Стефан в гостях у ведьмы (СИ)
— Мне нужны люди, захватить янтарные рудники, — огорошил Адамуся Стефан.
— Разве у тебя людей мало? — прищурился филин.
— Я могу доверять только казакам пана Казимира Ковальского, с которыми воевал, остальных я не знаю, среди них могут быть люди Вепря, тогда все сорвется, — признался господарь. — Маричка говорила, у нее есть войска.
— Да какие там войска, и сотни не набрать, — отмахнулся филин, — но люди проверенные, — все же добавил Адамусь для справедливости, — братья мои двоюродные и их холопы боевые. Они при мельницах на севере владения держат.
«У меня три десятка, у них сотня, а и хватит, неужто у Вепря больше? У него и болотников-то может нет, только призраки».
— Послушай, почтеннейший тесть, — наклонился к Адамусю Стефан, — я всем объявлю, что еду на эти мельницы родню твою проведать, ну и посмотреть, что да как там с обмолотом, дело-то к сбору урожая идет. Выеду с Маричкой, а потом она вернется через потайной ход домой. Здесь ведь есть потайной ход? Да есть, Михась же как-то выходил.
— Ну, может и есть, — сморщился Адамусь, выдавать все тайны зятьку он не хотел.
— Пусть Мария посидит пока в тайнике при башне, я ей объясню, что это важно.
— Ой, не знаю, надо ли то творить, все вроде и так хорошо, — покачал седой головой филин.
Но Стефан был непреклонен. Осталось решить, что делать с подозреваемыми. Только разделить. Хлына и Генуся выпроводить на заставу, пусть стерегут окраину, пока господаря нет, и приказать, чтобы до возвращения господаря обратно в город их не впускали. А молодые шляхтичи останутся в Яворонке, все… кроме Якова Банькова. Из двух, Невесский или Баньков, все же более подозрительным был юнец, его оставлять в замке рядом с Маричкой или даже на близкой заставе никак нельзя. Стефан решил тащить Яшку с собой, но заранее ничего тому не рассказывать и потихоньку приставить к нему казачков по бойчее, чтобы, если что, могли и в глаз дать, без лишнего благородства.
А вот, что делать с Михасем, Стефан долго не мог решить. Ему было стыдно перед денщиком, успевшим стать хозяину самым близким другом, но и рисковать всем, особенно женой, Стефану не хотелось. Можно было отправить Михася прошарить болота, в поисках логова Вепря, но, если там действительно темные силы? Михаил не заслужил такой кончины.
«Будет подозрительно, если я оставлю денщика дома, придется брать, — решился, наконец, Стефан. — Что да как — ближе к прииску расскажу, да сам буду глядеть за ним в оба».
Братья Адамуся, старые тертые жизнью воины, сначала долго упирались. Страх надежно сковывал округу, а слухи, один страшнее другого, полнились самыми жуткими подробностями. Но Стефан настаивал со всей горячностью молодости, рисуя радужные перспективы возрождения морской торговли. Как и филин, его родственнички были бережливы до жадности и не равнодушны к звону монет. Отряд выступил к морю.
И Баньков, и Михась отреагировали на новость о боевом походе спокойно. Яков, после нескольких дней унылого молчания и изоляции, с удовольствием болтал с молодыми паненками, племянниками Адамуся. Михась, словно и так догадываясь о тайных планах хозяина, и бровью не повел, лишь принялся острей натачивать саблю.
На море выдался полный штиль, и водная гладь теперь напоминала скорее большое озеро, чем суровую стихию. Солнце припекало все жарче и жарче, а ветер, полетав над округой, решил вздремнуть. Стефану казалось, что он едет в жидком киселе, настолько парким был воздух.
— К грозе, к вечеру будет, прольет как миленький, — задрав голову к небу, философски изрек Михась, вытирая со лба выступивший пот.
Местные провожатые подали знак, что до прииска рукой подать, теперь следовало быть осторожными и подкрасться как можно незаметнее. От моря свернули к сосновому бору, а дальше, спешившись, побрели, сильно пригибаясь к земле и прячась за кусты. Разветвленная скала образовывала как бы ворота, за ними и должны были находиться заветные рудники.
Махнув остальным остановиться, Стефан неожиданно выбрал именно Банькова и сам полез с ним в разведку. Яшка, насупившись, забрал в хвост белокурые локоны и пополз параллельно Каменецкому. Они двигались медленно, почти бесшумно, обходя разветвленную скалу с юга, затем стали подниматься на каменистый взгорок. Мелкие камешки, смешанные с глиной, осыпались под руками и ногами, грозя просыпаться мощным потоком, увлекая вниз и разведчиков. Здесь нужна была особенная ловкость. Ловкости ни господарю, ни шляхтичу было не занимать.
Стефан первым выглянул из-за валуна, разглядывая исковырянную старателями равнину. На дне копошились люди! Обнаженные по пояс страдальцы кирками и лопатами под палящим зноем ковыряли землю, а над ними стояли вооруженные саблями и секирами странные конвоиры в чудных клыкастых шапках, напоминающих морды волков. За прииском в небольшом отдалении была срублена пристань с двумя причалами, у одного из них на приколе стоял грузовой корабль. Прииск во всю работал, поставлял драгоценные камни, но явно не для Каменецких.
— Твои дружки? — сквозь зубы прорычал Стефан Банькову.
— Не понимаю, о чем вы, — сверкнул глазами Яков.
— О том, что ты никогда не воевал под рукой Казимира Ковальского, — надвинулся на него Стефан, приставляя к груди шляхтича тонкий охотничий кинжал.
— Ну коли, чего медлишь? — почти равнодушно бросил юнец, его хладнокровию можно было только позавидовать.
— Если бы ты был в войсках, ты бы знал, что у нас с паном Казимиром был уговор — я не говорю, кто я, а сражаюсь со всеми наравне, как простой казак. Мне хотелось, чтобы меня уважали не за происхождение, и хорунжия я получил честно. Только после ранения, когда меня вынесли на носилках, Казимир не выдержал и признался всем. Его воины не могли во мне признать самозванца, а ты признал. Тебе на это кто-то намекнул. Кто ты?
— Яков Баньков, — упрямо проговорил юнец.
— Не хочешь, значит, рассказывать? Посмотри, твой Вепрь превращает людей в рабов, и ты желаешь ему служить? Тоже быть убийцей?
— Я не служу Вепрю, я служу настоящему государю, тому, у кого украли трон Каменецкие.
— Каменецких выбрал народ, — разозлился Стефан.
— Их протолкнули хитрые и корыстные Ковальские, а Ковальские… это не народ! — во все горло выкрикнул Баньков, кидая вниз гроздь камней и привлекая внимание стражников-волков.
Стефан двинул ему в челюсть и громко свистнул. Мимо тут же вниз на равнину ринулся яворонский отряд. Они вовсе не остались в лесочке, как казалось, а ползли по пятам за своим господарем и шляхтичем-предателем. Стефан все просчитал, теперь лишь от мастерства воинов зависел успех дела. Последний раз взглянув на лежащего без сознания Банькова, Каменецкий дал наказ одному из казаков стеречь его, и с оголенной саблей кинулся догонять своих.
Глава XXIII. Стеклянные глаза
Бой был коротким и больше походил на бойню, грозные люди-волки растерялись и не смогли дать достойный отпор, немного помахав оружием и увидев первых павших на камни соратников, враги кинулись врассыпную, как тараканы по щелям. Увлеченные азартом битвы, воины Стефана ринулись их догонять, вылавливая и добивая по одиночке.
Освобожденные работники сбивчиво рассказали, что их согнали из ближайших сел, и они трудились не покладая рук более трех месяцев, забросив собственные поля. Трех месяцев! Чужаки хозяйничают в землях господаря, а люди уже не ждут помощи. Внутри Стефана клокотала ярость, попадись сейчас под руку этот Вепрь, и он, не раздумывая, свернул бы ему шею. Может это все же Баньков?
— Яшку тащите, допрашивать стану, — рявкнул господарь.
Под руки привели помятого и слегка шатающегося Якова.
— Я ничего не скажу, хоть железом каленым жги, — снова с поразительным спокойствием, словно правый, заявил юнец.
Взятые в плен несколько волков оказались южанами-альтами, они, испуганно вращая глазами, быстро лопотали по-своему и ответить на интересовавшие Стефана вопросы не могли, а может не хотели, делая вид, что не понимают.