Стефан в гостях у ведьмы (СИ)

В тесной бревенчатой клети, которая теперь гордо именовалась опочивальней, Маричка быстро отошла в дальний угол.
— И? — только и смог вымолвить Стефан.
— Скажи, что ты мне подарил в последний раз? — выдохнула она, пряча руку за спиной.
«Да она подозревает, что я не настоящий!» — наконец-то дошло до Стефана. Ему стало и смешно, и грустно.
— Ну же, чего ты молчишь?! — с вызовом прикрикнула на него жена.
— Да чего я там мог моей ведьме подарить, — изобразил растерянность Стефан, — должно, пауков мешок или жабьи лапки.
Он шагнул навстречу жене, мягко вывел ее руку из-за спины и поцеловал перстенек с синими самоцветами, глядя в такие же синие очи. Маричка сначала обрадовалась, засветившись от счастья, подалась к нему, но потом быстро поняла, что муженек, судя по его ехидной улыбочке, теперь щедро завалит ее насмешками, и досадливо прикусила губу. Надо как-то с честью выкручиваться из этой неловкой ситуации, вот жена пана Ковальского в оборотне узнала самозванца, а она, Маричка, любящая женка, в настоящем поддельного заподозрила, но ведь у нее же не было времени разобраться, она бы потом все поняла, в конце концов к пани Ковальской враг не приходил несколько раз в разных личинах. Все эти оправдательные мысли легко читались на ее смущенном лице.
— А я-а… — протянула Маричка, — хотела тебе сказать, просто хотела тебе сказать…
— Да говори уж, ты помогла мне Вепрю страх внушить? — обнял Стефан жену, приподнимая от земли.
— Ну, в этом я не уверена, — бережно погладила она его по волосам, — и еще я в одном не уверена пока, но все равно тебе скажу…
— Да говори уже, — нахмурившись, поставил ее на пол Стефан, не зная, чего ждать от своей непредсказуемой женки.
— Малыш у нас будет, — выпалила она, зарываясь носом ему в рубаху.
А жизнь-то налаживается!
— Вот и не хотел старого ворчуна баловать, а придется все же Адамом называть, раз уже пообещался, — улыбнулся Стефан.
— А если дочка? — с тревогой посмотрела на мужа Маричка.
И Стефан прочел то, что само рвалось из груди:
В люльке дремлет старый кот,
Лапку беленькую трет.
Уходи котище прочь,
Нам качать здесь скоро дочь
Или сына, или двух,
Класть под спинки мягкий пух.
— Наконец-то и для меня стихи, — растроганно прошептала Маричка.
  
ЭПИЛОГ
 
Стефан сидел за широким лакированным столом, зарывшись носом в расходную книгу, цифры никак не хотели сходиться и выстраиваться в нужном порядке. «Наказание какое-то, никогда не любил арифметику» — ворчал бедолага про себя, раздувая ноздри.
Чуть поодаль на удобной скамеечке Маричка качала щекастого Адамуську, лицо ее выражало сочувствие мужу, но в глубине синих очей горел лукавый огонек. Сейчас господарыня уложит сына в колыбель и сядет пересчитывать за своим поэтом, и ведь обязательно найдет ту самую злополучную ошибку, которая коварно ускользала от Стефана. И это злило еще больше.
— Прохлаждаешься?! — в распахнутую дверь довольно шустро для своих почтенных лет влетел Адамусь-старший. — Сам король вот-вот нагрянет, а он расселся, как будто к нему короли по два раза на дню приезжают.
— Все уж готово, — не поднял головы от книги Стефан, давно привыкнув к ворчанию тестя и воспринимая его как шум ветра за окном.
— Готово у него, опозоримся, будет тебе «готово», — передразнил Адамусь, — а ты, чего дитя так трясешь, — накинулся он уже на племянницу, — чай, не масло, чтоб его сбивать. И прикрой одеяльцем потеплее, студено здесь. Что за матери пошли, сами укутаются, а дитятей морозить готовы?
Раздав положенные ценные указания, старик пошаркал дальше, добавлять порции наставлений поварам, дворне и конюхам.
Короля-отца и мать-королеву ждали на днях, Стефан велел украсить соборную площадь, вычистить каждый закоулок Яворонки, подновить замковые ворота. Готова и королевская опочивальня, припасено вино и любимые отцом лакомства, и в сундуке, грея сердце, лежал подарок для матушки — искусно выкованное местными умельцами ожерелье с чистейшими камнями янтаря. Может волнение от предстоящей встречи и не давало сосредоточиться, мысли все время витали где-то по дороге в Дарницу.
 
— Все будет хорошо, — на цыпочках подошла к Стефану жена и поцеловала в макушку.
Стефан потерся щекой о руку жены, вздохнул и отшвырнул от себя расчетную книгу.
— Не убежит, — поднялся он из-за стола.
— Может мяты заварить… с душицей? — предложила Маричка.
— Можно и заварить, — мурлыкнул Стефан, обнимая жену и целуя за ушком, — позже.
— Едет, едет король! — ввалился в комнату, как всегда без стука, Михась. — Дозор засек, к заставе подъезжает.
— Да как так рано?! — сорвался с места Стефан, он ведь сам хотел встретить родителей на заставе. — Зови нянек к Адамке, а нам выезжать пора, — крикнул он на ходу Маричке.
Все завертелось, засуетилось. И вот уже супруги, пуская лошадей в галоп, в окружении свиты скачут к заставе. Правила требовали встречать почтенного гостя у границ. Стефан досадовал на себя, так хотелось, чтобы все прошло гладко и на высоте, а тут сразу такой промах. По его расчетам отец должен был появиться не раньше, чем через два дня. Да, с арифметикой у молодого господаря всегда было неважно.
Запыхавшиеся и немного растрепанные молодые хозяева успели в последний момент вклиниться между заставой и королевским отрядом, и теперь Стефан, торопливо приглаживая волосы, ждал, когда из-за поворота выедет знакомый вороной конь отца.
Первым на открытой равнине показался королевский дозор, приветственно помахав хозяевам, они дали сигнал — все спокойно, и вслед за разведкой из леса выехал вооруженный отряд королевской свиты. Король ехал впереди в окружении личной охраны. Отец почти не изменился, разве что чуть добавилось седых прядей. Он неспешно крутил головой, с интересом разглядывая окрестности.
По тем же правилам навязчивого этикета следовало дождаться, когда отряды поравняются, спешиться и медленно, показывая важность момента и взаимное уважение, сойтись друг с другом для поклона и рукопожатия. Но Стефан, наплевав на устои, пришпорил коня и ветром полетел к отцу, почти на скаку спрыгнул с лошади, перешел на бег. Отец тоже проворно выскользнул из седла и раскрыл объятья для сына. Они крепко обнялись.
— Эк, ты, Стешка, стал медведищем, задавишь старика-отца, — пошутил Богумил, довольным взглядом окидывая сына.
— А матушка? — закрутил головой Стефан. — Разве матушка не с тобой? — забеспокоился он, пытаясь разглядеть за длинными рядами всадников карету государыни.
— Матушка не смогла приехать, — как-то смутился отец, отводя глаза, от чего у Стефана все внутри сжалось.
— Она нездорова? — осторожно спросил он, не зная, что лучше — болезнь матери или изгнание из-за ссоры с королем; изгнание, пожалуй, намного лучше, но как же так?! — Что-то случилось? — прошептал он пересохшими губами.
— Матушка здорова, просто, — начал подбирать слова отец, — просто, твоя мать так уговаривала меня тебя вернуть, что… — король опять запнулся.
— Что? — эхом повторил Стефан, хмуря брови.
— Что родила тебе сестру, — выдохнул отец и самодовольно усмехнулся, — такой прелестный ангелочек, что Ангелиной и прозвали. Уже лопочет там чего-то. За усы меня любит дергать, характер-то матушкин. Так что, извини, Стеша, ты теперь не любимчик, — с наигранной скорбью добавил Богумил.
— Да уж переживу, — просиял Стефан, тоже выдыхая. Хорошо, что у родителей опять все мирно, после невразумительных ответов Юрася, Стефан часто думал, как там ладят отец с матерью, и самое неприятное было осознавать, что именно он, младший сын, источник их ссор.
 
— Ну, чего стоим, веди, с невесткой знакомить, — похлопал его по плечу отец. — Твоя красотка там на коньке гарцует?
— Моя, — утвердительно кивнул Стефан, лаская взглядом жену.
И завертелось веретено торжественной встречи: прием депутации от горожан на Соборной площади, праздничный молебен, обставленная Адамусем-старшим по всем обычаям старины перва встреча деда короля с внуком, пир для шляхты и танцы до упаду. Даже Богумил пару раз прошелся в озорной плясовой с очаровательной невесткой. Маричка ему пришлась по душе, он долго с ней беседовал о том, о сем, отмечая, как хозяйку и разумницу.