Между Сциллой и Харибдой (СИ)
Не самое безопасное место, кстати, во все времена – а не токмо, через пару лет после окончания Великой Российской Заметни!
* * *Ещё раз вызываю и беседую со всеми пятерыми.
Рассказываю про свои смелые задумки, сулю радужные перспективы в случае нашей общей удачи, одновременно знакомлюсь с каждым и стараюсь заразить безудержным энтузиазмом в отношении вермитехнологии:
- Друзья! Наши черви помогут нам накормить Матушку-Россию досыта! А благодарный народ за это и, особенно его вожди – воздадут нам должное за наши с вами труды тяжкие…
Слушают с сыновьей почтительностью – «Нью-Васюки», да и только. До чего же наивен и доверчив здешний электорат, не перестаю удивляться.
– А там глядишь и международная общественность заценит, – снижаю голос до шёпота, – учредив Нобелевскую премию в области сельского хозяйства и наградив ею… Хм, гкхм… Самых достойных!
Люди, в принципе достаточно образованные и грамотные. Но никто из них и подумать не мог, что я жулик. Жулик деньги вымогает, а я наоборот – предлагаю.
Поэтому энтузиазмом их заразить удалось сравнительно легко – по крайней мере четверых из пяти.
Трое из них не считая «фанатика», действительно – ищущие куда приткнуться вермикологи. А кому нужны в наше «интересное» время специалисты по беспозвоночным?
Четвёртый – пожилой, хозяйственный, тёртый жизнью мужичок – от жизненной безнадёги решившийся на авантюру. Он наспех прочитал пару книжек про червей, вызубрил с десяток терминов и, выдал себя за вермиколога – в надежде получить «высокооплачиваемую» работу.
Прикинув хрен к носу, я решил: такой – в любом случае не помешает «в хозяйстве».
Пятый «фрукт» был поинтересней: от двадцати пяти до тридцати лет, хоть и три дня небритое – но открытое, простодушное лицо, внешность – располагающая к доверию.
С этим я решил побеседовать-перетереть отдельно – «тет-а-тет», так сказать.
По образованию биолог или медик: так и сыпет латынью через слово – носа не подточишь (разве что недоучка, возможно), но по всему видно – тип тёртый и крученный жизнью.
Но, хотя как Кису Воробьянинова звали его Ипполитом – все замашки Остапа Бендера налицо и, даже туфли носит подобно тому – без носков на босу ногу. Решил видно выжать с меня всё, что выжмется – особо не нарушая закон и, мне же – «сделать ручкой».
Беседуя с ним, я как-то незаметно для себя перешёл на какой-то «остапо-бендеровский» язык, когда доподлинно убедился что передо мной обыкновенный – хотя и очень способный прохвост:
– …Вы дворянин? В каком полку служили?
– Я Вас не понимаю.
А, глазёнки то забегали…
– Это от отсутствия технических навыков – не будьте божьей коровой. Так Вы – вермиколог, говорите?
– Да, представьте себе, – не моргнув отвечает, – а Вы чем, извиняюсь, занимаетесь?
– Свободная профессия. Собственная мясохладобойня на артельных началах в Самаре.
Недоумевает:
– Не понимаю, зачем тогда Вам дождевые черви?
Глаза навыкат и по полтиннику каждый:
– Строгий секрет! Государственная тайна!
Тут, до него доходит, что я ему морочу голову и с возмущением:
– Что это значит?
Тут уж, вообще – диалог получился один в один по Ильфу и Петрову:
– Это значит, что вы отсталый человек.
– Почему?
– Потому что! Простите за пошлый вопрос: сколько у вас есть денег?
– Каких денег?
– Всяких. Включая серебро и медь.
Молчит, буравя меня взглядом насквозь.
– Я так понимаю: у Вас нет денег, нет ключей от квартиры – где деньги лежат, нет самой квартиры… И даже носков под туфлями у Вас нет!
Поджимает под себя ноги и теряя всякое показное хладнокровие:
– Что за тон Вы себе позволяете?
Повышаю голос:
– Вы пришли кинуть меня на бабки – решив, что повстречали простоватого лабуха – так, какого «тона» хотите? «Дипломатического», что ли?
Порывается встать:
– Тогда я пошёл…
Рявкаю:
– СИДЕТЬ!!! Теперь Вы дозрели и приобрели полную возможность зарабатывать деньги честным трудом.
– Что же я должен делать? – почти стонет под моим напором.
– Вы должны молчать. Иногда, для важности, надувайте щеки. Впрочем…
Посмотрев на часы, я:
– …Кажется, наступил психологический момент для ужина! В Берлине есть очень странный обычай: там едят так поздно, что нельзя понять, что это – ранний ужин или поздний обед. Вы не откажитесь составить мне компанию, Ипполит Степанович?
Он не отказался.
Во время ужина в нэпмановском ресторане среднего уровня, когда я не торопясь рассказывал про свой «червивый» бизнес-план более подробно – чем, остальным «ботаникам». Особенно той его части, что касается классической формулы политэкономии – «товар-деньги-товар». Отчётливо вижу – Ипполит Степанович постепенно становится подхалимом. После введения в курс дела, последовало предложение – от которого тот не в силах был отказаться:
– А вообще-то, мне нужен… Как бы это Вам сказать…?
Смотрит понятливо и глаза его приобретают голубоватый «жандармский» оттенок:
– «Офицер по особым поручениям»?
– Абсолютно верно! Мне нужно доверенное лицо для выполнения некоторых особо… Ээээ…
– Деликатных поручений?
– И таких тоже. Деликатных, щекотливых и всех прочих. Эта экспедиция за маньчжурскими червями будет первой – потом… Впрочем, не будем забегать слишком далеко вперёд.
Он расплывается в приязнейшей из самых приязнейших улыбок, улыбке:
– Вы обратились как раз к нужному человеку. Я согласен!
Достаю лопатник и разгрузив его ровно на сто рублей:
– «Согласие» есть продукт при полном непротивлении сторон, Ипполит Степанович! Вот Вам небольшой авансес, так сказать – для приведения себя в товарный вид. Носки купите, побрейтесь и постарайтесь на сдачу сходить в баню.
Он схватился за пачку купюр, а я задержав передачу денежных знаков, напоследок говорю ему:
– Конечно, Вы меня вполне можете кинуть и, я Вас быть может даже не поймаю – чтоб выразить своё неудовольствие некоторым образом… Однако, это будет всего раз! Потом Вы «стремительным домкратом» снова окажитесь на улице в дырявых туфлях без какого-либо подобия носков.
Согласно кивает:
– Да, я это хорошо понимаю…
Конечно, он понимает: любому начинающему жулику лучше всего работать под руководством другого жулика – более мастистого и опытного и, эта мысль легко читалась на его «открытой» физиономии.
* * *То, да сё – прособирались почти до августа месяца.
Из всей этой «великолепной» пятерки, в Маньчжурскую экспедицию отправились трое вермикологов – плотно мною проинструктированных насчёт границ своих полномочий. Ипполит Степанович возглавит экспедицию по организационной части, Фанатик – по научной, а третий – спокойный рассудительный мужик в годах, слегка пофигистски настроенный – кроме хозяйственной части и, всего прочего – был мною назначен третейским судьёй.
Инструктирую первых двух:
– Чтобы не было двоевластия, если меж собой не договоритесь в некоторых спорных моментах – обращайтесь к нему. Как он скажет – так тому быть.
Кроме этого, придал экспедиции четверых курсантов из Ульяновской «Полицейской академии», фотокора из только что открывшейся в Ульяновске волостной малотиражной газеты «Красный глас» и одного комсомольца пообщительней и, с хорошо подвешенным языком из нашей ячейки – для наведения «мостов» с дальневосточной общественностью
Оставшихся двух вермикологов я озадачил устройством фермы по выращиванию тех самых «красных маньчжурских дождевых червей» и поиском кормовой базы для них. Место под ферму нашлось быстро и, причём на «ничейной» территории: рядом с нашим «неудобьем», находился узкий – но довольно глубокий овраг, про дну которого протекал небольшой ручей.