Звезды февраля (ЛП)

Она прищурилась, наконец, в ней зародился сильный гнев, найдя более доступную цель.
― Я не сдаюсь. Я просто не собираюсь бороться.
― Не собираешься?
― Зачем мне умолять вернуться того, кому я не нужна? Зачем мне тот, кто настолько жесток, труслив, что бросает меня с помощью письма? Он инфантильный ребенок, эгоистичная сволочь, который не считает меня достойной уважения, доброты и сочувствия. Он не смог задержаться и встретиться лицом к лицу. После шести лет, Хантер! Думаю, что я заслуживаю большего.
Хантер смотрел на несколько мгновений, не произнося ни слова. Она почти уверена, что это была самая длинная речь, которую он слышал от нее. По-видимому, он не представлял, что у нее может прорезаться голос. После он выпрямился: теперь его поза не напоминала побитого жизнью человека, как было пару минут назад.
― Ты права. Пошли они к черту.
Это не совсем то, что она сказала. Совсем. Хотя его фраза прекрасно подвела итог ее монологу.
― Я не мышь, Хантер. Я просто... ― она замолкла.
Она больше не знала, кем являлась. На протяжении многих лет она смотрела на себя через призму отношений с Полом. Партнер по учебе Пола, его девушка, лучшая половинка. Его дурацкий молчаливый советчик.
Хантер все еще рассматривал ее, и было ощущение, что он впервые, действительно, видел ее. Они, так или иначе, присутствовали в жизни друг друга много лет, но первое впечатление застилало им глаза. Она считала его взрослым ребенком, а он ее ― мышкой. Никто из них даже не пытался заглянуть глубже.
― Ты не плачешь, ― в конце концов, сказал он. ― Большинство девчонок уже бы выплакали все глаза, а ты вместо этого сидишь и вся такая логичная и прочее.
И хоть он этого не сказал, она мысленно закончила за него. О том, что есть в ней что-то не нормальное. Айлис привыкла чувствовать себя «странным парнем. Определенно в ней не хватало страсти, упрямства, порывистости в чувствах, как у остальных членов ее семьи.
«Хантер лучше бы вписался в семью Коллинзов», ― задумавшись, поняла она.
Она всегда считала, что ее спокойствие и тихая натура появилась вследствие того, что она росла вдали от своих неугомонных кузенов, тетушек и дядушек, а также Попса. Проведенное с ними время ограничивалось редкими визитами. И даже тогда, когда она переехала в Балтимор после колледжа, она все равно с ними виделась не так часто, как могла бы. Она всегда была в стороне, слишком занятая работой или Полом.
Девушка никогда не чувствовала эту дистанцию до этого момента.
Теперь же она скучала по ним, хотела быть окруженной их сумасшествием, их громкими голосами, говорившими одновременно и их безусловной любовью.
Она хотела быть частью всего этого... хотела вернуться домой. Вернуться домой, туда, где она никогда не жила.
― Я съеду с этой квартиры.
Хантер нахмурился, сбитый с толку ее внезапным заявлением.
― Хорошо. И куда ты поедешь?
Она улыбнулась и произнесла словосочетание, придуманное ее тетей Райли.
― В «Общагу Коллинзов».
― И абсолютно не понимаю, что это.
― Квартира над нашим семейным ирландским пабом. Многие из моих кузенов живут там сейчас.
― Круто. Я останусь там же. Похоже, Ронда не собирается возвращаться. Она собрала все свои шмотки.
― Звучит нормально.
― А что насчет работы? Вы же с Рондой работаете вместе.
Она избегала думать об этом, но не могла отрицать, что не смогла бы вернуться в маркетинговую фирму. На самом деле, она никогда не считала, что та работа ей подходила. Просто очередное место, где квадратный брусок пытался пролезть в круглое отверстие.
― Я уволюсь.
― Черт. Не слишком торопишься?
Она покачала головой.
― Нет. Я не могу работать в одном здании с... ней.
― Понимаю.
― Уверена, что могу пока поработать официанткой в пабе, пока не найду что-то другое.
― Думаю, мне повезло. Маловероятно, что я встречусь с ними в отеле.
Хантер помогал управлять местной гостиницей тете с дядей. Его родители погибли в автомобильной аварии, когда он был подростком, а его двоюродная тетя и дядя, которые были старше и бездетны, взяли его к себе и любили, как родного.
 
― Балтимор достаточно большой город, возможно, мы с ними больше никогда и не увидимся.
Она знала, что это несбыточная мечта, но сейчас мысль, чтобы увидеть Пола и Ронду вместе, была слишком болезненна.
― Я могу снова собрать свою группу. Ронда заставила меня бросить, говорила, что ненавидит, сколько времени я провожу с группой. Я был слишком глуп, последовав ее просьбе. Я, правда, скучаю по игре на гитаре перед толпой.
― Я и забыла, что ты был в группе.
Пол водил Айлис на несколько выступлений Хантера, когда они только начали встречаться. Он был неплох. На самом деле даже очень хорош. Остальные же музыканты в отличие от него были в самом лучшем случае заурядными.
Он ей печально улыбнулся.
― Да. Звучит глупо, но я всегда мечтал стать знаменитым музыкантом. Написать несколько песен, достойных награды «Грэмми», и гастролировать по всему миру, ― он подмигнул, добавляя: ― каждую ночь спать с разными фанатками.
― Я знаю, что это за жизнь. Она не так замечательна, как все думают.
― Правда? Никогда не считал тебя фанаткой.
Она закатила глаза, зависнув на мысли, что Хантер сам писал музыку. Эта деталь удивила ее.
― Я выросла в гастролях. Знаешь, все не так гламурно и шикарно.
― Но что-то определенно есть и крутое.
Девушка кивнула, вспоминая и много ужасного. Она постаралась все это забыть, в основном из-за того, что Пол пренебрежительно относился к образу жизни музыкантов. Каждый раз, когда они были в трейлере ее родителей, Пол морщил нос, заявляя, что сошел бы с ума в таком маленьком пространстве. По какой-то дурацкой причине она поддерживала его утверждения вместо того, чтобы противостоять им.
― Да, ― призналась она. ― Кое-что было очень забавным.
― Иногда я забываю, кто твои родители. Ты не часто о них говоришь.
Айлис не стала отмечать, что сейчас между ними произошел самый длинный диалог, который когда-либо был. Но он был прав. Она не часто рассказывала о своих знаменитых родителях. Не из-за того, что не была безумна за них горда. По правде говоря, она восхищалась своими матерью и отцом, и каждые несколько дней она общалась с одним из них по телефону.
И, тем не менее, в очень раннем возрасте Айлис поняла, что основой дружбы может оказаться желание детей приблизиться к рок-звездам, а не она сама. Поэтому ее молчание о своих родителях было способом самозащиты. Это позволяло ей не сомневаться, что люди любят ее за то, кем она является, а не из-за Ская Митчелла и Тиган Коллинз. Она общалась с Полом почти год прежде, чем он понял, кто ее родители. Ее спасло то, что родители решили дать ей и ее сестре, Фионе, настоящую фамилию их отца, вместо Митчелл.
― Да, ― Хантер пробормотал сам себе. ― Я вернусь к музыке.
Странная беседа, но, по какой-то странной причине, Айлис стало легче. Она придумала план и проговорила его. Почему ей вдруг вся ситуация показалась терпимой оставалось для нее загадкой. Но именно так и было.
― С нами все будет в порядке.
Хантер смотрел на нее с надеждой, но все еще не мог в это поверить.
― Думаю, мы не первые люди на планете, из которых выбили все дерьмо. И мы не последние.
― Да. Не последние. Что ты сегодня будешь делать?
Он пожал плечами.
― Приду домой, опрокину бутылку бурбона, пожалею себя, возможно, отправлю Ронде сотню сообщений, о чем буду жалеть на следующее утро.
Айлис рассмеялась. Боже, похоже, она балансирует на грани безумия, раз все, что говорит Хантер, веселит ее.
― Дай свой телефон.
 
Хантер сразу же дал ей телефон безо всяких вопросов и возражений. Айлис вбила свой номер телефона под именем Ронды, наблюдая за этим, как у Хантера расцветала улыбка.
― Когда выпьешь достаточно бурбона, ты забудешь об этой смене. Таким образом, твои сообщения придут ко мне, и тебе не о чем будет жалеть завтра. Я удалю их, не читая. Обещаю.