Дочь Вороньего Короля (СИ)

— Гарпии делают свои дома на деревьях и из этих же деревьев, — заключил Лариэс.
— Именно. Спити спасли целый народ, и народ благодарен им, как верным товарищам. Гарпии заботятся о молодой поросли, удобряют и поливают, борются с паразитами. Они сосуществуют с лесом, понимаешь?
Лариэс кивнул.
— Поэтому каждый браконьер или лесоруб — враг для них? — пришел юноша к выводу.
— Злейший враг, — согласилась Орелия. — Ведь люди убивают их друзей.
Лариэс сокрушенно покачал головой. Он и представить себе не мог, что деревья — простые деревья! — могут стать для кого-нибудь больше, чем просто строительным материалом, растопкой, или товаром на продажу.
— Это заставляет задуматься, о Древняя, — произнес он.
— Правда? Это хорошо. Когда человек думает, он развивается, так что ты на верном пути, мой юный друг.
Лариэс хотел сказать что-нибудь в ответ, но в этот момент они перевалили через очередной холм, и юноше стало не до болтовни. То, что открылось его взору, поражало своей величественностью и мощью.
Огромные — в восемь или девять человеческих ростов стены, могучие круглые башни, чуть выступающие вперед, и флаги — полотнища зеленого цвета с раскинувшим крылья филином на них, — гордо развевающиеся на ветру. Они достигли Кастэллума, столицы Волукрима.
  
Глава 9
 
Как и в Виннифисе, их уже ждали на въезде. Большой отряд пехотинцев каррасов в полном вооружении впечатлил Лариэса. Каррасы были именно такими, как он видел на гравюрах: высокими и широкоплечими с птичьими головами. В руках каждый из горцев сжимал блестящую на солнечном свете глефу, за поясом носил короткий меч и был облачен в тяжелые латные доспехи без шлема.
Лариэс, подобравшийся к принцу, кивком головы обратил внимание господина на этот факт.
— Если честно, не знаю, в чем причина подобного, — признался принц.
— Это знак того, что нас встречают с миром, — объяснила материализовавшаяся слева Мислия.
— Ну и как, поболтала с птичкой? — хитро прищурился принц.
— Поболтала, — скривилась первая Тень. — Но без особого толка. Из нее полезных сведений клещами не вытянешь, хотя, казалось бы, читать по лицу сможет даже слепой. Совершенно не понимаю матриарха.
Разговоры затихли, каждый из воинов внимательно и с некоторой напряженностью разглядывал волукримских латников, инстинктивно держа руки возле оружия. В случае, если произойдет нечто непредвиденное, они ценой своих жизней сумеют купить достаточно времени для того, чтобы Мислия активировала Ладью и перенесла его высочество обратно в Сентий.
Вблизи каррасы выглядели еще внушительнее. От них исходило ощущение силы и собственного достоинства, латы сверкали так, что в них можно было смотреться вместо зеркала, на оружии нельзя было заметить ни единого пятнышка или царапины, да и сами иссеченные шрамами горцы производили впечатление настоящих псов войны, много чего повидавших на своем веку.
Отряд Тариваса замер перед встречающими и Эрато выехала вперед.
— Приветствую доблестных защитников столицы.
— Приветствуем тебя, госпожа! — рявкнул хор из трех десятков луженых глоток.
«Интересно, а почему они общаются на всеобщем?» — задумался Лариэс. — «Язык Аэтернума не должен быть в ходу у нелюдей, или я чего-то не понимаю? Хотя, акцент, конечно, страшный, это да».
А каррасы, меж тем, расступились, пропуская невысокую девушку, восседавшую на небольшой, изящной — как и она сама — лошадке. Девушка эта была облачена в роскошное платье багрового цвета с высоким воротом и вышитыми на рукавах драконами. Ее спину укрывал легкий малиновый плащ тончайшего шелка, а на ногах красовались сафьяновые сапожки. Небольшие аккуратные руки скрывали шелковые перчатки, причем на правом указательном пальце красовался золотой перстень с огромным рубином. Рубины же сверкали каплями застывшего пламени в ее серьгах и ожерелье, уложенном на высокой груди поверх ткани платья.
Роскошные волосы — еще более рыжие, нежели у Вилнара — были собраны в замысловатую прическу, скрывая левую половину лица. Впрочем, особой нужды в этом не было, так как все лицо девушки закрывала изумительной работы серебряная маска.
 
Сомнений быть не могло — им навстречу выехала стихийная чародейка Игнис Фейргебор, приемная дочь и наследница самого Вороньего Короля.
— Здравствуй, Перышко, — произнесла девушка. — Как добрались?
Голос у нее был на удивление хриплым и низким, совершенно не гармонирующим с внешним видом, но все-таки Лариэс должен был признать, что звучит он весьма приятно.
— Здравствуй, Огненная. Мои гости не причиняли хлопот, — весело отозвалась гарпия.
— Ридгар, Орелия, — девушка вежливо склонила голову и губы серебряной маски раздвинулись в улыбке, повторяя, как догадался Лариэс, движения мышц ее лица, — я рада видеть вас. Могли бы навещать чаще.
В этих словах Лариэсу почудилась почти что детская обида. Кажется, принцесса действительно была расстроена тем, что бессмертные друзья отца редко находят время для посещения далекой северной страны.
— Непременно, — усмехнулся Ридгар. — Как только ты найдешь себе мужа.
Игнис фыркнула.
— Только после того, как ты обзаведешься супругой.
Кающийся расхохотался, затем соскочил с коня и, в два прыжка преодолев отделяющее их расстояние, сграбастал девушку в объятья и радостно закружил ее.
— Я скучал без твоих острот, крошка, — он поцеловал принцессу в лоб и только после этого отпустил, отступив на два шага и внимательно оглядев собеседницу. — Но как же быстро ты растешь!
— А вот отец считает, что я все еще маленькая девочка, — улыбнулась Игнис.
— Рид, отстань от нашей совсем взрослой принцессы, — Орелия тоже покинула седло и, легко отстранив Кающегося, подошла к Игнис и по-матерински обняла ее, шепнув что-то на ухо.
Игнис сразу же подобралась, в глазах мелькнуло пламя ярости, и она взглянула на Блаклинт. Несколько мгновений Лариэсу казалось, будто особа королевских кровей, подобно гарпии, выскажет все, что думает о ривеландской принцессе, однако та, сделав над собой видимое усилие, заговорила учтиво, вежливо и официально.
— Ваше высочество Блаклинт Иссон, я полагаю?
Северянка, более бледная, чем обычно, нервно кивнула.
— Приветствую вас на землях Волукрима. Не скажу, что рада лицезреть вас, прошу прощения за это.
Произнеся это, она вежливо кивнула принцессе — как равная равной. Блаклинт поспешила слезть с лошади и приветствовала Игнис, как того требовал этикет, выказав при этом больше почтения и дав понять, что готова вести разговор с позиции просителя.
— Благодарю, ваше высочество, — произнесла она, стараясь не выдавать волнения.
Быть может, Игнис это и обмануло, но Лариэс, успевший уже немного понаблюдать за ривеландской принцессой, понял, что та сильно нервничает. Удивительного здесь было мало — у Игнис Фейргебор имелись все основания ненавидеть Иссонов. Поговаривали, что волшебная серебряная маска призвана скрыть кошмарные раны, нанесенные лично Кайсой Иссон. А даже если это и выдумали, то уж гибель родителей огнерожденной и захват ее страны точно были на совести Дикой Розы Севера.
На помощь растерявшейся Блаклинт пришел его высочество. Таривас спрыгнул с лошади и решительно направился к принцессе. Два карраса тотчас же заступили ему путь, но он, задействовав толику своей магии, отодвинул их и, оказавшись перед огнерожденной, картинно упал на одно колено.
— О прекраснейшая из дев, Таривас Вентис приветствует тебя, — принц склонил голову и одновременно с этим протянул руку, — дозволь мне припасть губами к твоей руке.
 
Это было вполне в духе наследника престола. Лариэс ухмыльнулся, готовясь наблюдать за представлением. Что-что, а кружить головы молоденьким барышням, его господин умел лучше всех на свете! И сейчас тому всего лишь требовалось продемонстрировать свои выдающиеся таланты на принцессе.
— Ставлю золотую марку, — шепнул он Мислии, — что принцесса не продержится и пяти минут.