Разбитые небеса (СИ)
Больше никого из своих спутников я не нашел. Итого трое из шестерых, причем один умер у меня на руках. Из вещей я нашел один рюкзак, в котором обнаружил теплые вещи и две бутылки Джека Дениелса, большой лоскут ткани от палатки, котелок без ручки, синий кроссовок, чей-то абсолютно целенький айфон заблокированный пин-кодом и понтовый но совершенно несуразный тесак-кукри в пластиковых ножнах. Ни лекарств, ни еды, ни воды, ни связи – ничего. Из пассивов - двое раненых на руках. Отличный расклад!
Я устало присел на ствол дерева рядом с которыми складывал свою добычу и раненых. В полный рост вставал вопрос: что делать дальше? С одной стороны, наличие двух раненых, подталкивал к варианту остаться на месте, и, разведя костер, дожидаться спасателей. Но у меня натурально свербело в пятой точке– было четкое ощущение надвигающейся беды. С этого места надо было уходить, и уходить как можно быстрее. Я поколебался, но решил что лучше довериться своим инстинктам.
- Марат, растолкай Леху – хватит ему валяться, надо валить!
Приятель поднял на меня удивленные глаза, сплюнул кровь и замычал удивленно.
- Давай-давай, не тормози, здесь опасно оставаться! – прикрикнул я на на Марата, собирая шмотки в уцелевший рюкзак. – На-ка примерь свитер!
Надеть свитер грубой вязки Марат одной рукой не смог, пришлось ему помогать. Все что нашел я запихал в единственный рюкзак, нож повесил на пояс (тяжелый гад!). И остановился возле тела Михаила, который остекленевшим взглядом смотрел в небо. Я постоял минуту над телом товарища и протянул руку – прикрыть глаза покойника. И когда нагнулся, зацепился взглядом за предмет торчащий из залитой кровью куртки инструктора.
Это был однозарядный сигнальный пистолет. Я кое-как оттер оружие от крови и не с первого раза сумел переломить ствол – патрон там был. Пистолет отправился в карман, я снова склонился над покойным и без тени брезгливости осмотрел его карманы. Связка ключей, зажигалка и разбитый мобильник – больше ничего.
- Спасибо, Миша,- сказал я покойнику на последок. – Я тебя знал всего пару дней, но ты был хорошим человеком. Извини что оставляю тебя так, но ты бы меня понял.
Ко мне приковылял Марат и, мыча, задергал меня за куртку.
- Что случилось? – развернулся я к татарину.
Марат сплюнул кровь и невнятно пробубнил:
- Шмотри!
Я оглянулся вокруг и ахнул. Судя по внутренним часам сейчас было уже за полночь, но тьма так и не наступила. Вокруг царил сумрак непривычно-золотистого оттенка. Источник света был решительно непонятен, но светло было так, что звезды на небе почти не проглядывали. У меня защемило под ложечкой – началось! Что именно началось, я сказать бы несмог при всем желании, но интуиция взвыла пароходной сиреной – отсюда нужно было уходить, а еще лучше бежать со всех ног.
Моя инвалидная команда со всех ног ковыляла вниз по течению по направлению к ближайшему населенному пункту, который должен был стать нашей следующей стоянкой в сплаве - Чемалу. Всю дорогу нам с Маратом приходилось поддерживать и вести под руки Алексея, который так и не пришел в себя – как робот механически перебирал ногами, странно мотал головой, иногда начинал что-то нечленораздельно бубнить. Что он говорил, я так и не смог разобрать.Пройти нам предстояло около двадцати километров по усыпанному крупными и мелкими камнями побережью – часов шесть пути нормальным спортивным шагом, но я с отчаянием понимал, что в таком состоянии, этот переход за ночь мы не одолеем при всем желании. Чувство близкой опасности нарастало и подталкивало в спину, заставляя кожу спины покрываться мурашками. Одно радовало – идти было удобно, ночь была необычно светла, золотисто-желтый свет, не дающий теней, подсвечивал каждую ямку и камушек.
Механично перебирая ногами и поддерживая ежеминутно оступающегося Леху я мрачно обдумывал происходящее. Что это было? Война? По нам ударили ядерным оружием? По зрелому размышлению я эту версию откинул – ядерного гриба не было. Да и какой смысл наносить удар таким мощным и дорогим оружием по малолюдному южному Алтаю? Тогда что, это упала простая каменюка с неба? Но почему мне в это совсем не верится?
Мы отшагали от места трагедии не меньше восьми-девяти километров, когда вдалеке я услышал знакомое стрекотание – к нам летел вертолет! Марат замычал и запрыгал от радости. Я тоже встрепенулся и, усадив безвольного Алексея на песок, взлетел на ближайший большой камень, где закрутил головой будто локатором. Сигнальный пистолет я выдернул из кармана и приготовился пустить ракету – единственный патрон давал нам только один шанс убраться отсюда. Шум лопастей приближался с юга, с той стороны, откуда мы пришли и где упал метеор, и я с тревогой понял, что двигатель винтокрылой машины работает неровно – как будто задыхаясь. Когда, наконец, появился вертолет, я и дышать забыл – Ми-8 в гражданском окрасе летел прямо над рекой, причем летел как-то неловко боком, почти касаясь шасси глади воды, и нещадно при этом дымя. Я, открыв рот, наблюдал за тем, как машина миновала нас, про ракетницу в руке просто забыл. Вертолет отлетел метров на восемьсот, когда случилось неизбежное – зацепил шасси воду и рухнул в реку, будто в неистовстве молотя лопастями по воде. Двигатель истошно взвыл, потом заглох и геликоптер камнем ушел на дно.
Мы с Маратом, не сговариваясь, подхватили Алексея под руки и помчали к тому месту, где упала летающая машина. На поверхности реки расплывалось большое масляное пятно, из воды торчала часть лопасти и больше ничего– ни людей, ни вещей.
У меня просто опустились руки. Марат тоскливо замычал за спиной. Надо было идти дальше, но после того как синяя птица удачи покрутила пышным хвостом перед нами, а потом канула на дно, силы просто кончились и мы, не сговариваясь, сели спиной к спине. Я вытянул ноги и тупо уставился на реку – слишком многое свалилось на меня в этот вечер, пока моральные силы были, я бежал, крутился как белка в колесе, но сейчас впал в ступор, происшествие с упавшим вертолетом меня добило и незаметно мои веки опустились, я впал в тяжелое, темное забытье.
Не знаю на сколько я отключился, часов с собой я не носил, подобно другим детям большого города привыкнув смотреть время на телефоне. Но по внутренним часам прошло минут сорок, не больше. Проснулся я как от того, что моя интуиция, навязчиво шептавшая о близкой опасности весь этот безумный вечер, взвыла пароходной сиреной. Кто или что бы ни шел за нами, он нас нагнал.
Я вскочил на ноги, одной рукой доставая из кармана сигнальный пистолет, а другой дергая за рукоять нож, который никак не хотел выходить из ножен.
Крупная, размером с теленка, тварь неспешно трусила по нашим слезам. Передвигалась она плавно, не шла, а переливалась так, что любая пантера рядом с ней показалась бы неуклюжей и угловатой. Безглазая морда лучше всего выдавало неземное происхождение. И несмотря на отсутствие глаз, смотрела эта морда точно в нашу сторону.
Я с ужасом наблюдал за приближением твари из преисподней, продолжая судорожно дергать застрявший нож. Неожиданно рядом со мной плечом к плечу встал бледный как смерть Марат, сжимающий в единственной целой руке камень. На душе стало теплее, поднявшаяся было паника улеглась. Мой отец всегда говорил - на миру и смерть красна, и это воистину оказалось так.
Тварь неспешно приблизилась к нам метров до десяти, на миг замерла, открыла неожиданно большую пасть и рявкнула. Другого слова я подобрать не могу – по голове как будто кувалдой врезали, в ушах зашумело, колени подогнулись и задрожали. Марату, видимо, досталось сильнее, с болезненным вскриком он упал на колени, зажимая уши.
Сквозь разноцветные круги перед глазами я как в замедленном кино увидел, как тварь разинула пасть еще больше, хотя больше, казалось, уже некуда и прыгнула через все десять метров, нас разделявших. Увидел свою руку, медленно плывущую в сгустившемся как кисель воздухе, бледные от напряжения пальцы стискивали сигнальный пистолет.
Ракета, вылетевшая из пистолета, ударила в морду твари, не долетев до нее буквально десять сантиметров, и как будто ударившись о что-то прозрачное взорвалась ярко-красным, праздничным салютом. Существо поперхнулась, из-за чего прыжок вышел скомканным и давление на мозги резко ослабло. Я взревел и вырвал-таки злосчастный нож из пластиковых ножен, напрочь оборвав страховочный темляк, который просто забыл откинуть. Увесистый клинок в руке разбудил древние инстинкты, и я одним прыжком оказался перед инопланетным чудищем, и с криками дикой ярости принялся пластать ее вдоль и поперек, вымещая свой страх последних часов. Тварь задергалась, зашипела и взмахом передней левой лапы отшвырнула меня на пару метров. Я вскочил на ноги еще раньше, чем приземлился и не обращая внимания на порезы из которых полилась кровь снова бросился убивать агрессора, но сразу же удостоился второго могучего тумака, после которого в ребрах что-то хрустнуло,а в мозгах слегка просветлело.