Вверх по реке (СИ)

— А тут прибывает снизу ваш пароходик, хотя по реке уже несколько месяцев никто не ходит. Демона, видите ли, боятся, а вы, значит, не испугались, да?
— Нет больше демона, — решительно заявил я. — Ну или в ближайшее время он никого не тронет.
— Вы, значит, с ним справились?
Теперь я заметил нехороший блеск в глазах фон Клоца. Да и вахмистр с обоими бойцами не торопился покидать кабинет. Полковник прощупывал нас, пытался понять, кто такие эти странные люди с парохода и чем ему грозит наше прибытие.
— Не было никакого демона, — объяснил я, — а только сильный шаман, который наводил туман и племя, а может, и несколько племён дикарей. Они убивали команды и грабили корабли. Нам удалось если не прикончить, то неплохо потрепать этого колдуна. Если пройтись по окрестным деревням, можно будет много интересного найти.
Полковник помолчал какое-то время, задумчиво помял большим пальцем угол рта. Поймал себя на этом и тут же положил руку на стол.
— И как вы справились с шаманом? — спросил он, наконец.
— Снаряд из трёхдюймовки он слопать не сумел, — усмехнулся я.
Фон Клоц глянул на вахмистра, и тот кивнул в ответ. Опытный вояка сразу понял, что скрывается под брезентовым чехлом на носу нашей «Нэлли».
— Знаете, — полковник сел свободнее, сложив руки на груди. — Я бы хоть сейчас пропустил вас, но заварушка на мосту связала всех нас. У розалю на том берегу неплохая артиллерия — они лупят по нашему берегу, но и на вас отвлекутся. Я-то прикажу своим канонирам не стрелять по вашему пароходу, а вот за ребят с того берега поручиться не могу. Спасёт вас трирский флаг или нет, не знаю. Сами же понимаете, стреляют не по флагу, а по обводам.
Он предлагал нам задержаться у него в гостях. Возможно, до завершения очередного обострения конфликта вокруг Большого моста. А может быть, и дольше — пока не разберутся с деревнями дикарей, что могут стоять за нападениями на корабли. И вряд ли у нас есть возможность отказаться. Не то, чтобы моя миссия была такой срочной, однако торчать здесь неизвестно сколько в мои планы никак не входило.
Я хотел уже возразить, сказав, что мы готовы идти не свой страх и риск, однако тут распахнулась входная дверь. На пороге стоял взмыленный курьер. Радио и полевому телеграфу срочную новость не доверили, что не было такой уж редкостью даже на фронте.
— Навалились! — выпалил курьер. — Собрали силы и навалились так, как не было ни разу.
— Вахмистр, — тут же вскочил со стула фон Клоц, — передайте приказ всем на мост.
Полковник обернулся к нам.
— А вам пока лучше вернуться на пароход, — заявил он. — Возможно, именно сейчас решится судьба Большого моста.
— Капитан, — велел я гному, — возвращайтесь на «Нэлли» и ждите меня. Полковник?
— Я с тобой, — махнул рукой Кукарача. — Погляжу хоть поближе на ваших розалю.
Фон Клоц спорить не стал, велел нам следовать за ним.
Вахмистр с обоими солдатами давно покинул кабинет полковника, и мы с Кукарачей были единственными сопровождающими фон Клоца. Стремительным шагом тот пронёсся по коридору штаба, располагавшегося в небольшом домике всего в нескольких сотнях метров от укреплений. Задержался только в комнате связистов, заглянул туда буквально на пару минут, отдав приказ связаться с «этим понтярщиком», и направился к выходу.
Оружия мы с собой с «Нэлли» брать не стали. Конечно, у меня был при себе нож, что я не спешил афишировать, однако кобуру с пистолетом пришлось оставить на пароходе, чтобы не провоцировать вахмистра. Перед тем как выйти из здания штаба фон Клоц вооружился самозарядным карабином и такие же предложил нам с Кукарачей. Мы отказываться не стали. Судя по захлебывающемся стрекоту пулемётов и частому уханью пушек, на мосту сейчас очень жарко.
Рядом с укреплениями мы оказались через считанные минуты. Туда уже спешили другие солдаты, занимая позиции. Они падали в любое укрытие и тут же начинали стрелять по врагу. А Альянс и в самом деле попёр сильно — таких наступлений я с первых попыток деблокады Недрева не помню.
По широким пролётам Большого моста бежали десятки солдат — в основном чернокожих или орков — потрясая холодным оружием. Прикрываясь ими как щитом куда осторожнее, наступали бойцы в астрийской колониальной форме, вооружённые новенькими пистолет-пулемётами «Ригель». Они поливали передовые укрепления длинными очередями, заставляя наших бойцов пригибать головы, чтобы не поймать пулю. Пушки Альянса лупили часто — фугасные снаряды то и дело взрывались на передовых позициях, подбрасывая в небо куски баррикад и человеческих тел. Наши орудия отвечали им, оставляя в рядах наступающих кровавые просеки.
 
Полковника фон Клоца вызвали вовремя — ещё немного и нас просто сомнут, задавят числом, бой вырвется за пределы моста, что ограничивают врага. И тогда нам точно конец. Мы с Кукарачей даже до «Нэлли» добраться не успеем. Я подумал, что надо было принимать предложение фон Клоца и убраться на пароход. Приказать капитану идти под мостом на свой страх и риск — всё равно шансов выжить будет больше чем сейчас.
Первым, что я заметил, была совершенно неэффективная работа пулемётчиков. Пускай их тут было много, и на каждые пять «мартелей» приходился один лёгкий «манн», они не могли сдержать наступление врага. Здесь, в колониях, никто ещё не понял, как отбивать атаки волнами, заставляя противника, даже имеющего многократное численное преимущество отступать из-за несоразмерно больших потерь.
— Полковник, — обратился я к фон Клоцу, — может быть, вы сочтёте нахальством мои слова, но я хотел бы дать вам несколько советов относительно устройства обороны.
— Валяйте, — кивнул тот, дважды выстрелив в наступающих врагов, — я готов принять советы от кого угодно.
Мы с ним и Кукарачей укрылись за прочной баррикадой, сложенной из каменных блоков. Она явно была чем-то вроде командного пункта фон Клоца, откуда он руководил обороной на передовой.
— «Мартели» должны стрелять не по своим участкам, чтобы увеличить сектор поражения. «Манны», наоборот, перейти на кинжальный огонь, разбивать группы врагов, не давать им собраться для рукопашной. Стрелкам сосредоточиться на штурмовиках с «ригелями» и пулемётами «Шатье», а не тратить патроны на оборванцев, что прут первыми.
— Дельные слова, — кивнул фон Клоц, и тут же отправил нескольких курьеров на передовую.
Конечно, выполнять его приказы было сложно, особенно пулемётчикам за «мартелями» — стрелять не по врагу, что бежит на тебя, а по тому, что атакует соседа, надеясь только на другого соседа, что прикрывает тебя, весьма непросто. На фронтах в Аурелии для этого есть корректировщики, часто эту роль на себя берут вторые номера пулемётного расчёта, они не дают первому номеру сбиться и начать палить по врагу, прущему на их позицию. И всё же в пулемётчики отбирали людей с крепкими яйцами, и авторитет полковника фон Клоца стал неплохим подспорьем. Очень скоро «мартели» стали бить куда эффективнее, выкашивая вооружённых только холодным оружием людей и орков целыми рядами. С «маннами» управлялись более опытные солдаты, они выделяли сбивающихся в группы врагов, уничтожая их кинжальным огнём, с безжалостной эффективностью.
И розалю дали слабину — потери от пулемётного огня оказались слишком велики. Наступающие цепи начали залегать, ища укрытия среди трупов и остатков укреплений, разнесённых артиллерией на куски.
— Вот так! — крикнул фон Клоц. — Съели!
Он отправил курьера к артиллеристам, чтобы активнее вели противобатарейный огонь, оставив в покое мост. Теперь на его пролётах и пулемётчики справятся, а пушки пускаю заткнут вражеские орудия с того берега.
 
А потом к врагу подошли подкрепления, и я понял, что мы обречены. Видимо, командование Альянса решило взять Большой мост любой ценой — и они пустили в бой всё, что у них было. По пролётам застучали тяжёлые сапоги гигантов-наёмников в тяжёлой броне, со штурмовыми щитами, вооружённых боевыми дробовиками «Сегрен». Они прикрывали орков и людей в кирасах и шлемах с пулемётами «Шатье», плюющимися длинными очередями, и астрийцев с «ригелями». А перед ними по мосту бежали, наверное, около сотни полуголых чернокожих и орков с саблями и топорами в руках. Они неслись вперёд, подгоняемые резкими свистками, а когда и ударами плетей от надсмотрщиков. Вопль этой толпы, что гонят на убой, слышен был, наверное, и по сторону Белого моря.