Между Сциллой и Харибдой (СИ)

Начав с плоских фляжек со спиртным, проносимых буквально в трусах – финские контрабандисты вскоре обзавелись целыми флотилиями из списанных торпедных катеров и обычных лодок с установленными на них мощными авиационными двигателями. Погранцы и таможенники – поймать их могли только при самой большой удаче, попадающей в разряд «почти невероятное чудо».
Да, что там катера, что там лодки!
Самый известный финский бутлегер Альгот Ниска – возил контрабандный спирт на бывшем русском корабле береговой охраны «Летун».
Мля… Вовремя расстрелянный Троцким адмирал Щастный балтийский флот из Гельсингфорса вывел…
Возили бы спирт на линкорах и кресерах!
С финскими бутлегерами конкурировали эстонские. Самым известным среди них был Эдуард Крейстрен, начавший свой бизнес с того, что занял денег и купил канистру спирта – с которой на свой страх и риск поплыл на пароходе в Швецию, не зная даже слова по-шведски.
Сейчас, он стал одним из самых богатых людей в Эстонии!
Его катер «Червонный туз» – развивает скорость 42 узла и считается самым быстрым судном во всём Финском заливе.
Трюки, проделываемые весёлыми и находчивыми «контрабасами» – достойны особого упоминания.
Тот, кто писал сценарий фильма «Однажды в Америке» – жалкий копираст и плагитор, не способный сам придумать ничего нового. Катера финских и эстонских борцов против трезвости – буксировали за собой «торпеды» из десятков канистр со спиртом, протоплённых мешками с солью. В случае шухера – троса обрубались и «улика» тонула…
Но, не безвозвратно: через день-два – всплывала!
Ещё один «маркетинговый ход»: контрабандисты скидывались и сообща арендовали большой пароход, который в Таллине «заливали» под самые иллюминаторы спиртом. Затем, «судно-матка» медленно дрейфовало вдоль 12-мильной зоны у шведского или финского побережья и, к нему как мухи на свежий навоз – на неуловимых катерах слетались эстонские, шведские и финские контрабандисты – разбирая «горючее» содержимое пароходных трюмов.
Дело дошло до международного скандала.
Стокгольм и Хельсинки пытались давить на эстонское правительство, пополнявшее национальный бюджет за счёт спаивания их населения, но безуспешно. Когда же эстонцы, ссылаясь на свою извечную чухонскую нищету, обратились к финнам с просьбой отсрочить когда-то данный им кредит, то были предельно жёстко посланы на хер:
– Вы на нас заработали достаточно много своим спиртом, не прибедняйтесь и, верните наши бабки!
Вот, такая вот история.
* * *
Ну, как говорится: «потехе час», пора переходить к делу…
Мой финский знакомый, вдоволь потешив меня этой занимательно-познавательной историей, наморщил переносицу – как будто вспомнив, что не для этого у нас с ним «назначено»:
– Мне передавайт – у тебя есть ко мне мало дел, Серафим?
– Я бы хотел иметь с тобой бизнес, Вели. Только бизнес и ничего кроме бизнеса.
– «Бизнес»? Есть делайт дел? Делайт деньги?
– О, йес! Я хочу делать с тобой деньги, Вели! Много денег! ОЧЕНЬ МНОГО ДЕНЕГ!!!
– Много денег?! Olen valmis ansaitsemaan rahaa kanssasi! Что тебя интересуйт, Брат?
«Брат»? Так вот почему у него такое прозвище.
Определённого плана у меня не было – я особенно то не надеялся на эту встречу. Но, меня немало радовало, что мой финский знакомый рассказывал про успехи своих коллег «на западном направлении» – с некой хорошо заметной лютой завистью, как провинциальный купец – про финансовые успехи транснациональной корпорации. Видать – чувачок амбициозный как кандидат в президенты от демократов и, на этом можно его хорошенько прижучить.
Поэтому решил, свои «хотелки» предъявить по самому максимуму.
– Вообще-то, я бы хотел разрабатывать в вашей стране месторождения природных ископаемых…
* * *
Конечно, на очень дальнюю и весьма туманную перспективу, но в первую очередь меня интересует район Петсамо – откуда Германия всю Вторую мировую войну получала никель, без которого не выплавишь качественную броню. Советские же месторождения никеля на Урале – имели очень низкое содержание этого металла в руде: не более одного-полутора процентов.
 
В районе Петсамо, в расположенном же на самом севере Финляндии месторождении – процентное содержание никеля доходит до тридцати двух!
«Почувствуйте разницу», как говорится
«В реале», медно-никелевую руду там нашли – ещё в начале тридцатых, но финские промышленники за её разработку взяться не решились – не обладая необходимыми инвестициями и соответствующими технологиями. Первыми, там в 1934 году появились канадцы, затем англичане и наконец – американцы, которые и стали добывать никель с 1937-го года.
В ходе Зимней Советско-финской войны этот район был занят Красной Армией – что я считаю самым крупным успехом этой, в общем-то неудачной компании, оправдывающем все принесённые жертвы… Но из опасения раздраконить американцев, район Петсамо был после войны возвращён Финляндии. В ходе же Великой отечественной войны, эта территория была взята под контроль Третьим Рейхом – получавшим отсюда половину всего никеля.
А если в 1940 году этот район и рудники на нём будут принадлежать какой-нибудь финской компании? Что будет, если без всякого опасения поссориться с «Вашингтонским обкомом» – район Петсамо вместе с никелем приберёт к рукам хозяйственный Сталин?
Вермахт может разом лишиться половины своих танков, не считая всего прочего – что делается из высококачественной, легированной стали!
Есть ради чего попаданцу прогрессорского-заклёпочного типа – напрягать свой мозолистый анус, согласитесь?
Короче, времени ещё достаточно и если всё пойдёт как надо – шанс прибрать это месторождение через подставную финскую фирму, у меня есть. Если даже не будет возможности разрабатывать его самому, можно как «собака на сене» – не давать этого делать другим…
…«Харя»?
Чё, «харя»?
Нет, харя у меня не треснет – а как бы даже не наоборот: ещё ширше будет.
* * *
Однако вижу, «не догоняет»:
– Руда, понимаешь? Руда металлов, глубокие шахты, злые шахтёры… Понимаешь, Вели?
– Malmi? Metallit? Я этим не делайт, Серафим.
Понимающе улыбаюсь:
– Мне тоже не приходилось раньше этим заниматься… Всё когда-то приходится делать в первый раз!
– О, Да! Samaa mieltä kanssasi! Ты – правильно говорит.
– Но пока это в нашем с тобой хоть и светлом – но далёком будущем. Пока же меня интересует промышленное оборудование…
– «Промышленное оборудование»?
По-моему, мне слишком тупой финн попался.
– Joo, Joo! Промышленное оборудование. Заводы, фабрики – понимаешь, Вели?
Отрицающее машет:
– Ни есть возможно: большой тяжесть – лодка тонуть, auto – стоять.
– Ты же – капиталист, Брат! Тебе можно любой пароход (хотя бы в Гамбурге – где свободная экономическая зона) арендовать и в любой советский порт привести. А документы сделать – я беру на себя.
Конечно, несколько оптимистично звучит – но не нереально исполнить, судя по творящемуся в Ленинградском порту бардаку. Причалы заваленные мусором, дыры в заборах – через которые можно протащить целый эсминец, всюду шатающиеся подозрительные личности и хрен найдёшь «крайнего». В смысле – полное отсутствие хоть какого-то ответственного лица. А любой советский документ «сделать», имея компьютер с программами и лазерный ксерокс – вообще для меня не вопрос. Если, конечно, на нём нет водяных знаков…
 
В его, по-рыбьи белесых глазах – удивление, поочередно сменялось на уважение и, в обратном порядке:
– Tehtaat, tehtaat – конечно, я понимайт! Ovat erittäin iso juttu! Большой человек – большое дело – большие деньги!