Нежный взгляд волчицы. Замок без ключа

В конверте лежала хелльстадская королевская корона — ну, фигурально выражаясь. Сварог летал в Хелльстад, когда еще не рассвело и Яна безмятежно спала с улыбкой на губах. Долго беседовал с Мяусом. Как он и думал, не имелось никаких наработок касательно наследования серебряной митры и алой мантии, Фаларен ничем подобным в жизни не озабочивался, полагая себя бессмертным и всецело полагаясь на пресловутое заклятье, как оказалось, зиявшее прорехой. Так и останется неизвестным, получил ли он в свое время бессмертие или просто крайнее долголетие, но он ни разу не подумал, что кто-то может его на престоле сменить. Митру Сварогу Золотые Болваны тогда вручили, охваченные чем-то вроде растерянности, хотя у роботов это наверняка называется как-то иначе. В их программе было заложено фундаментальное положение: престол пустовать не должен. Вот они, со всей доступной роботам мерой свободы, и усадили Сварога на трон, посчитав его самым вероятным преемником. Большего Сварог от Мяуса не добился — Золотой Кот оказался не в состоянии прочесть толковую лекцию о психологии хелльстадских роботов. Впрочем, Сварога и это вполне устраивало: Мяус ничего не имел против того, что его величество назначит себе преемника. В его программе подобного оборота дел не предусматривалось, следовательно, программе не противоречило. К тому же роботы обладают одним ценнейшим в данный момент качеством — они начисто лишены возможности удивляться…
А потому Мяус принял к сведению и исполнению очередные инструкции Сварога: вручить власть над Хелльстадом тому человеку, который по прошествии определенного срока явится в Вентордеран и произнесет пароль «Атлантида» — придуманный для пущей надежности, в этом мире такое слово знал один Сварог. Канцлер будет, конечно, не один — захватит с собой, кроме родных и близких, доверенных сотрудников своего кабинета, девятого стола, вообще всех толковых людей. С сотню наберется. Те же указания получили его ближайшие соратники в земных королевствах. Ну, а дальше… Хелльстад для веральфов не доступен. В качестве хелльстадского короля Канцлер будет располагать мощью, способной на равных потягаться с мощью Империи — даже если вся имперская техника перейдет в руки веральфов. А там уж — кто кого… Так что безвременная кончина лорда Сварога даже если и случится (во что верить, конечно, не хочется, но допускать нужно), окажется ничуть не бессмысленной.
И наоборот. Мяус получил строжайший приказ: никаким приказам Яны, если она вдруг в Хелльстаде объявится, не подчиняться, даже стакана воды не подавать. Более того, удержать возле Вентордерана с полдюжины гармов, тут Сварог ничего уточнять не стал, язык не повернулся. Гармы сами разберутся, что им делать…
Выйдя из здания, он обнаружил, что брагант стоит на прежнем месте как ни в чем не бывало, а все в нем сидящие (что обнаруживаешь лишь подойдя вплотную) держат на коленях руки с торчами наготове — понятное дело, кроме каталаунского колдуна. Облегченно вздохнув, вновь сел рядом с Брагертом и приказал:
— В Келл Инир на полной скорости. На подлете, когда останется уардов триста, зависните. Осмотримся сначала…
Когда манор Канцлера — я вам покажу «бывшего»! — провалился вниз, впервые в жизни приливной волной нахлынула натуральная слуховая галлюцинация — звон подрасстроенной гитары, резкие отрывистые аккорды, похожие на автоматную очередь и голос прапорщика Вильчура, светлая ему память:
 
 
За твое здоровье, Фуззи, за супругу и ребят!
 
Был приказ с тобой покончить — мы успели в аккурат.
 
Винтовку против лука честной не назвать игрой,
 
но все козыри побил ты и прорвал британский строй!
 
 
 
За твое здоровье, Фуззи, в память тех, с кем ты дружил!
 
Мы б оплакали их вместе, да своих не счесть могил.
 
Но равен счет, мы присягнем, хоть Библию раскрой:
 
пусть потерял ты больше нас, ты смял британский строй…
 
 
Потом он привычно, как много раз до того, отогнал все посторонние мысли и чувства, сосредоточившись на броске. Который начался в тот миг, когда брагант взмыл над манором Канцлера. Вольтер сказал когда-то: «Господь на стороне больших батальонов» (кстати, непонятно, с какого перепугу упомянул Господа записной атеист). Вряд ли у прыткого, как сперматозоид, шебутного эпатажника была хоть капелька военных знаний — он вам не Энгельс и наверняка понятия не имел, с какого конца стреляет мушкет. Хотя, вполне возможно, во времена Вольтера это утверждение было чистейшей воды истиной. Однако с тех времен изменилось многое. Давно уже признано: молниеносный и жуткий удар десантуры, пусть десантуры горсточка, порой дает больший выигрыш, нежели штыковая атака пресловутых Больших Батальонов.
 
— Зависли, командир, — доложил Брагерт.
С высоты уардов трехсот Келл Инир выглядел спокойным и безмятежным, как всегда, и напоминал красивый макет на столе придворного архитектора: великолепный Келл Инир и окружавшие его малые дворцы, кудрявая зелень парков и аллей, почти идеально круглое озеро, изящные мостики через ручьи, живые изгороди… Ни единого гвардейского корвета в прямой видимости, ни следов усиления. Конечно, в Келл Инире и окружавших его зданиях можно было спрятать не один полк, но Сварог на месте противника делать этого не стал бы: должны понимать, что он не нагрянет с многочисленным воинством, прилетит с небольшой группой, а в Келл Инире достаточно гвардейцев, стражников и телохранителей, чтобы без усиления справиться не то что с пассажирами одного-единственного браганта — с парочкой рот. А о роли принца Элвара, ручаться можно, никто не знает.
— Огородами, огородами, Брагерт, — сказал Сварог. — На бреющем, не спеша, на мягких лапках… Прямиком к Золотому Крыльцу.
Лихач Брагерт, выигравший три соревнования Империи по воздушной акробатике, кивнул и повел брагант на бреющем полете, то впритирку над кронами деревьев, то над живыми изгородями, мастерски лавируя меж зданий плавными виражами.
Неторопливо приближалось Золотое Крыльцо — затейливые перила в самом деле из чистого золота, полукруглый навес переливается натуральным перламутровым блеском, только ступени стальные, лишь крашеные под золото. Золото — металл мягкий, его быстро истерли бы подошвами и каблуками. Освоившиеся в Келл Инире прекрасно знают, что это один из многочисленных боковых входов, но, в отличие от всех остальных, пользуется им только Яна — ну, и Сварог, когда прилетал сюда с ней. Самый короткий путь к апартаментам Яны, позволяющий неспешной походкой туда подняться минуты за две — а бегом и вовсе пустяки…
Он одернул парадный мундир лейтенанта Бриллиантовых Пикинеров. Безвкусица редкостная: черный мундир щедро украшен алыми кружевами и золотым шитьем, густые ряды бриллиантовых пуговиц нашиты где только возможно, по фасаду и на рукавах. Но ничего не поделаешь — на гвардейцев мундир лейтенанта их полка подсознательно повлияет сильнее, чем любой другой наряд, а это даст выигрыш в драгоценные секунды — часто в таких делах счет идет на секунды…
Коли уж повысили в придворных чинах, даже через ступеньку, надо полагать, и воинских чинов не лишили. Но даже если охрана не усилена, все равно на пути к Яне восемь часовых: двое у самой двери, двое посередине коридора длиной ровнешенько в двадцать один уард (трижды семь — дважды благоприятное число), когда свернешь вправо, еще двое у подножия лестницы в двадцать одну ступеньку (аналогичная цифровая мистика), и, наконец, двое наверху, у двери в покои Яны. Восемь. Пусть даже не отменили для него и Каниллы доступ за Бриллиантовых Пикинеров, у Брагерта и каталаунца такового нет — а гвардейцы натасканы действовать жестко в отношении всех, кто пытается их миновать, не имея доступа. Список имеющих им известен назубок. Всякие заявления типа «Это со мной» здесь бесполезны. И нет парализатора, действующего струей газа на достаточно большом расстоянии вроде половины коридора или лестницы. Конструировать такой было бы слишком долго. Значит, придется с первого же шага стрелять на поражение, иначе не пройти.