носильщиков шашек.
Эти изделия поджигали. Давали разгореться и незамедлительно метали, ориентируясь на силуэт стены, подсвеченный фонарями. А потом спешно отходили в сторону, чтобы по ним на удачу никто не пальнул или стрелу не пустил.
Шашки были упакованы в клееный цилиндрический корпус из тканевой полосы. Внутрь него туго вставляли толстую оплетку из хлопчатобумажной ткани, привозимой откуда-то из средней Азии. Причем оплетка эта тщательно пропитывалась насыщенным раствором селитры с мылом. С заднего торца оплетка зашивалась. С переднего — края — затыкалась небольшой пробкой из куска оплетки. А перед ней ставился специальный запальный «патрон» из пороха в пропитанной воском бумаге. Вот с его-то и использовали для быстрого розжига шашки. Маленькая же пробка между запальным «патроном» и спец. составом, давала небольшое замедление. Что позволяло не вводить бойцам противогазы, дабы сами не надышались.
А надышаться там было чем…
Сначала в шашке шел гашиш. Где-то на две трети длинны внутреннего пространства оплетки его набивали. Остальное же место занимали сушеные грибы псилоцибы. Так что, эта шашка не только достаточно стабильно горела, выделяя прилично дыма, но и окуривала округу сначала гашишем, а потом псилоцибами…
Наблюдателям Андрей сообщил о том, что шашки сии используются для беспокойства и окуривания благодатного. Дабы османы всю ночь не спали из-за задымления и по утру были уставшими. Достаточно рациональные доводы. И они не вызвали возражений у наблюдателей. Разве что определенный скепсис. Но Андрею на этот скепсис было… хм… плевать…
Вот бойцы и закидывали крепость «дымовыми» шашками. Благо, что Азак не отличался большими размерами. И если обработать его со всех сторон, то можно было покрыть более-менее равномерно источниками веселящего дыма.
Какие-то шашки, конечно, тушили защитники. Но не все. И довольно скоро им стало не до них. Да и у воеводы их было заготовлено много. Несколько тонн. Так что его ребята за несколько часов очень плотно все закидали там этими «дымарями». Позволяя всем обитателям крепости насладиться в той или иной степени дурманящим эффектом гашиша в связке с псилоцибами…
***
— Ты думаешь он справится? — спросил Иоанн Васильевич свою супругу.
— Все может быть, — пожала она плечами.
— Никто не верит.
— Но он сам тебе что сказал?
 
— Что возьмет Азак.
— Он тебя хоть раз обманывал?
— Было дело, — улыбнулся Царь. — С деньгами.
— Ты уверен?
— С Андреем ни в чем нельзя быть уверенным. Но да — он тратит намного больше, чем мог бы. И тратит открыто. Несколько моих доверенных людей посчитали его расходы и получилось, что он живет не только с тех денег, о которых я знают.
— Думаешь, что его кто-то купил?
— Думаю, что он скрывает от меня какие-то свои доходы. И очень приличные. Речь идет о десятках тысяч рублей. Да, все эти деньги он тратит на укрепление полка и Тулы. Но сама понимаешь — это обман. — развел он руками.
Царица задумчиво пожевала губы. И после затянувшейся паузы, нехотя согласилась:
— Обман.
— Вот видишь.
— Ты его об этих деньгах спрашивал?
— Я сказал, чтобы он сам, на свои крутился, поднимая полк.
— То есть, ты дал ему разрешение на такого рода лукавство?
— Но он мне ничего не сказал! А деньги большие.
— Если Андрей тебе соврал про Азак. То зачем? Что он с этого выиграет?
— Сам не понимаю.
— Он не похож на человека, который станет заниматься пустым хвастовством.
— То-то и оно. И он готовился. Крепко готовился. Как мне сказывают — сам покоя не имел и другим не давал. Всю осень, зиму и начало весны. А как лед вскрылся — сразу убежал на юг. Словно ошпаренный.
— Марфа и его дети остались в Туле?
— Да.
— Тогда, о чем тебе беспокоится? — повела она бровью. — Он ведь оставил тебе заложников.
— Все воеводы, в том числе многоопытные, сказывают, что Азак ему не взять. Хватает и тех, что болтают, дескать, ему до него даже не дойти. Сил слишком мало.
— Боишься, что сгинет?
— Не знаю. Нет. Дело не в этом. Я просто не понимаю. Зачем он сунул голову в эту петлю?
— А у него был выбор? — повела бровью Анастасия. — Или ты забыл, сколько бояр и князей жаждут его крови? А если и не крови, то падения? Ему нужна эта победа. И тебе нужна.
— Но это невозможно!
— То, что он воскрес, тоже не обыденность. Я задала тот же вопрос Сильвестру. На что он ответил словами Святого Августина: верую, ибо абсурдно. Какой смысл верить в то, что здраво? В этом нет веры.
— Так сказал Сильвестр?
— Он сам не знает, что думать. Он не понимает, как такое возможно. Но вспоминая истории о предыдущих похождениях Андрея, уверен — это дело не закончится простым поражением. Чуйка ему подсказывает, что наш граф выкрутится. И ты сможешь спросить его про деньги.
— Да причем тут деньги?
— Как причем? Ты ведь недоволен, что он укрывает от тебя свои доходы, тратя их на укрепление твоего города и твоего полка. — лукаво улыбнувшись, заметила Царица.
— Я об ином, — отмахнулся Иоанн Васильевич. — Что я делать буду с его победой, если она случится? Азак ведь нужно удерживать. Да и с самим Андреем что-то делать и как-то награждать. Невиданное же дело!
— Так и оставь Азак за ним, наградив каким-нибудь подходящим титулом. Если сможет его захватить, то пусть придумывает, как удержать. За свой счет. Да и для Крымского хана сидение в Азаке Белого волка будет особенно неприятно.
— А не слишком ли много власти у него в руках соберется?
— Боишься его?
— Слухи ходят… — неопределенно ответил Царь.
— Снова слухи. Как и тогда, когда злые языки болтали, будто он насмехается над тобой и считает Царем не настоящим? Что? Подтвердилось?
— Нет. Но он мог же так говорить?
— Мог. Но зачем ему это? Послушай, — несколько нервно выдохнув произнесла Царица. — Если он возьмет Азак, то подтвердит, что он лучший твой воевода. Тот, кому по плечу даже не возможное. Тот, одно присутствие которого может сильно изменить переговоры в твою пользу.
 
— К чему ты клонишь?
— Слухи доносят не только тебе. Андрей пока не давал никаких поводов для сомнений в верности. Но когда-нибудь он устанет от слухов. Особенно если ты станешь их оправдывать.
— И он выступит против меня?