Двадцать четыре секунды до последнего выстрела (СИ)
Себ молча кивнул, не кидаясь на защиту родины. Бауэр его чем-то неуловимым напрягал, и он сидел, настороженно осматривая то салон автомобиля, то дорогу, ожидая, что обязательно что-то произойдёт.
Но они просто ехали сначала по пригороду, потом по самой Вене. Бауэр болтал о туристических и не очень туристических достопримечательностях, рассуждал о лучшем сорте пива, предлагал телефоны «девочек» и вообще, вёл себя как назойливый гид, а не тот, кто должен был снабдить его инструкциями от Джима. Ладно, в аэропорту — можно было бы придерживаться этой роли, чтобы не привлечь нежелательного внимания. Но на кой чёрт эта конспирация в машине?
Внутри заворочалось неприятное опасение, что Джим устроил такой розыгрыш в отместку за что-то. И только наличие фальшивого паспорта успокаивало: слишком много мороки для шутки.
Когда они выехали на набережную Дуная, Себ начал смутно припоминать места, а Бауэр воскликнул:
— Так вы же рыбак! Совсем забыл. Ваши снасти уже ждут вас в комнатах, не переживайте.
Снасти. От таможенников винтовку таким способом не спрячешь. А вот от посторонних глаз, не снабжённых рентгеном, без проблем.
— Уже решили, куда поедете? Каумберг совсем рядом, но там вечно полно народу, не продохнуть. Я в прошлом году в Альпы ездил, на Эральфузее, вот где хорошо было… — и дальше он болтал про рыбалку. Себ что-то поддакивал, но не очень осмысленное — удочку он в последний раз держал в руках лет в двенадцать. Рыбная ловля нравилась ему ещё меньше, чем охота.
Проехав немного по широкой и явно туристической улице, они свернули — и Бауэр затормозил, торжественно объявив:
— Вот, и прибыли. Пойдёмте, герр Эванс, покажу вам комнаты и больше не буду надоедать своей болтовнёй.
— Что вы, — пробормотал Себ на автомате, — ваши рассказы очень увлекательны и полезны. В пивную я обязательно загляну. Спасибо за советы. И за снасти, конечно.
Комнаты, вернее, полноценная квартира со спальней, гостиной и кухонным уголком, выглядели не очень современно, но зато добротно. Старая потёртая деревянная мебель, деревянные же крепкие оконные рамы, паркет, застеленный в спальне ковром. Особенно порадовал пятый — последний — этаж и то, что окна выходили на задний двор. Он выглянул на улицу и присмотрел совсем рядом пожарную лестницу. Не то, чтобы он планировал побег через крышу, но было приятно иметь эту возможность.
В углу гостиной стояли многочисленные чёрные водонепроницаемые чехлы с рыболовной символикой.
— Как видите, всё доставили. Ну, наслаждайтесь отдыхом. Ключи от машины, пожалуйста, и от квартиры, — он выложил ключи на тумбу в прихожей, мой номер на холодильнике прикреплён, обращайтесь по любому вопросу.
— Спасибо, мистер Бауэр, — сказал Себ и тихо выдохнул, когда австриец ушёл. Он запер за ним дверь, опустил в гостиной шторы, зажёг свет и только после этого подошёл к чехлам.
В первых трёх действительно были удочки. В четвёртом — плотно запечатанном — лежала разобранная «М-24». В широкой сумке — родной «Люпольд», какие-то крючки и поплавки и старенькая «Нокиа». Что характерно, прибора ночного видения всё равно не было.
Себ включил телефон, и он, загрузившись, сообщил, что поступило пять новых сообщений.
Ощущая себя героем подросткового шпионского романа, Себ зашёл с телефоном в ванную, включил воду, убрал громкость до минимума и только после этого запустил первое сообщение.
«Привет, детка. Всё получил, всё разобрал? Не сердись, ночью тебе в этот раз работать не придётся, — Джим хмыкнул, — ты ведь слушаешь это в ванной, да? Ты прелесть».
Короткий писк означал, что сообщение закончилось, и Себ сдержал желание разбить телефон о кафель. Посмотрел на дату и время отправки: вчерашний вечер. Как Джим мог знать про ванную?
Взял себя в руки и включил второе.
«Ладно, дорогой, лирику оставим на потом. К делу. Завтра в девять утра у моего клиента Дика важная встреча. Адрес придёт смс-кой чуть позже. Дика хотят убить, причём сделать это публично и нагло, — Джим кашлянул, чем-то заскрипел, зашуршал, — прости, отвлёкся. Конечно, мы все знаем, что наш старина Дикки — редкостная мразь, но он нам ещё пригодится. Кто иначе будет присылать тебе твои любимые игрушки?»
Писк, конец сообщения.
«Конечно, Дик не ходит без охраны. Но ему нельзя открывать огонь в центре Вены, он всё-таки честный бизнесмен. Будут проблемы, лишнее внимание. Мне нужно, чтобы ты убрал убийц. Всех троих, прямо на месте, быстро и аккуратно. Справишься?»
Конец сообщения.
«Место для засады ищи сам, я в смс-ках набросаю идеи, но придётся проверять. Мне бы хотелось, чтобы ты ушёл оттуда целым и невредимым, так что не жмись к ним».
Осталось одно:
«Во внутреннем кармане сумки должен лежать адрес стрельбища и контакты владельца. Там же — всё, что нужно для связи. И лицензия, конечно. Дик аккуратен со своим товаром. Можешь съездить сегодня, проверить игрушку, — тишина, шуршание, — обратный билет пришлю попозже. Пиши в случае любых трудностей. Хорошо проведи время, дорогой, — знакомое фырканье, — Скуча-аю!»
И дальше посыпались смс с уточнениями.
Себ выключил воду и вернулся в гостиную: действительно, в потайном кармане обнаружились все необходимые документы. На стрельбище, если только он правильно разобрал этот чёртов акцент, его ждали с распростёртыми объятиями и в любое время. Прикинув дорогу по карте, которая тоже нашлась в сумке, Себ сообщил, что приедет через три часа.
Если уж была такая возможность, он предпочитал сначала пообедать, а потом браться за работу.
В целом, это была рутина: пристрелять винтовку (насколько возможно на стрельбище с максимальной дистанцией в триста пятьдесят метров), ещё раз перекусить и, оставив «Ауди» на парковке в нужном районе, пойти проверять адреса.
Вокруг было достаточно туристов, и Себ неплохо, как ему казалось, с ними сливался. Разве что фотоаппарата не хватало, но возле кафе «Ландтман» — предполагаемого места встречи «Дика» непонятно с кем, — он остановился, достал телефон, включил слабенькую камеру и сделал пару снимков.
И вдруг замер.
Опустил телефон.
Конечно, кафе выглядело иначе. Открытая веранда была почти пустой, не считая одного столика. Цветы убрали. Зонтики не радовали белизной, а запылились и испачкались за зимний сезон. И солнце — не было того солнца. Но в остальном это место ничуть не изменилось.
Почему из всей поездки Себ так хорошо запомнил именно это кафе? Он не знал. Но он помнил до мелочей, как они с Эмили заходили сюда, выбирали столик — чуть левее от центра большой полукруглой веранды, — читали меню… Он помнил бирюзовое платье на Эмили. Она ругалась, что юбка слишком широкая и мешается, а Себ сообщал, что зато эта юбка отлично подчёркивает её чудесные ножки.
Он моргнул, сбрасывая наваждение. Убрал телефон — и повернулся к кафе спиной. В общем и целом, место было неплохим. Открытая площадь, всего одно здание, которое могло бы перекрыть обзор, и, при этом, много точек, откуда оно не будет мешать.
«Не жмись к ним». Джим обычно либо указывал конкретную позицию, либо полностью доверял профессионализму Себа. Но в этот раз почему-то решил дать совет.
Почесав в затылке, Себ неторопливо пошёл к широкой улице, на которой и предстояло искать подходящее место. Проблема заключалась в том, что это был самый центр города. Дворцы, музеи правительственные здания. Наверняка где-нибудь и камеры стоят.
Он ходил вдоль домов, рассматривал метки сигнализаций. Отходить больше, чем на пятьсот метров, в условиях города — плохая идея. Слишком много помех.
Ещё мешала городская застройка — вся выровненная как по линейке. Без возвышений. Выделялись только шпили церквей.
Шпили.
И башни.
Себ мысленно выписал себе диагноз «клиническое сумасшествие» и прошел между домами. Первая церковь была в трехстах метрах от цели. Вторая — примерно в шестистах. Обе — с высокими колокольнями. Обе не переполненные туристами.
Учитывая высоту башен, можно увеличить расстояние — наблюдать будет всё равно удобно.