Его волчица. Я тебя приручу (СИ)

– Вы не сделаете этого, – ощериваюсь, злобно глядя на безумного профессора.
– Почему же? – он насмешливо приподнимает бровь и поглаживает кнопку на устройстве, будто дразня меня. – Кто мне помешает? Вы, если честно, надоели. Благодаря тем деньгам, что я заработал на богатых клиентах наподобие тебя, я могу позволить себе благотворительность и наберу новую группу из бездомных, которых никто не будет искать.
– Вы не сможете избавиться от людей в современном мире, нас будут искать, вас привлекут к ответственности.
– Ты просто смешон, Демьян. Меня здесь скоро не будет. А на камерах предусмотрительно запечатлены прекрасные здоровые пациенты, по какой-то непонятной причине сбегающие из клиники. Может, захотелось насладиться жизнью после изнурительной болезни? Каждый сам себе объяснит исчезновение родственника. Колосс, мой мальчик, ты проголодался?
Вздрагиваю, услышав утробное рычание сродни раскатам грома. Оно раздается откуда-то сбоку. Поворачиваю голову, напрягшись всем телом, хотя понимаю, что ничего не смогу поделать при любом раскладе, и только сжимаю зубы от злости и бессилия.
Вежбицки меж тем подходит к стене, на которой крепится небольшой прямоугольный пульт управления затрапезного вида. Он нажимает несколько кнопок и поднимает два тумблера кверху, а потом с загадочным видом смотрит на стену слева от меня.
Она едет в сторону, предоставляя взгляду решетку с ржавыми прутьями. За ней темнеет жуткая рычащая глыба. От грозного рева Колосса у меня по коже пробегается мороз. Это огромного размера бурый оборотень, втрое или даже вчетверо больше обычного, с желтыми яростными глазами и оскаленной пастью. Из пасти капает слюна, зверь клацает зубами и роет когтями пол, словно разъяренный бык перед боем с тореро.
Но стоит профессору нажать на кнопку маленькой коробочки в его руках, как зверь утихомиривается и вздыхает, словно грустная собака, улегшись на пол и удрученно положив морду на лапы.
– Мальчик хочет кушать? Мальчик проголодался? – начинает противно сюсюкать профессор, расхаживая вдоль клетки. Зверь вскидывает голову и прислушивается. – Скоро мальчик славненько полакомится. Съест много вкусненьких и сочненьких людей. Я дам тебе фору, Демьян, – хитро смотрит он в мою сторону. – В моей жизни так мало развлечений, что я с удовольствием устрою себе шоу. Только посмей наброситься на меня, и ты пожалеешь.
Для демонстрации своего превосходства профессор поднимает решетку вверх, освобождая дорогу зверю, но тот не оставляет своего места, поскольку не получил команды от хозяина.
– Вы чудовище! – цежу глухо, отчаянно пытаясь найти выход из положения. 
– А где благодарность, Демьян? Неужели я не заслуживаю ее? Ты жив благодаря мне! Сейчас бы ты уже гнил в земле.
– Жив несколько минут? Столько вы мне отмерили? Я хотел предложить себя в обмен на спасение моих людей. Делайте со мной что угодно, ставьте эксперименты, заражайте и снова лечите, увечьте, только пусть они живут!
– Занятное предложение, – усмехается профессор, – но не заинтересован. Зачем мне непокорный ты, когда я смогу найти сотни бездомных, за копейки готовых расстаться с любой частью тела? Заболеть чем угодно? Ты отслужил свое и признан отработанным материалом. А отработанный материал уничтожает мой чудесный Колосс. Сейчас я отправлю его по потайному ходу, ведущему прямо в лес. А ты побежишь с другой стороны. В твою задачу входит догадаться, с какой стороны он будет тебя подстерегать. В любом случае он догонит тебя! Прощай, Демьян!
 Почувствовав, что руки и ноги свободны от оков, отщелкнувшихся после нажатия очередной кнопки, вскакиваю, намереваясь напасть на Вежбицки, – и будь что будет. 
Но тот качает головой и двигает рычажок на пульте. Ощущаю слабый писк в голове. Возможно, я тоже какой-то своей частью воспринимаю ультразвук, но могу ему сопротивляться, ведь меня не тренировали годами подчиняться сигналам устройства.
Зверь же привстает на лапы и голодным взглядом пожирает свою будущую жертву. Еще одно нажатие кнопки – и он набросится. Кинув последний взгляд, полный лютой ненависти, на профессора, устремляюсь к выходу, чтобы попробовать найти своих людей и предупредить их об опасности.
 
Несусь как ветер, не видя ничего вокруг себя, только вперед, только быстрее преодолевать расстояние. В предрассветных сумерках лесные просторы кажутся бесконечными и зловещими, и только нюх оборотня помогает ориентироваться, отделяя чужие запахи от тех, что принадлежат стае.
Продолжаю бежать с немыслимой скоростью, но спустя какое-то время осознаю, что зверь позади. Чувствую его незримое присутствие по тому, как сотрясается земля, колышутся деревья и лесные жители сходят с ума от страха, разбегаясь и разлетаясь кто куда.
Впереди вижу силуэты испуганных людей, бегущих в разные стороны. Узнаю Михала, Веру, еще несколько своих. Догоняю их, но что толку. Они уже и так поняли, что смерть идет за ними по пятам, наступает на пятки. Неважно, кто именно идет по их души.
Жуткий рык разносится по лесу, сотрясает верхушки деревьев, земля дыбится под ногами. С разбегу ловлю Веру, перехватив за талию, крепко обнимаю ее, вдохнув терпкий запах страха, перемешанный со свежим сладковатым ароматом. Она бьется в моих руках, пытаясь вырваться, и я удивляюсь ее силе.
– Прекрати бороться, это я, – пробую ее утихомирить и прижимаю к стволу дерева. На меня смотрят широко распахнутые глаза цвета изумруда, двумя огонькам лучась в темноте. Она оборотень, не человек, не пара мне. Но даже сейчас я понимаю, как она стала дорога, как желанна, что не могу смириться с тем, что ее растерзает зверь.
– Ну и что, что ты! – ярится Вера, стуча по груди кулаками, неожиданно сильно и больно. Ловлю себя на мысли, что придется привыкнуть к ее звериной силе, которая никак не вяжется с внешней хрупкостью и нежностью. Но неожиданно меня это совсем не пугает. – Что это за тварь? Что происходит? Где ты был? Откуда взялся?
– Долго объяснять, нам нужно попытаться бежать, иначе он нас сожрет.
– Но куда?
Вместо ответа встряхиваю:
– Обратись. Вдруг он не тронет свою. Быстрее.
– Что? Я не буду! А как же ты? – мотает она головой.
– Тебе есть дело до меня? – удивляюсь, не сумев побороть желание задать этот неуместный и несвоевременный вопрос.
– Мне есть дело до всех! – вскрикивает она, а потом земля идет трещинами, раскалывается на части, и одно дерево, чьи корни вывернулись наружу, стремительно падает прямо на нас.
Это огромная разлапистая ель, которая скрывает нас под собой, жестко припечатав к земле. Ничего не могу поделать и падаю на Веру, успев лишь подсунуть руки ей под спину, чтобы уберечь от удара, но она всё равно больно ушиблась, на несколько мгновений отключившись.
Утыкаюсь носом в теплую шею и, не удержавшись, слизываю горячую испарину, целую приоткрытые губы, потом прислушиваюсь к мерному биению сердца.
Жива. Инстинкт выживания диктует свои правила. Совершенно не к месту во мне вспыхивает горячечное желание, и я не нахожу в себе сил сопротивляться ему. Желанная самка лежит подо мной, мы надежно скрыты ветвями дерева, и зверь проскочил мимо, не заметив нас.
 Хочу Веру, как никогда в жизни не хотел никого. И, что самое страшное, понимаю, что никогда никого и не захочу. Если она отвергнет меня, пойду за ней хоть на край света, заставлю быть своей, пока она не научится меня любить. Но до этого еще далеко, а пока нужно попытаться спасти своих людей. Даже ценой жизни.
Я могу умереть сегодня. А могу спастись и начать завоевание любимой женщины. Два пути – и другого не дано.
 
Растормошив Веру, шепчу ей:
– Можешь оставаться тут, я пойду спасать остальных.
– Я не оставлю тебя и наших людей, – тихо, но твердо говорит она в ответ прямо мне в губы. И я сдаюсь желанию, отвоевав у судьбы еще несколько минут, позволив себе впиться к сладкие манящие губы, до крови, до боли, до сумасшествия целуя Веру.
– Простила? – спрашиваю осипшим голосом, вглядываясь в глаза, подернутые мутной дымкой страсти. Мне так важен ответ на этот вопрос, и вместе с тем я понимаю, что для него слишком рано.