Его волчица. Я тебя приручу (СИ)

Вдруг за дверью слышу знакомый голос, Костя бежит по коридору и зовет меня.
– Костя, мы здесь! – отзываюсь я, подскакивая к двери, словно не сидела сейчас полуживая.
И общими усилиями мы одолеваем железное препятствие и оказываемся на свободе. Хотя я по-прежнему считаю, что лучше бы нам переждать перестрелку в каком-то укромном месте. Беременная тут же срывается с места и несется в сторону выхода.
– Стой, да подожди же ты!
Ничего не остается, как бежать за ней. Понимаю, что она не видит ничего перед собой и не осознает опасности, но не могу бросить ее, чувствуя ответственность.
Не успокоюсь, пока она не окажется в больнице под надзором специалистов. Хватаю ее за руку, но она с удивительной силой вырывается. Вместо благодарности на меня льется поток ругательств на польском. Я ничего не понимаю, но пытаюсь жестами убедить свихнувшуюся женщину пойти со мной, спрятаться в какой-нибудь палате. Она продолжает сопротивляться, но тут вмешивается Костя, но не чтобы помочь мне, а, наоборот, отвести нас обоих наверх.
– Вера, зачем ты тянешь ее в палату? Кто это вообще? Надо сматываться отсюда. Женя уже наверху, побежал вызывать такси. Наша миссия здесь закончена. Я не подписывался на военные действия!
– Вежбицки запер нас, поймал с поличным. Меня, не ее. Я пыталась найти компромат, но тут везде камеры. А ее держал в железном боксе, какие-то опыты проводил. Он псих. Надо выбираться отсюда, согласна, но не лучше ли переждать, пока не перестанут стрелять?
– Ты не можешь знать, что за нами не придут, чтобы пристрелить, – говорит Костя, двигаясь по направлению к выходу. – Тут такое творится… Вообще не представляю, кто это – террористы, воры, полиция. Хрен разберешь. Но я тут не останусь.
– Что ты видел?
– Сам не знаю, но мы услышали шум, грохот, решили посмотреть, что случилось. Кажется, что-то взорвалось, ближе к выходу. Мы и так были на низком старте после твоих сообщений. Готовились тебя вызволять, если поймают. А тут шум-гам… Какое-то ЧП.
– Мы ничего такого не слышали, – удивляюсь я. – Да и из палат никто не выглянул на шум.
– Может, там никого нет? – предполагает Костя.
– Есть, я проверяла. По крайней мере в одной палате. Не суть! Надо уходить. Только… – чуть запинаюсь, но всё же признаюсь: – У профессора остался мой смартфон, а там контакты Беловых.
– Будем считать сопутствующим ущербом, – морщится Женя.
– Шибко учец! – подгоняет нас рыжая, которая всё это время не принимала участия в разговоре. И я согласна, что надо шибко бежать отсюда. Всё-таки в экстремальных обстоятельствах начинаешь понимать иностранные языки.
Я сильно подвела всю нашу команду, поспешив исследовать клинику. Наверное, было бы правильнее действовать через других пациентов или разговорить Вежбицки.
С другой стороны, хватит уже себя обвинять. Сделала, что смогла.
Не встречая никаких препятствий, перемещаемся до выхода, потом так же спокойно поднимаемся на лифте. У меня все поджилки трясутся. Не верится, что удастся выйти сухими из воды. Ужасно не хочется встретиться с безумным профессором и его ручными псами.
Но, естественно, везение заканчивается в тот самый момент, когда открываются двери лифта и мы натыкаемся глазами на силуэты людей, дерущихся в клубах дыма в сумрачном подземелье. Но людей ли?
Онемев, наблюдаю, как сильные и мощные мужчины, раза в полтора крупнее обычного, широкоплечие, гигантскими прыжками преодолевают пространство, отталкиваются от стен и набрасываются на охранников «Возрождения», и те, как игрушечные солдатики, брошенные мальчишкой в гневе, разлетаются в разные стороны и шмякаются об стены, застывая на полу безмолвными телами.
Кто-то пытается стрелять, но с нечеловеческой скоростью и громоподобными рыками нападающие гиганты уворачиваются от пуль, прыгая иной раз до самого потолка.
Невероятно. Может быть, у меня галлюцинации? Переведя взгляд на Костю, понимаю, что он точно так же ошарашен. Но он первым приходит в себя, выбрасывая руку в сторону и ударяя по кнопке лифта, закрывающей дверь.
 
Увы, створки двигаются очень медленно, с удручающе маленькой скоростью, да еще и мой возглас ужаса, вроде бы тихий и незаметный, привлек внимание некоторых монстров.
Только так их и могу называть, когда клубы дыма немного рассеиваются и я замечаю признаки растительности на их обнаженных торсах, на щеках, а также жуткие длинные клыки и горящие желтым глазищи. Что это за твари?
Мы с Костей просто оцепенели от ужаса, он долбит по кнопке, а я тихо дрожу в уголке, и только рыжая не боится – она падает на четвереньки и ощеривается, издавая утробное рычание. Мы попали в фильм ужасов, настоящий фильм ужасов! Это всё не может быть правдой, не может, так не бывает.
Как маленький пугливый ребенок, зажмуриваюсь и прячу лицо в ладонях, тихо сползая по стеночке, не зная, кого больше бояться – сумасшедшую рыжую, которую я сдуру пожалела и освободила, или жутких особей, направляющихся к нам. Но внезапно я слышу голос, знакомый и такой неожиданный в этом месте, что сначала не верю. Открываю глаза и вижу Демьяна, вспотевшего, в одних брюках, перемазанного грязью и кровью, но такого здорового и близкого, что в это сложно поверить. Он жив, я нашла его. И он спасет нас от этих тварей, я точно знаю.  
  
Глава 11. Вера. Долгожданная встреча
 
Робко улыбаясь, я шагаю ему навстречу.
– Вера? Что ты здесь делаешь? Костя? А это кто?
Он спрашивает быстро, жестко и по-деловому. Конечно, я не ждала ласкового приветствия, не в тех мы отношениях, да и условия крайне неподходящие, но отчего-то сердце, забившееся в груди птицей, замирает от разочарования.
Наивная, нарисовала себе прекрасную сказку о нашей любви, а она мне только пригрезилась. Люблю только я, а он… Ему на меня плевать.
– Я искала тебя.
– Здесь? Дура! Зачем ты сюда приехала? Ты рисковала жизнью!
Не такой благодарности я ожидала, но всё же я безумно рада, что он жив и здоров. А остальное неважно, смотрю и не могу налюбоваться, улыбаясь, как глупая влюбленная дура.
Демьян вовсе не красивый. Мужественный, да. Но не мускулистый, а скорее жилистый. Хотя я видела его больным, бледным и изможденным, а сейчас он пышет здоровьем и будто бы подкачался, загорел. Тело украшает вязь татуировок. Они по-прежнему завораживают меня и вызывают томительное желание потрогать их, обласкать пальцами, поцеловать…
Но Демьян не изменился, он такой же дикий и неприступный, грубый. Всё те же суровые брови над темными, почти черными глазами, впалые скулы, жесткий рот. Я снова не знаю, как к нему подступиться. Как и раньше. И опять язык прилипает к гортани от волнения, и я не знаю, как перед ним оправдаться, не могу подобрать слов.
– Мы вместе приехали, – вступается за меня Костя. – Не ори. Лучше объясни, что тут творится?
– Беспредел тут творится, – глухо говорит Демьян и сплевывает на землю сгусток крови. – Идите наружу, ребята вас проводят. Садитесь в машину и ждите. Нам нужно спуститься вниз и забрать кое-что из лабораторий.
– Что? – не церемонится Костя, озвучивая мой невысказанный вопрос.
– А вот это не твое дело, Костян.
– Предлагаешь идти в сопровождении этих?
Костя кивает в темноту подземелья, имея в виду монстроподобных существ, которые влегкую справились с охранниками. Но на свет выходят совершенно обычные мужчины, все, как один, в брюках на голое тело и высоких военных ботинках. Хмурюсь, переглядываясь с Костей. Ничего не понимаю.
– А что-то не так? – с насмешкой спрашивает Демьян, а потом обращает внимание на продолжающую тихо рычать рыжую, сидящую на полу. Он изменяется в лице и приходит в ярость, рявкая: – Это еще кто?!
 
– Мы вызволили ее из железного бокса, где профессор содержал ее точно зверя, выкачивал кровь. Ей срочно нужно в больницу.
Бесстрашно подхожу к несчастной и осторожно поднимаю ее на ноги.
– Я за нее отвечаю. И сама позабочусь о том, чтобы доставить в больницу.