24 дня на любовь (СИ)
Я помогла маме разобрать пакеты, в которых чего только не было. Часть купленного сразу отправилась на стол, часть по шкафам и в холодильник. Макс с Мишей пока мыли руки, усаживались за стол, потом помогали с нарезкой. Точнее, Миша весело щебетал, параллельно уплетая тонкие кусочки сыра, а Макс ловко нарезал овощи, сыр, ветчину и раскладывал на тарелки.
— А твой мужчина к нам не присоединится? — спросила я, когда мы сели за стол.
От супа Миша отказался, но мясо с овощами умял с удовольствием. И с чаем ватрушку творожную съел. Разговоры наши слушать не стал, схватил самосвал и свою маленькую гоночную машину и отправился в комнату, поблагодарив за обед. Макс немного ещё посидел с нами, потом вышел на улицу, поговорить по телефону по поводу квартиры. А когда вернулся в дом, снова отправился к Мише.
— Сергей только вечером придёт. Я не знала, как всё будет и он ушел, чтобы не мешать и никого не смущать. Тем более он давно собирался у себя обои переклеить, починить что-то. Может быть квартиру сдавать начнёт, раз всё равно здесь живёт.
— Понятно.
– Меня, кстати, в магазин местный взяли, продавцом. Платят исправно. Не очень много, но на жизнь хватает. Если что вдруг, Лиз, ты не молчи. Я помогу, чем смогу, — сказала мама.
Вид у неё был виноватый. И видно было, что слова не даются с лёгкостью. Но она старается, не закрывается.
— Спасибо, мама, — ответила я. — И ты не молчи, звони обязательно, если что-то нужно. И просто звони.
— Хорошо. Знаешь, Лиз, я всегда была уверена, что вы с Максимом вместе будете. Такая пара хорошая, всегда вместе держались. И смотрели так друг на друга. Очень удивилась, когда разошлись. Ты тогда меня испугала — сломленная была, поникшая, совсем на себя не похожа. Я беспокоилась. И теперь рада, что вы снова вместе. Макс тебя точно не обидит и в обиду не даст.
Я не стала рассказывать маме всю историю. Все слишком долго, глупо, и уже не так важно. Возможно, в следующий раз.
— Я тоже рада, мам. Максим и к Мише хорошо относится, и мы с ним ладим.
— Это главное. Миша на тебя похож очень. От Олега почти не взял ничего. Хороший мальчик такой. Лапонька.
Мы пробыли у мамы ещё пару часов. Наговорились. Мама постоянно то обнимала, то гладила Мишу по голове, спине. Держала за ручку, когда он подбегал с вопросами или рассказами. Как же хорошо, когда есть по-настоящему родные люди. Которые тянутся к твоим детям, к тебе. К которым тянешься ты. На душе легче становится от знания, что ты нужен кому-то просто потому, что ты — это ты. Не из-за денег или чего-то ещё, а просто потому, что тебя любят и не требуют ничего взамен.
Ближе к вечеру, засветло, собрались уезжать. Было спокойно и хорошо. Мама не переставала благодарить за гостинцы. Всё сидела рядом со мной и Мишей. Прощались долго, обнимались, обещались видеться чаще и созваниваться. Максим терпеливо ждал, размышляя о чём-то своем. Потом и он тепло попрощался с мамой, и мы поехали домой.
Глава 17
Макс
12 дней
Три дня мы почти ничего не делали. Нет, не так. Три последующих дня после поездки к маме Лизы, мы наверстывали упущенное за шесть лет. Утром отвозили Мишу в садик, и… Наслаждались друг другом, дурачились, катались, гуляли, ходили в кафе. А когда забирали Мишу и давали ему поспать дома, втроём ехали в кинотеатр, театр, аквапарк. А в один из вечеров жгли костёр во дворе и жарили овощи, мясо. Миша жарил зефирки.
Конечно, параллельно решались и вопросы. С квартирой все продвигалось успешно, с документами было всё в порядке и уже вчера заключили сделку. Я оформил всё на Лизу. Она отнекивалась, даже возмущалась, но в итоге сдалась. Просто я переживал, что могу не успеть даже получить свидетельство о собственности. Заказали мебель, надеюсь, я там успею хотя бы пару дней пожить. Увидеть, как Лиза с Мишей устроятся. Кто знает, вдруг у Григорьева изменится настроение и он решит закончить всё раньше? Как ни крути, времени оставалось всё меньше.
Созванивались с отцом. Пока никаких продвижений. Он встречался с Григорьевым, пытался понять, что ему надо от меня, кроме очевидного. Должна же быть причина, по которой он столько лет наблюдал, подставил. Но тот лишь сказал, что все решится в нужное время. Было странно наблюдать, как такой человек, как мой отец, не слишком-то отличающийся от Леонида по статусу, пытается помочь, но не может. Похоже, это именно тот случай, когда действительно ничего нельзя изменить. И даже связи и занимаемое место в обществе не могут ни на что повлиять. Это, если честно, жутко. Но я старался меньше думать об этом и жить в моменте, не забывая заботиться о любимых. Хотелось оставить после себя хоть что-то. Хотя бы светлую память.
— Лиз, я уеду на несколько часов, надо встретиться с отцом. И ещё кухонный гарнитур должны приехать установить. Побудете дома или отвезти куда-то вас с Мишей? — спросил я, когда позвонил отец и предложил встретиться.
— Да мы дома посидим. Позанимаемся, порисуем, приготовлю что-нибудь, — ответила Лиза, обнимая меня за шею. — Приезжай скорее, — прошептала она.
— Я постараюсь, — ответил я, целуя мою Лизу. Уезжать от нее никуда не хотелось, но надо было.
Через полчаса уже был на месте. К отцу сразу проводили. Он сидел за столом и смотрел в окно. Выглядел напряженным.
— Что-то случилось? — спросил я, пожимая его руку.
Я сел напротив. Он сложил руки на столе.
— Максим. Скажу прямо — тянуть дальше смысла нет. Тебя надо уехать. Спрятаться, залечь на дно. Не здесь. Надо улетать. У тебя же есть заграничный паспорт? Наверняка есть. Здесь больше нельзя оставаться, — четко проговорил он, глядя прямо.
В окно лился теплый солнечный свет. Внутри же всё сковал лёд. Нет, я не ожидал хороших вестей. Конечно, нет. Но тот остаток надежды, что ещё невесомо горел в груди, потух. Шансов нет.
— Ты же знаешь, я не могу. У меня жена, ребенок. Не от меня, но он всё равно мой. И жена моя. С ними не сбежать, да и обрекать их на такую жизнь я не стану.
Отец подался вперёд, опираясь на локти.
— У меня тоже есть семья. Жена и две дочки. Ты. И я хочу, чтобы ты жил, Максим. Да, я не смогу передать тебе управление бизнесом, как хотел. Но ты сможешь жить, если воспользуешься шансом. Я всё устрою. Это лучшее, что я могу сделать для тебя. Я помогу уехать.
Его глаза горели. Я же слышал все как через толстый слой воды. Одно дело, когда ждёшь что-то неотвратимое и оно случится, но потом. Не сейчас. И совсем другое, когда тебе говорят об этом. О том, что скоро тебя не будет. Но ты можешь бросить любимых и уехать. Зачем? Кто я буду без них? Ради чего уезжать? Чтобы подвернуть их опасности? Ну уж нет.
— Спасибо за твоё беспокойство обо мне. За помощь. Но я не брошу свою семью. Если я уеду, они пострадают. В этот же день к ним приедут. Нет, я даже думать об этом не хочу. Ты же сам всё понимаешь.
Отец вглядывался, искал что-то в моем лице. Не нашёл. Откинулся на спинку, опрокинул в себя воду из высокого стакана. Прикрыл на секунду глаза.
— Я так и знал. Ты сильнее, чем я. Когда много лет назад передо мной встал подобный выбор — я уехал. Но о тебе и твоей матери не знал никто, кроме Леонида. Тогда мы были друзьями, он никому не сказал, что есть вы. А теперь… Теперь он сам покушается на твою жизнь, а у меня связаны руки. Здесь я не имею такого влияния. Не могу заставить его изменить решение. Только ждать. Максим. Подумай.
— Я всё решил, — твердо ответил я.
Отец кивнул. Разговор был окончен. Мы ещё посидели какое-то время. Проговорили, что я сообщу, как только станет известно место и время. Если меня оповестят, разумеется. Я не стал ничего заказывать. Уехал, оставив там отца. По планам — на квартиру и домой, к любимым. К тем, кого я точно не брошу.