Подглядывающая (СИ)

– Кто вы? – спрашиваю я – и одновременно с этим замечаю кожаные браслеты на его запястье.
Нечасто встретишь мужчин с таким украшением, а сегодня мне попались сразу два...
Первым догадывается мое сердце. Оно отвешивает такой удар, что картинка перед глазами на мгновение расползается кляксой.
Мы одновременно произносим имя: я – про себя. Мужчина – вслух.
– Сергей.
Я отступаю на шаг. Поворачиваюсь к лифту и безостановочно жму на кнопку.
– Эмма, подождите! – Сергей замирает за моей спиной.
Я продолжаю давить на кнопку, хотя дверь лифта уже открылась.
Качаю головой.
Этого не может быть…
Я просто очень хочу в это верить…
Подарок Эя.
Что он придумал?
Как изощренно решил отомстить за нежелание остаться с ним?!
Но все же…
Все же…
Все же сейчас Сергей стоит за моей спиной.
Это он. Я знаю.
Убираю палец с кнопки.
Дверь лифта закрывается.
– Поговорите со мной, Эмма, – мягко, но настойчиво просит Сергей. «Не ходите кругами», – тотчас же дополняет фразу моя память. – Пойдемте ко мне.
Делаю глубокий вдох.
Иду, не глядя на Сергея.
Студия заполнена солнечным светом – ни одной разделяющей стены. Огромные окна без штор и занавесок. На стене висит гитара. Едва слышно гудит компьютер. На мониторе – черный экран, исполосованный салатовыми линиями.
Долго смотрю на линии – до рези в глазах.
– Вы ддействительно рисуете салатовым на черном…
Оборачиваюсь.
Сергей стоит возле входной двери, прислонясь спиной к стене.
Он улыбается.
– Черчу, Эмма. Не рисую, а черчу. Для архитекторов это очень важно.
После этой фразы во мне что-то внутри начинает звенеть.
Я словно хожу по тонкому льду. Вот-вот провалюсь.
Сергей предлагает мне присесть на диван – и я опускаюсь быстрее, чем он заканчивает фразу. Иначе – рухну.
Что происходит?..
– Эмма… Я просто до сих пор… не могу поверить… Может, сока? Воды? Латте?
Он знает, какой кофе я люблю.
– Воды.
Сергей идет на кухню и возвращается с полным стаканом. Садится передо мной на корточки. Протягивает стакан.
Я пью – и слышу, как мелко постукивают по стеклу зубы.
Возвращаю ему стакан. Заставляю себя поднять взгляд.
Я смотрю на Сергея сверху вниз. Наши лица так близко, что я вижу свое отражение в его зрачках.
Мое сердце бьется ровно и четко, но так болезненно, что хочется стиснуть зубы.
– Я думала, у вас гголубые глаза. А оказалось, – серые.
Улыбка едва заметно трогает его губы.
– А у вас волосы с рыжинкой.
Некоторое время мы молча вглядывается друг в друга.
Я откидываюсь на спинку дивана. Теперь Сережа дальше, а моя сила воли – крепче.
– Что происходит, Сергей?..
Он опускает голову, но тотчас же снова поднимает на меня взгляд.
– Можно, я сяду рядом?
Киваю.
Диван узкий. Сергей садится у самого края. Кладет руку на спинку дивана – почти обнимает меня. Это неправильно. Но я заслужила эту близость – тысячами сообщений, бессонными ночами, бесконечными разговорами с виртуальным мужчиной, которого я так сильно любила.
Я даже позволила бы себе испытать его прикосновение. Но Сергей не касается меня.
Кто же он на самом деле?
Что в нем от того образа, с которым я засыпала каждую ночь?
– Эмма… – он хочет продолжить, но сдерживает себя. У него такие счастливые глаза, будто мы герои разных историй. – Четыре года назад пропала моя племянница – ей было всего четырнадцать. За две недели – никаких вестей. И тогда знакомые знакомых подкинули мне номер телефона одного парня, который занимался частным сыском. Сказали, он профи, он поможет. И он действительно помог. Нашел девочку, за тридевять земель, – она сбежала со своим другом. Когда мы снова ее увидели… Это не передать словами, Эмма… Тогда этот парень, Адам, стал мне, как брат, понимаете? И вот, полтора года назад, он попросил меня о помощи.
Я словно в шлюпке. Сижу, не двигаясь, на диване, а, кажется, будто меня укачивает.
Его рассказ все меняет. И не меняет ничего.
Столько мыслей, столько вопросов, что я начинаю задыхаться.
И близость Сергея только все усугубляет.
 
– Мможно... чая?
– Конечно.
Он уходит на кухню.
Некоторое время я с закрытыми глазами слушаю, как закипает чайник.
Хочу запомнить все.
И свет, который просачивается сквозь сомкнутые веки. И запах корицы – теперь, с закрытыми глазами, я отчетливо его чувствую. Но больше всего я хочу запомнить это ощущение – когда Сережа готовит чай мне на кухне.
Я распахиваю глаза, чтобы убедиться, – да, это он.
– Без сахара? – раздается из кухни.
Я не вижу Сережу – его закрывает книжный стеллаж.
Подхожу к стеллажу, опираюсь о него плечом.
Сережа стоит у раскрытого шкафчика. В одной руке – сахарница, в другой – чайная ложка.
– Без сахара, – спохватываюсь я.
Опускаюсь на стул.
– И что это ббыла за просьба?
Сергей ставит на стол кружку, полную кипятка. Достает из коробки пирамидку с заваркой, опускает в кружку. Чайный пакетик погружается в воду.
Сергей поднимает взгляд на меня – я не успеваю увильнуть.
– Полтора года назад, в начале декабря, мы с Адамом встретились в баре. Тогда Адам рассказал мне об удивительной девушке с дефектом речи, которая по вечерам надевает парик и отправляется подглядывать за посетителями кафе. Эта девушка ему очень нравилась. Но она… – как это он выразился?.. – была взаперти. В своей квартире, в своих мыслях, в самой себе. Адам мог бы стать тем человеком, кому она откроется. Только ему нужна была помощь, потому что он – черствый мент, а увлечь ее мог только кто-то вроде меня: романтик, играющий на гитаре и строящий мосты.
Не понимаю.
Мне каждая мысль дается с трудом.
Я ставлю локти на стол. Упираюсь лбом в ладони.
– Послушайте, Эмма...
Я резко вскидываю голову.
– Мы уже давно на «ты»!
Сергей едва заметно кивает.
– Эмма, я понимаю...
Не даю ему договорить.
– Так кто же писал мне сообщения, ты или Адам?
Вместо ответа Сергей достает из коробки чайные пакетики и на столе выкладывает ими солнце. Затем круглыми печеньками обозначает в кругу глаза и улыбку. Он и сам пытается улыбнуться.
– Технически, мы оба. Адам рассказывал мне о тебе, пересылал твои сообщения – а я придумывал для тебя что-то приятное. Но потом…
Я сметаю со стола чайные пакетики и печенье.
– Ты обманывал женщину, о которой даже ничего не знал. Это подло!
– Я помогал своему другу сделать одинокую девушку счастливой, – Сергей говорит спокойно, но его лицо побледнело.
Качаю головой.
И резко встаю из-за стола.
– Я думала, что знаю тебя. Но ты для меня – чужой.
– Эмма!
Где-то я оставила кепку… Вот она, на диване. Букет растрепался. Ну и к черту его!
К черту их всех!
Я бросаюсь в коридор, но Сергей становится между мной и дверью.
Не могу его оттолкнуть. Поэтому, глядя ему в глаза, произношу:
– «Ссегодня мне приснился удивительный сон, Эмма. Будто я ттайком пришел к тебе, пока ты спала. Я cсел в кресло напротив ттебя и раскрыл книгу, но не читал ее, а ссмотрел, ссмотрел и ссмотрел, как ты спишь».
Это одно из его последних сообщений. Я помню их все. И я все их готова бросить ему в лицо. Но, оказывается, достаточно и одного.
Сергей застывает с приоткрытым ртом. Он ошарашен настолько, что позволят мне уйти. Оборачивается, когда я уже стою у лифта.
– Откуда… – теперь кажется, и у него дефект речи. – Откуда ты это знаешь?
– Откуда я знаю сообщение, которое ты переслал Эю… Адаму… – не важно? – у меня не осталось эмоций даже на то, чтобы злиться.
Я просто хочу исчезнуть. Для начала – с этой лестничной клетки.
– Я никогда не пересылал это сообщение Адаму.
 
Когда же приедет этот чертов лифт!
Сергей впервые касается меня – за плечи разворачивает к себе лицом.
– Это сообщение, как и все мои самые личные сообщения, я никогда не пересылал Адаму! Вообще – никому!