Между тьмой и пламенем. Часть 2 (СИ)

И тут вдруг за спиной раздалось непривычно тихое:
– Что ты ему вколола? Что за средство?
– Эликсир вечной преданности! – огрызнулась она, мгновенно узнав голос. Явился – не запылился…
Злость вернулась – пока еще неуверенная, уставшая. Но демон наверняка быстро доведет ее до нужной кондиции.
– Я серьезно спросил, Иней, – к ее удивлению, Ассаэр не отреагировал на подколку. – Что ты ему дала?
Смахнула прядь волос, прилипшую ко лбу, раздраженно вздохнула.
– Ты ведь достаточно долго прожил у меня на родине, демон. Я-то думала, тебе знакомы общие противоядия, изобретенные там.
– Знакомы, и такого быстродействия я за ними не припомню! – наконец чуть повысил голос огненный. – Потому и спрашиваю!
Конечно. Средства-то она получила от Кэллиэна, такие вряд ли рассылали во все форты…
– Это немного усовершенствовано. С Соши все будет в порядке. Остатки отравы выйдут в ближайшие сутки.
Она бросила на него взгляд.
Ассаэр молча смотрел на нее, и Инерис окончательно разобрала злость.
– Молчишь, демон? Нечего сказать?
Вздрогнул, не понимая, почему она злится.
– Я рад тому, что Соши жив, – медленно произнес Ассаэр.
– Рад? – бросила Инерис. – Так позволь спросить, почему ты вчера мне ни слова не сказал? Он мог бы поправиться куда раньше, если бы ты не по шатрам прятался и не по пустыне лекарства искал, а по-хорошему пришел поговорить со мной, – ледяным тоном бросила Инерис.
– Мне в голову не приходило, что у тебя могло заваляться нечто подобное, учитывая стоимость подобных эликсиров…
– Нечто подобное у меня «завалялось» благодаря усилиям Кэллиэна! Он же его и модифицировал – если ты не в курсе, наш придворный маг неплохой алхимик.
Ассаэр подумал, что если бы знал – то не разрешил бы использовать это средство. Из рук Дэтре, чтоб его вампиры побрали…
– Что до стоимости… то зелье, которое я не так давно использовала на тебе, ни о чем тебе не сказало? Или ты считаешь, что оно у каждой домохозяйки на полочке стоит? Ты же не думал, что у меня с собой нет совсем ничего полезного?
Ассаэр, уже собравшийся поставить ее на место, осекся. Действительно… ее же собирал в дорогу проклятый придворный маг! Дэтре наверняка обо всем подумал! Почему он не сделал выводы из прошлого происшествия?
Ответ Ассаэру не понравился.
Он молчал из-за каких-то глупых опасений и слепой гордости за себя и свою родину. Считал, ей как женщине не обязательно об этом знать. Потому что это его дела и его проблемы, и он ей ничем не обязан. Как ни крути… это не объективные и не серьезные причины.
Да, она наследница чужого государства, он не хотел раскрывать перед ней их проблемы и слабые места… Но она и без него вызнала все, что хотела.
Ассаэр почувствовал себя идиотом (да к тому же виноватым перед Соши и семьей Эмера) – и одновременно (в том числе из-за этого) начал злиться. Он ведь хотел нормально с ней поговорить! Спросил вежливо, спокойно. Собирался поблагодарить. Но с ней нельзя по-хорошему! До чего взбесилась, обнаружив, что его нет в ее распоряжении! И теперь снова допрашивает его!
Только вот взбешенной Инерис не выглядела. Девушка выпрямилась, скрестила руки на груди, чуть нахмурилась. Взгляд стал непривычно холодным и уверенным. Глаза сверкнули сталью.
Ощущение, что в этом словесном танце ведет не он, было внезапным, неприятным и отчетливым, подогревая раздражение на самого себя и на нее.
– Если твое любопытство на этот счет удовлетворено, то я бы очень хотела узнать, почему, собственно, ты уехал, ни слова мне не сказав, – скрестив руки на груди, ледяным тоном, жестко и неожиданно властно произнесла Инерис. – Почему не рассказал о поисках противоядия, почему делал вид, что все прекрасно, и это место – рай на земле?
– У всех есть свои проблемы, у пустынников тоже, – пожал плечами демон. – Тебя они не касались. Я не рассчитывал, что тебе станет обо всем известно и что ты вообще заметишь мое отсутствие. И с какой стати я вообще должен перед тобой отчитываться?
– Отчитываться я тебя и не прошу. Но неужели нельзя было с утра предупредить? Ты оставил меня совсем одну в чужом месте!
 
– Не одну. С тобой была Инуэль.
– Я знаю ее всего два дня, Ассаэр, – еще более ледяным тоном напомнила Инерис.
– Мне казалось, для женщин этого достаточно.
Инерис вздохнула, глядя на него, как на умственно отсталого.
– Демон, может, ты не заметил… Инуэль скрытна, о многом умалчивает и избегает разговоров о себе. Это не слишком способствует доверительным отношениям. Но сейчас не об этом.
Она снова скрестила руки на груди, смерив его ледяным взглядом.
– Ты не забыл, с кем имеешь дело, надеюсь?
Он вздрогнул. Намекает на титул?
Неожиданное поведение. Если бы она бесилась, оскорбляла его, как бывало – можно было бы понять. Но к такому ее недовольству он оказался не готов.
И вдруг молнией – воспоминание. Она ведет себя совсем как в тот раз… еще в лесу, когда она впервые отчитала его за недостойное поведение.
– Тебе напомнить, при каких обстоятельствах ты тут оказалась? – обозлился он.
– Давай вместе вспомним, – холодно прищурилась она. – В обстоятельствах «или смерть, или идешь со мной», если мне память не изменяет. С заверениями, что ты лично – лично! – позаботишься о моей безопасности. Я ничего не путаю?
Чтоб ее!
– Я нарушил слово? – резко бросил Ассаэр. – Наоборот, тебе бы грозила опасность, если бы мы взяли тебя с собой. Не говоря о том, что у пустынников есть свои секреты, открывать которые тебе я бы не стал. И нянчиться с тобой на постоянной основе я не нанимался!
– О том, что со мной нужно «нянчиться», никто и не говорит, – холодно сообщила девушка.
Проклятье, смотрит на него почти как командор форта на провинившегося рядового!
– Я понимаю, что бывают важные и личные дела, в которые ты не хочешь меня посвящать, – продолжила Инерис, не дав ему и слова сказать, а он почему-то не смог ее перебить. – Но здесь, на твоей территории, у меня возникло престранное ощущение, что тебе местные традиции в голову ударили. Мне не хочется, уж прости, однажды утром проснуться и услышать от Реджи или Инуэль, что у тебя возникли очередные «мужские дела». К примеру, что ты отправился шпионить невесть куда, а мне надлежит терпеливо ждать тебя в становище, словно верной женушке-пустыннице, надеясь, что ты меня заберешь… Как-нибудь потом, на обратном пути, если правая пятка прикажет.
Тон был едким, но по-прежнему холодным. Он забыл, как она умеет хлестать словами, припоминая все промахи.
– Могла бы сегодня утром предъявить…
Но она словно не слышала, ровно, без крика, продолжив:
– Только вот я не пустынница, демон. Ты немного подзабыл, видимо, о том, что обещал – и мне, и тем, кто остался в Нариме? Уж прости, что напоминаю тебе о твоих долгах перед моим отечеством, где, смею заметить, ты четыре года жил в комфорте и довольстве. А если ты скажешь, что я не имею права тебя допрашивать и чего-либо требовать, то, увы, я тебя разочарую – еще как имею. Ты меня сюда притащил, – жестко напомнила она. – Сам, по собственной доброй воле. Взял на себя такую обузу, чтобы вернуть долг моей матери. Спас мне жизнь – спасибо, я тебе благодарна. – Непримиримый взгляд. – Одна просьба: будь последователен! Я не собираюсь сидеть в этом становище сложа руки и ждать у моря погоды. Я не пустынница, не демоница, я не собираюсь соблюдать ваши традиции и играть роль, которую ты столь явно пытаешься мне навязать. Я не буду пассивно ждать помощи мужчин, когда могу действовать, учиться, помогать кому-то сама. Не говоря уже о том, что я твоя гостья. Сколько раз ты это подчеркивал? – она издевательски развела руками. – Это подразумевает определенные обязательства с твоей стороны – добровольно, напоминаю, тобой на себя взятые. Учись отвечать за свои слова и действия. Мне ты лекцию на эту тему читал просто мастерски.
 
Ядовитая холодность била наотмашь, вызывая возмущение и одновременно заставляя прислушаться. Прежние ее отповеди больше походили на лепет обиженного ребенка. Но эти слова без всякой жалости били по самолюбию.