Не Знающая Любви (СИ)

И еще этот его взгляд… В глубине холодных голубых глаз явственно различался скрытый огонек, и это странное сочетание будоражило Нику — девушку, в общем, довольно хладнокровную и рассудительную. Во время вечеринки они всего пару раз встретились глазами, но она уже тогда почувствовала, что во второй раз он специально нашел ее взгляд. Возможно, что-то его в ней привлекло?..
Да нет, это все дурацкие шуточки Маришки и постоянная болтовня насчет Спонсора. Понятно, что никто не говорит об этом всерьез, но если долго говорить об одном и том же, это неминуемо задержится в памяти — вот она и фантазирует от нечего делать. Сейчас ее пригласят в кабинет, и все дурацкие мысли выветрятся, останется только работа, и тогда Гребецкий увидит, что Ника Волкова — настоящий профессионал. Возможно, даже похвалит ее за проделанную работу. Улыбнется тонкими губами, и потеплеют холодные голубые глаза, а на дне их ярче разгорится странный огонек…
— Вероника Волкова, директор готовас вас принять.
Она вздрогнула и едва не уронила папку. Ничего себе! Надо поменьше слушать Маришку. Так недолго и дофантазироваться.
Она прошла в кабинет и поздоровалась с Матвеем. Он приподнялся ей навстречу — неожиданное проявление галантности, необязательной во время встречи начальника и подчиненного. Она уселась на предложенный стул пред самым столом Гребецкого и раскрыла папку. С удивлением заметила, что пальцы ее чуть подрагивают. Волнуется она, что ли? С чего бы — отчет самый обычный, да и нареканий никаких быть не может. К тому же еще материалы Маришки — их нужно оставить директору…
— Это ваш «мерседес» серебристого цвета, Вероника?
— А? Что, простите?.. Да, конечно. То есть — мой. А откуда вы…
— Там табличка, на боксе.
— Да, как глупо. Я и забыла.
Голубые глаза оказались совсем близко. Очки в тонкой золотой оправе придавали строгости, но теперь она ясно видела огонек…
— На самом деле я бы и так догадался, какая у вас машина. «Мерседес» вам к лицу.
Ника в замешательстве смотрела на босса, не зная, что ответить. Гребецкий не сводил с нее испытующего взгляда.
— Я запомнил вас на вечеринке. Вы были в серебристом платье. Хрупкая и сильная одновременно. Красивое сочетание. Стальной клинок. Осколок льда. И мощная, но элегантная машина. Это многое говорит о человеке.
Она призвала на помощь выдержку и многолетние тренировки. Нет больше дурнушки Ники из Ржева, есть независимая красавица Вероника Волкова, топ-менеджер успешной фирмы.
— Что ж, тогда я тоже попробую угадать. Вы должны ездить на чем-то основательном и очень дорогом. «Астон-Мартин»? «Бентли»? А по торжественным случаям — «роллс-ройс»?
— Ого! Вы разбираетесь в машинах, как мужчина.
— Это комплимент?
Она сама испугалась вызова, прозвучавшего в ее словах, но отступать не собиралась. Странно идет их разговор, как-то неправильно…
— Разумеется, комплимент. Вовсе не все мужчины ценят в женщине милую бестолковость и ничего не означающее щебетание.
— Значит, вам нравятся сильные и умные женщины?
Боже, помоги! Что ты несешь, девочка?!
Голубые глаза потемнели. Огонек полыхнул чуть ярче.
— Нельзя бросаться в крайности. В жару нам нравится ром со льдом, в холод — горячий шоколад с корицей…
— Или виски?
— Только отборное.
— Но не чрезмерно.
— Верно. Иначе от рома заболит горло, а от виски — голова.
— Итак — разумный подход и четкое понимание цели?
— Браво, Вероника. Мне рекомендовали вас, как одного из лучших сотрудников, теперь я вижу, что вы еще и отличный собеседник.
— Ну уж теперь-то точно комплимент. Спасибо, Посмотрите эти отчеты. Здесь полная сводка продаж за…
— А почему вы на меня так смотрели?
— Когда?
— И тогда, и теперь.
— Как именно?
— Так, словно силились что-то разглядеть. Что-то очень интересное, но плохо различимое.
— Просто у вас необычный взгляд. Обычно Большие Боссы просто скользят взглядом по лицам подчиненных, а вы смотрели иначе.
— Как же?
— Матвей Николаевич…
— Сейчас в Европе новое веяние. Босс и старший персонал общаются на равных. Давайте перейдем на новый уровень. Зовите меня просто Матвей.
 
Ей стало горячо и весело. Ну и аудиенция!
Неожиданное предложение. Часть 2
— Хорошо.
— Красивое имя, мне всегда нравились красивые имена у красивых женщин…?
— Спасибо, это очень приятный комплимент.
— Вы живете в Ржеве?
— Нет…
— Где же?
— Детво провела там, а сейчас. В пригороде Питера…
— Простите меня, Ника.
— За что?
— Это была проверка. Я не думал, что вы признаетесь про город своего детства. Ton-менеджеры не любят вспоминать провинциальные города своего детства. Я читал ваше личное дело.
— Вот как… Что ж, Ржев — не то место, куда хочется вернуться, но я его не стыжусь.
— У вас прекрасный послужной список. Количество дипломов с отличием просто поражает.
— В каком-то смысле это тоже благодаря Ржеву. Кстати, раз уж вы читали мое досье, то догадаетесь и про машины. Мой отец был отличным автослесарем.
— И умер от пьянства.
Это было, как пощечина, как неожиданный удар в поддых. Ника успела взять себя в руки, но Матвей, видимо, успел увидеть отблеск ярости в ее глазах. В ту же секунду изменилось и его лицо. Легкий румянец окрасил скулы, участилось дыхание.
— Значит, все-таки клинок, не лед. Простите меня. Мне хотелось увидеть вас настоящую.
— Думаете, все остальное время я притворяюсь?
Он поднялся из-за стола, медленно прошелся по кабинету, остановился у окна. Спина и плечи у него были широкие, волосы на затылке были чуть заметно реже…
— Все притворяются, Ника. Все и всегда. Вы. Я. Ваши коллеги. Мои партнеры. И даже когда мы точно знаем, что человек притворяется — все равно верим. И обманываемся.
Она сжала под столом кулаки. С ней творилось что-то немыслимое, странное, пугающее и неизвестное. Ей хотелось не то вцепиться ему в редеющие волосы… не то броситься ему на шею!
— Странный у нас получается разговор, Матвей Николаевич.
— просто Матвей.
— Хорошо… Матвей. Признаюсь — я смущена. Ошеломлена. Выбита из седла. Не знаю, как реагировать, потому что не понимаю, в чем смысл.
— Поужинайте со мной сегодня?
— Что?!
— Ну же, сильная и красивая женщина, смелее! Сделайте то, что хотите, а не то, что предписывает корпоративная этика. Соглашайтесь.
— На ужин с боссом?
— На ужин с мужчиной, который вас заинтересовал. И которого заинтересовали вы.
Он внезапно резко развернулся и стремительно подошел к ней. Она инстинктивно отшатнулась, потому что чувствовать запах его дорогого одеколона, его тепло, его близость оказалось неожиданно… чересчур.
Голос Матвея гребецкого стал низким и чуть заметно вибрирующим. Мурашки побежали по ее спине.
— Вы были, словно холодный яркий луч света в темноте. Стремительная и одинокая. Красивая. Огненные волосы, белая кожа… Я не просто так смотрел на вас. На вас невозможно было не смотреть.
— Я…
— Неужели вам нравится притворяться? Разумеется, вы можете отказаться от ужина. Уверяю вас, никакой обиды не будет, вам этот отказ не повредит. Да что я говорю! Поверьте, я вовсе не из тех начальников, которые используют свое положение для давления на понравившуюся женщину. Со мной вообще такое впервые.
Просто… если мы будем притворяться, то так и не узнаем, почему так смотрели друг на друга в тот вечер. Здесь, в этом здании мы всегда будем — босс и подчиненная. Масса условностей, жесткие рамки. Если не сегодня — завтра ни один из нас не решится на вторую попытку. Поэтому соглашайтесь. Вечером встретятся Матвей и Вероника. Чтобы понять. Узнать. Познакомиться. Только и всего.
 
— Матвей…
— У вас глаза как море. Смешно, я терпеть не мог рыжих, всю жизнь. Мне казалось, они все плаксы. Девочки, разумеется. Вы согласны?
— Согласна. Ох… Вы что имели в виду: про плакс или про ресторан?