Зайтан-Бродяга (СИ)
— Можно я тебя обниму?
— Меня? — Гляжу на девку, не знаю, что и ответить.
— Здесь ещё кто-то есть? — Спросила и улыбнулась, головой вертит точно осматривается, а глядит на меня. Добрый взгляд, открытый. — Ну так что, будем обниматься?
— Ну. Если ты настаиваешь. — Что ей ещё сказать? Обнимали меня девки и не раз, но что бы с разрешения? Не припомню я такого.
Подбежала, повисла на шее. Жмётся всем телом, взъерошила мои волосы, заглянула в глаза и поцеловала. Да так крепко, что голова пошла кругом. Целует, гладит по щекам, губы у неё сладкие как смолка из сот пчелистых. Не знавал я таких поцелуев. Дышать нечем, а она не отпускает. Раскачивается земля под ногами, кусты, деревья всё плывёт. Задыхаюсь от счастья, пропадаю. В голове шумит, перед глазами видения. Лунная ночь, колокольня. Хозяйка Кхну угощает тёплой юшкой. Болотник в рыбацкой сетке с топориком, тёплое озеро. Пластина из жёлтого металла. Лачуга на болоте, цветы баюки, мошки.
— Эй, ты чего там делаешь? — Тормошит Карлуха. — Как угораздило?
— Где она? — Завертел головой, ветка по щеке царапнула. Стою в зарослях колючих кустов, нога застряла.
— Ушла. Указала где тебя отыскать и дала дёру.
— Куда ушла?
— Туда. — Карлуха показал на пригорок. — Зарёванная убежала. Чем обидел? Ущипнул или брякнул что-то не к месту?
— Кто обидел?
— Кроме тебя некому. — Карлуха протянул руку. — Цепляйся, помогу вылезти. Пусть уходит если такая гордая. Сама позвала, а потом плачет. Помнишь Аську Кособокую?
— Портниху? — С большим трудом высвободил ногу, полез между веток. Карлуха тянет за руку, помогает.
— Ага. — Кряхтит мелкий, упирается ногами в песок. — Как же ты туда забрался? Пихнула гадина? Она мне сразу не понравилась. Сюнделем вертит как хочет, вот и тебя закрутила.
— Закрутила. — Нет смысла отпираться. Оцарапал руки, разодрал щеку, насилу выбрался. — А чего ты про Аську вспомнил? — Спросил у мелкого и плюнул на оцарапанные пальцы.
— Чего спросил? — Улыбается Карлуха. — Она тоже плакала. Поначалу глумилась, на смех поднимала, а как всё случилось, убежала. Сорвала мою любимую занавеску, ту что в горошек. Замоталась в неё и дала дёру.
— Повезло Аське.
— Ага, подвезло заразе. — Карлуха пригорюнился. — Хорошая была занавеска, почти новая. И куда она её задевала?
— Почему не спросил? — Склонился к воде, умываюсь. Карлуха уселся неподалёку.
— Я бы спросил, так некого. Сторонится, бежит точно у меня рога на лбу выросли.
— Что с кашей?
— Стоит каша, тебя дожидается. — Поднялся Карлуха, отряхнул штаны. — Слышь Бродяга. Что с Михалычем делать? Может давай я его. — Коротун достал нож.
— Спрячь. Мы не разбойники. Где он?
— Там, где и был. — Мелкий плюнул под ноги, сунул за спину нож, прикрыл рубахой. — Под кустом, дрыхнет. Девка его усмирила, Сюндель руки за спину связал. Гунька камыша нарезал, плетухой этого гада накрыл. Твою постель я стелил, и камыш таскал и плетуху на холме резал. Все пальцы изранил, пока надрал. А этот гад, Михалыча одел и спать уложил. С чего вдруг?
— Пошли.
— Куда?
— Поглядим на Михалыча.
***
Сидит Михалыч под кустом глазами хлопает. Смотрю на него, а он на меня. Сюндель прознал что девка ушла, схватил автомат и убежал. Не стал я его останавливать, пусть хоть все разбегутся.
— Развяжите. — Просит Михалыч чуть не плачет. — Не помню я ничего. Богом клянусь не помню.
— Ты Бродягу удавить хотел. — Поведал Гунька.
— Не помню. — Вертит Михалыч головой, глаза бегают. Напуган он, сильно. — Как выбрались из болота помню. Развели огонь тоже помню. Дальше темнота. Проснулся руки болят, связаны. Почему не знаю.
— Радуйся, что проснулся. — Рычит Гунька. — Поверил я тебе. А ты. — Махнул Гунька рукой и отошёл в сторонку.
— Клянусь не помню. — Оправдывается Михалыч. — Совсем ничего не помню.
— Чего же он тебе такого наобещал? — Карлуха поглядел на Гуньку. Прошёл к Михалычу присел рядышком. Набрал пригоршню песка, высыпал и снова набрал. — Помнишь, как меня под зад пнул?
— Помню. — Михалыч кивнул. — Это помню. Как через болото шли тоже помню. В трусах ходил, курил. Дальше провал в памяти. Богом клянусь.
— Да кто он тебе такой что ты им клянёшься? — Спросил Карлуха. — Бродяга, чего мы с ним возимся. — Злится мелкий, бросил песок под ноги, вскочил. — Утопим в болоте и все дела.
— А как же патроны? — Напомнил Михалыч. Вертит головой, ищет поддержки. Глядит то на меня, то на Гуньку. — Без моей помощи не отыщите. Я Вам всё отдам.
— И много у тебя патронов? — Карлуха поскрёб щеку. — Где они?
— Я покажу. — Михалыч громко сглотнул. — Забирайте всё. Я уйду, Вы здесь оставайтесь.
— Как же мы заберём? — Карлуха посмотрел на меня, лыбится. — Он пойдёт, мы останемся. С причудами дядька. — Мелкий плюнул на ладони, растёр. Склонился над Михалычем. — Сам притащишь?
— Нет. — Михалыч завертел головой. — Не утащу я всё.
Пойдём все вместе. Укажу где склад и уйду через пещеру. Больше Вы меня не увидите.
— Врёт он всё. — Заключил Карлуха, сцепил за спиной руки, прогуливается, глядит в небо. — Шкуру спасает.
— Незачем мне врать. В рюкзаке десять пачек. Забирайте. В пещере склад. Консервы, одежда, медикаменты. Всего навалом.
— Навалом? — Переспросил я.
— Ага. — Михалыч закивал. — Прости Бродяга. Не знаю, что на меня нашло? Контуженный я, переклинило. Выручай.
— Может и не врёт. — Мелкий полез в мешок. Роется в вещах Михалыча. Непринято у нас такое делать. — Десять штук. В таких же обёртках как Шванькины девки заработали. Гляди. — Карлуха показал пачку. — Видал как блестит? Маслом испачканы.
— Положи на место. — Злится Гунька. — Не твоё, не трогай.
— Так я не по злому умыслу в мешок полез. — Оправдывается Карлуха. — А если врёт? Как проверишь?
— Уходить пора. — Поторопил я. — У нас, два пути. Обратно в Бочку или. — Я посмотрел на Михалыча. Сидит, опустил голову.
— В Бочку не пойду. — Сообщил Карлуха, завязал мешок, на него и уселся. — Не вернусь покуда там пришлые.
— И я не вернусь. — Ответил Гунька.
— Правильное решение. — Одобрил Михалыч. — В пещеру пойдём. Разбогатеете. Всё то что не унесёте, обязательно перепрячьте. А потом.
— Заткнись. — Прошипел Карлуха. — Мы уже лопатины перепрятали. И всё из-за тебя гад.
— Я-то тут причём?
— А чьи дружки нас? — Коротун пригрозил кулаком.
— Оба заткнитесь. — Рявкнул я. — К ближайшему поселению два дня пути. Консервы на исходе. Можно охотится, рыбу ловить. С голоду не умрём.
— Зачем Вам охотится? — Михалыч подался вперёд, хотел подняться. Карлуха не дал, усадил на место.
— Сиди морда. — Шипит мелкий. — Ещё раз дёрнешься.
— Руки отекли. — Жалуется Михалыч. — Пить хочу.
— А давайте я его напою? — Предложил Карлуха. Глядит на меня ухмыляется. Михалыч закивал, согласен он. — Пошли на болото. Я и местечко хорошее присмотрел. Сбегаю за лопатиной и пойдём.
— За какой лопатиной? — Насторожился Михалыч.
— За топором. — Пояснил Гунька.
— Уймись! — Прикрикнул я на Карлуху. — Не разбойники мы. Хочешь уйти, ступай, держать не буду.
— Да ладно тебе. — Карлуха уселся возле вещей. Полез в свою торбу, вынул лопатину, нюхает. Скривился.
— Ступай вымой. — Присоветовал Гунька. — Песочком потри. Хорошо три не ленись.
— Бродяга. — Позвал Михалыч. — Развяжи. Бежать мне некуда.
— Перебьёшься. — Ответил Гунька, склонился, проверяет верёвку. — Нет тебе веры, сиди смирно.
— Развяжите его. — Сказал строго.
— Ты чего? — В один голос спросили Гунька и Карлуха. Мелкий обронил лопанину, вскочил точно его ужалили.
— Развязывай. — Повторил ещё строже. — Оружие не дадим. Захочет сбежать, пусть бежит.
— А как же? — Карлуха запихал лопатину в торбу, подбежал ко мне, дёргает за рукав. — Сбежит не найдём схрон. Обманет, сам всё выгребет.
— Не нужны мне патроны. — Растирая руки прошипел
Михалыч. Пальцы не сгибаются, места от верёвки посинели. — Забирайте. — Гримасничает Михалыч, дышит на руки — Можно водички?