В августе сорок второго (СИ)
Теперь со захваченным диверсантом работали в Москве. Мне было просто интересно посмотреть на лучшего специалиста Третьего Рейха. Да, не скрою, что в допросную меня привело чистое любопытство. Но я очень хорошо помнил, что сам Скорцени при всем его вроде как убежденном нацизме в первую очередь думал о своей шкуре, точнее, своей выгоде. В Моей реальности, он, будучи на Восточном фронте так удачно заболел холециститом, что сумел пропустить разгром под Москвой, потом сумел оказаться полезным американцам, спрятался в Испании и там руководил подготовкой спецназа, сотрудничал и с Израилем![4], и с Египтом, консультировал и аргентинское правительство, в общем, был постоянно кому-то нужен и брался за любую выгодную работу по профилю. При этом приобретал дорогую недвижимость, вел семейный бизнес, оказался человеком весьма разносторонних дарований.
— Хорошо. Скажу так, у нас специалисты в вашей довольно узкой области деятельности есть свои, причём ничуть не хуже ваших. Во всяком случае, провал вашего иранского предприятия — наша работа! Лаймы проворонили вашу подготовку, пришлось им чуть-чуть подсказать, а дальше всё сложилось для нас даже лучше, чем это можно себе представить.
— И зачем тогда я нужен вам? — в эту фразу Отто вложил максимум иронии.
— Сначала вы докажете НАМ, что можете быть НАМ полезны.
Я специально акцентирую на слове «нам» свою фразу, повтором усиливая акцентуацию.
— А потом мы сломаем вам ногу, или обе…
Оп! А тут смотрю, проняло, что-то он начал соображать…
— А после поражения Рейха вы возникните с очень хорошей легендой в очень лояльной к нацистам стране. И мы предложим вам очень хорошо оплачиваемую работу по вашему профилю… Скажем так, что-то вроде свободного художника, который будет иногда выполнять и наши заказы, причем наши — в самую первую очередь…
— Ох, и умеете вы уговаривать, генерал-колонель!
[1] Восстановление этого линкора в итоге признали нецелесообразным
[2] Напомним, что Реза-шах Пехлеви сам начинал рядовым в Персидской казачьей бригаде, именно эта часть сыграла главную роль в свержении Каджаров и восстановлении султанской династии Пехлеванидов.
[3] В РИ Мохаммед Реза Пехлеви тоже стал последним шахом Ирана, хотя правил не один день, а чуть подольше.
[4] По некоторым данным он помог Израилю убрать одного из руководителей египетской ракетной программы, что не помешало ему потом консультировать и правительство Египта!
Глава 25
126 часов в году
Объект 11А. 5 ноября 1942 года
— Заметил, как хорошо в горах дышится? Да! Это тебе не Кавказ, но всё равно, хорошо!
Удивительно, что Лаврентий Павлович находится в хорошем настроении. Впрочем, он ведь всю жизнь хотел строить, нереализованный архитектор в нем проснулся, скорее всего. Вот и настроение у него намного лучше, чем было накануне. Мы стоим в засекреченном месте, настолько засекреченном, насколько можно было что-нибудь подобное засекретить. Гигантский котлован, в котором расположилась бетонная громада будущего атомного реактора. С этой площадки очертания объекта просматриваются лучше всего. Курчатов, Раппопорт, Доллежаль и Сапрыкин остались внизу. С ними была еще группа инженеров, проектантов, физиков-атомщиков, военных, тех, кто был кровно заинтересован в скорейшем пуске атомного проекта. По данным разведки, мы пока что серьезно опережали наших противников в этой сфере: германский атомный проект был законсервирован, из-за банального дефицита средств и туманных перспектив, в том числе отсутствия достаточного количества тяжёлой воды, которая была необходима немецким ученым для продолжения работ над проектом. Американцы пока еще не начинали даже проект «Манхэттен», Дьюи не спешил подписывать документ, и опять-таки больше по финансовым соображениям: противостояние с Японией потребовало, фактически, создание нового флота, в том числе были заложены восемь суперлинкоров и семь больших авианосцев, не считая почти полутора десятков эскортных авианосцев и более чем полутора десятков крейсеров. По мнению руководства ВМФ США, именно крейсерские операции должны нанести самый большой вред экономике Страны Восходящего Солнца. А флот — очень и очень дорогое удовольствие, чуть-чуть дешевле атомного проекта. Кроме того, президент Дьюи был во многом консервативен, и не рисковал пока что вкладываться в непонятные исследования. Еще один момент: Британия продолжала свои собственные исследования по оружейному урану, не передав их результаты вероятным союзникам. Не было визитов британских ученых и лоббирования уранового проекта имперскими военными. Вот тут нам получилось притормозить британские исследования тем, что удалось перехватить груз урана, который находился в Бельгии на складах и дожидался отправки на Остров, случилось это практически во время вторжения Вермахта, по оценкам наших ученых, дефицит урана затормозил британскую программу приблизительно на полгода. А тут еще какие-то банды разрушили все урановые шахты в том же Бельгийском Конго, какие-то местные разборки с применением тяжелого вооружения. Морские катастрофы заставили руководство Империи заморозить слишком дорогие научные изыскания, чему способствовала и скептическое настроение профессора Линдеманна, не верившего в быстрый успех уранового проекта. Опять-таки, флот надо было усиливать. А стоимость нового линкора могла кого угодно погрузить в уныние, не только премьер-министра. Но без новых кораблей никак, а без непонятной бомбы еще как-то можно прожить.
— Да, тут, над строительной площадкой, пыль не мешает. — Я рассматриваю в бинокль как идет работа и отмечаю, что никакого показательного аврала не наблюдается. Приезд высокого начальства никак на темпах движения персонала по объекту не отражается.
— Скажи, Алексей, зачем тебе понадобился этот немецкий диверсант, это же пешка, мелочь, не уровень твоего управления. Да? — Понимаю, что надо ответить правду, Лаврентий Павлович фальшь просечет моментально, так что не будем обострять…
— Жаль, что это ваши ребята нашли этого типчика, ну, тут как есть, кто раньше встал, того и тапки. А на него… есть у меня далеко идущие планы. Первое: после нашей победы главные нацисты начнут скрываться, как крысы по всяким тёмным углам Европы. У партии есть большие финансовые ресурсы, которые они используют для спасения своих бонз. Будет создана тайная организация, которая займется эвакуацией и последующей легализацией военных преступников.
— Ты уверен, что этот… будет на нас работать?
— Я уверен, что он будет работать не только на нас. В моей истории он работал даже на евреев, главное, чтобы клиент был платежеспособен.
— Это первое соображение. Второе? — Лаврентий Павлович прекрасно понимает, что в некоторых случаях надо работать и с негодяями, специфика, однако…
— Сейчас, после войны, останется огромное количество мужчин, которые умеют хорошо воевать, и уже не умеют жить мирной жизнью. И они будут востребованы — передел колоний, в том числе африканских… Возникнут корпорации наемников, которые будут работать за деньги там, где правительственным войскам работать будет неудобно.
— В каком смысле?
— В репутационном. Кто-то ведь должен делать грязную работу. Во Франции ее делал Иностранный легион. Британцы использовали колониальные войска, набранные из аборигенов, в Испании Франко опирался на фалангистов — фанатиков, в общем, есть различные методы использовать негосударственные частные структуру, корпорации, если хотите. Появятся такие корпорации наемников и очень скоро: это рынок, где спрос диктует предложение. А нам надо будет иметь достаточно автономный инструмент работы в различных точках земного шара, тем более, что человеческие ресурсы государства будут почти полностью задействованы для контроля в Европе и Азии.
— Значит, корпорации наемников?
— Нет, наши структуры под прикрытием корпораций наемников, действующие в наших интересах, но самостоятельно зарабатывающих себе на пропитание и обеспечение.