Между Сциллой и Харибдой (СИ)
Вот, когда прослышав – из губернии к нам на выучку стали курсантов присылать…
Но, это уже совсем другая история!
Подготовка же «Спецназа» началась на два месяца раньше.
Конечно, с программой подготовки Спецназа начала 21 века, она имела мало общего – особенно по интенсивности… Время другое и люди другие: многие вещи – они могли бы не понять и не воспринять. В программу обучения «Спецназа» входили такие же занятия, как и для других курсантов-«трёхмесячников»: строевая подготовка – основа всех основ, тактическая, политическая, юридическая, медицинская, фотографическая, общефизическая… Стрельба и рукопашный бой, естественно.
Практически всё на совести командиров, конечно – но на политическую подготовку (политинформации, стенную газету, краткий курс марксизма, историю революции и гражданской войны и так далее…) я подрядил наш ульяновский комсомольский актив.
По строевой подготовке и уставам, у нас специализировались Ванька да Санька – практически всё лето, со своими «футбольными» командами жившие в «Школе».
Было множество забавных и даже комических моментов, достойных фильма «9 рота». Говённый, сказать по правде фильм – как и всё российское пост-перестроечное кино.
Занятия «Группы Вагнера», от общей программы подготовки курсантов – отличались большей интенсивностью и «спецпредметами».
На особом месте стояла техническая подготовка: каждый боец «Спецназа» должен был знать устройство паровоза и уметь им более-менее управлять. Сцепка-расцепка вагонов, буксы и тормозная система – само собой… Тупики, водокачки, рельсы, стрелки, семафоры – чтоб «от зубов отскакивало».
Ведь, на железной дороге придётся работать – мало ли что, правильно?
Нашёлся на Ульяновском полустанке старик-железнодорожник, вышедший на пенсию ещё при Самодержавии – который за небольшое вознаграждение, согласился преподавать сии премудрости.
То же самое касалось мотоциклета, легкового и грузового автомобиля… Здесь за подготовку отвечал Кузьма-Домовёнок или кто-нибудь из его группы.
Искусство фотографии с превеликой охотой преподавал курсантам местный ульяновский фотограф – имеющий очень много времени для этого «досуга», из-за невеликой пока численности населения волостного центра.
Рукопашный бой и стрельба – здесь за подготовку отвечали оба командира этого подразделения. Затем, уже по осени, наш «воспитанник» Мишка Гешефтман – обучал вагнеровцев самым элементарным навыкам бокса, джиу-джитсу и метанию ножей.
Физическая подготовка и особенно бег – моя прерогатива. Практически каждое утро (кроме праздников, «командировок», когда «нелётная» погода, запредельная занятость или усталость), я бегаю до полустанка и обратно (два раза по шесть километров) и курсантов-спецназовцев с их командирами за собой таскаю:
– Запомните: боец не умеющий быстро бегать – долго не живёт!
Или:
– Самый простейший способ стать героем: кто плохо бегает – тот остаётся прикрывать группу и будет награждён… Но, предупреждаю – посмертно!
* * *За лето 1924 года, педагогический коллектив ульяновских учебных заведений – увеличился, как бы не в двое. В конце сентября, как раз к началу нового учебного года, в Ульяновской школе второй ступени появился учитель немецкого языка – Борщёв Яков Александрович. Вскоре он близко сошёлся, а затем расписался с первой профессиональной актрисой «Театра рабочей молодёжи» – Ниной Николаевной Руслановой. Молодая семья поселилась в одном из ульяновских домиков в новом Ильичевском микрорайоне и стала «жить поживать да добро наживать».
– Товарищи! – как-то спустя месяц построив вагнеровцев, я толкнул перед ними краткую речь, – в ближайшем будущем весьма вероятны зарубежные командировки за оборудованием. Поэтому вам надо обязательно знать язык вероятного против… Хм, гкхм…
Прокашлявшись, я закончил:
– …Язык вероятного торгового партнёра. От вас требуется – хотя бы заучить наизусть пару сотен самых ходовых немецких слов и уметь их друг с другом связывать.
Новый «шкраб» был замечательным педагогом, с удовольствием возился с обеими «футбольными» командами Саньки да Ваньки, называвших его по-простецки «Товарищ Яша», на полставки преподавал в «Полицейской академии» язык наших заклятых торговых партнёров, посещал тактические занятия «Спецназа» и, после них – иногда давал непрошенные, но полезные советы…
Одно меня напрягало: Яков Александрович – был «несколько» не сдержан в питие и в таком состоянии излишне болтлив!
С момента своего «попадалова», я не раз и даже – не десять раз, повторял:
– Да где бы, сцуко, взять такое лекарство – чтоб закодировать вас всех, нах?!
Позже, такое лекарство от алкоголизма нашлось, а пока после серьёзного мужского разговора на повышенных тонах – я приставил к Борщёву трёх «адъютантов» из мишкиной агентуры, чтоб по очереди за ним присматривали и не давали болтать лишнего на людях.
* * *На специально сооружённом железнодорожном тупичке поставили один списанный пассажирский вагон и два товарных – открытую платформу и «столыпинскую» теплушку. Рядом – муляж станционного здания со складом. Здесь отрабатывали тактические задачи по сопровождению и защите грузов.
Но только!
– Овладев навыками нападения на охраняемые объекты, – моими словами, – вы сможете понять психологию преступников и успешнее им противостоять.
На тактическом поле построили несколько муляжей зданий и сооружений и, тоже – учились оборонять их и…
И захватывать!
Оставшись с глазу на глаз, испытывающее заглядывая мне в глаза, Васильцев как-то в самом начале занятий, спросил:
– Для чего всё это? Только лишь для сопровождения грузов?
А в глазах читалось прямым, открытым текстом: «А не контра ли ты, часом, мил человек?!».
– Конечно, это всего лишь для сопровождения грузов по железной дороге, – отвечаю с вызовом, – а Вы, Александр Алексеевич – думаете для чего?
Тот, ничего не ответив, отвёл глаза…
Усмехнувшись, я добавил:
– Хочу сделать карьеру в ВОХРе – коль военная карьера не задалась… А если относиться к делу с холодком и не гонять курсантов в хвост и гриву – разве начальство оценит?
– Тоже верно, – подумав кивнул тот и процитировал, видать, своего «любимого» фельдфебеля по Имперской армии, – «подчинённый должен иметь среднее состояние между полной расслабленностью и крайней вздюченностью».
Больше у нас с ним разговоров на эту тему не было. Впрочем, платил я хорошо, бытовые условия предоставил – намного выше средних по стране и, побегать – отрабатывая весомую добавку к окладу в случае сдачи нормативов, никто из курсантов или их командиров – никогда не отказывался.
Впрочем, после первых же операций по сопровождению грузов – опасения Васильцева что я ввяжу его в какую-нибудь «неприятную» историю – связанную с политикой, отпали сами собой.
Бизнес, только бизнес и ничего кроме бизнеса!
* * *Экипировка и вооружение отряда экспедиторов тоже за мой счёт.
Разумеется, я одел и обул «Спецназ» по последней моде: в «пролетарки» в берцы, но только – как в полевую форму для полевых занятий и при выезде на сопровождение. В строю же и «на параде» – уставная казённая красноармейская форма с соответствующими знаками различия.
К «пролетаркам» шли разгрузки с встроенными тонкими пластинами из качественной стали – уверенно держащими револьверную пулю с дистанции в восемь-десять метров. Конечно, хотя бы самая простейшая военная аптечка – недостижимая покамест роскошь, но я снабдил каждого бойца стерильным бинтом и жгутом.
При увольнении, у меня забрали мой «Наган» с которым я уже успел сродниться.
Чес слово, даже имея «неучтённый» ствол в кобуре скрытого ношения – стал чувствовать себя как голым!