Зайтан-Бродяга (СИ)
— Там она. — Повернул людоед голову, глядит на кусты. — Ты посиди, я схожу.
— Не нужно. Сам пойду.
Покачиваюсь на ватных ногах, перелезаю через мебель. Поломанный стол лежит на боку, панцирная сетка от кровати, табурет к верху ножками. В голове гудеть перестало, а вот ноги всё ещё слабые, и башка чуток подкруживается. Пока перелезал дважды грохнулся, что за место такое? Дом без крыши, сарай или ещё что-то, так сразу и не поймёшь. Стены поломаны, растут кусты, деревья. Повсюду трава, мох, пищат комары, роятся мошки.
— Эй! — Позвал людоед. — Куда тебя понесло? Вылезай, здесь твоя кханкая.
— Бродяга, родненький. — Слышу знакомый голос. — Здесь я. Здесь.
Выбрался, обнял Кхалу прижал к себе. Держу крепко, боюсь, как бы снова не потерялась. Прижалась, дышит в грудь, гладит тёплыми ладошками по спине.
— Я это. — Заговорил людоед. — Пособирал наши вещи. Сумку кханкая принёс. Топор и плеть отыскал. Один тесак нашёл, второй потерялся.
— Прости Бродяга. — Шепчет Кхала. — Не всё я умею и не всё знаю. Голова болит?
— Гудит немножко.
— У тебя кровь. — Переполошилась кареглазая. — Нос болит?
— Нет, не болит.
— Почему они спят? — Спросил крукль.
— Побочный эффект перехода. Провал заперли, я не знала. — Пояснила Кхала, и усадила меня на травку. — Бмхарт дай мою сумку.
— Как мы сюда попали? — Сижу, смотрю на Кхалу. Роется в своей торбе, ищет что-то. — Провал? Кто его запер?
— Закрыли совсем недавно. Кто не знаю. Провал — это дорога во времени и пространстве. — Смочила тряпочку водой из бутылочки, вытирает мне лицо. — Провалы не стабильны. Нет ключа, выпадешь невесть где.
— Эх ты, недоучка. — Взял Кхалу за руку, легонько щёлкнул по носу. — Стало быть это и есть невесть где?
— Нет. — Завертела головой, взяла мою ладонь, смотрит. Внимательно смотрит, с прищуром. Я тоже посмотрел, что же она такого там увидела? А посмотреть было на что. Вся ладонь исписана причудливыми буквами и закорючками. Ровные строки, а вот закорючки выпадают. Большая часть в строке, а вот заглавные, они кособокие и чуток опущены.
— Угу. — Кивнула, прижалась. — Ты ключик от всех провалов.
— Кхаутан. — Пояснил людоед, и уселся рядом.
— Ключик? — Переспросил я. — Кхаутан?
— Именно так. — Уж как-то грустно выдохнула Кхала и обняла. — Я тебе обещаю. Об этом никто не узнает. Я тебя спрячу. Не отыщут.
— Зачем прятаться? От кого?
— От всех. — Коротко бросил людоед. — Ты кхаутан.
— Погоди. — Отстранил Кхалу. — Странно как-то получается. Он. — Обозначил взглядом Скуластого. — Знает обо мне больше чем я сам. Рассказывайте, что оно такое кхаутан? Хватит тайн и загадок.
— А давай позже? — Попросила и прижалась. — Мне нужно уйти. Вернусь, тогда и поговорим.
— Ну уж нет. Или сейчас или.
— Не злись. — Взяла Кхала меня за руку и попросила. — Не пробуждай руны. Ещё не время.
— Сколько можно? — Возмутился я и вскочил. — Кхаутан, руны, провалы. Я хочу знать правду.
— Все хотят её знать. — Глядит на меня людоед, скалится. — Рассказать некому. На тебя вся надежда.
— Замолчи. — Прошипела Кхала. — Спит в Бродяге кхаутан. Глубоко спрятали, умело.
— Разбуди.
— Эй! — Окликнул я. — А ничего что вы не одни? Не мешаю?
— Прости. — Опустила голову глядит под ноги. — Виновата я перед тобою. Нужно было сразу сказать. — Подняла взгляд, на глазах слёзы. — Не знала я что ты кхаутан. Надеялась, что это не так. И сейчас не хочу в это верить.
— Что происходит? — Присел, схватил Кхалу за плечи, встряхнул. — Кхаутан — это болезнь такая? Вы обо мне, как о чём-то гадком говорите.
— Смотри. — Кхала расстегнула на мне рубаху. — Это. — Палец указал на рисунок. — Знак разрушения, смерти, он лежит на твоём сердце. Здесь. — Палец ткнулся в плечо. — Знак власти. Сразу под ним. — Брови встали домиком, глядит хлопает ресницами.
— Что под ним? — Поторопил и раскрыл рубаху шире. — Не молчи.
— Руны созидания и мудрости. — Ответил людоед. — А это. — Крукль указал на мой живот. — Сплетение силы и добра. — Ты не кхаутан. Ты что-то другое.
— Да. — Закивала Кхала. — Не кхаутан. Ты-ты-ты. — Повисла на моей шее и давай целовать. Гладит по голове, треплет волосы. — Бродяга, любимый мой Зайтанчик. Я так рада, я так.
— Зайтанчик? — Переспросил крукль. — Зайтан?
— Да, это он. — Подтвердила Кхала. — Зайтан первое имя.
— Почему раньше не сказала? — Прорычал людоед, встал на одно колено, склонил голову.
— Чего это он?
— Сам расскажет. — Поцеловала меня в щеку и заторопилась. — Мальчики, Вы тут поболтайте, а мне нужно уйти.
— Куда?
— Не злись, пожалуйста. — Подхватила сумку, подбежала. — Когда ты злишься у тебя на лбу морщинки. — Разгладила ладошкой мой лоб, поцеловала в губы. — Я быстро. — Пообещала и убежала.
— Эй. — Позвал крукля, тот стоит на колене, морду опустил не шевелится. — Окаменел?
— Прости Зайтан.
— Ты-то за что извиняешься? Тоже уйти хочешь? Так иди я не держу. Кхала заладила — прости да прости, теперь ты. За что простить-то?
— За невежество. Пугал я тебя.
— Слышь, как там тебя? Бмрхат
— Бмхарт. — Поправил людоед. — Бмрхат — это.
— Помню-помню. Ветка без листьев. — Подошёл к людоеду, уселся, напротив. — А ты совсем не прост как хочешь казаться. Лихо ты меня обвёл вокруг пальца. Давно Кхалу знаешь?
— Нет.
— Хватит кланяться, поднимайся. Прежний ты мне больше нравился. — Сорвал травинку, сунул в рот, осмотрелся. Поломанный шкаф, сквозь него пророс колючий куст. Кирпичная стена, штукатурка отвалилась лежит горкой, мох на неё вылез, вздувается шапками. Спит Серёга, Рафат тоже спит, и Карлуха дрыхнет. Красненькие букашки под ногами копошатся. Вздохнул, пожевал травинку и выплюнул. Людоед уселся, глядит на меня. — Ну что, Бмхарт, разговаривать будем?
— Будем.
— Повторяю вопрос. Давно Кхалу знаешь?
— Недавно. Пряхи велели проследить. У ручья с ней встретился. Там и познакомились.
— В смысле? Тебе же велели проследить.
— Да, велели. — Отвернул людоед рожу, не хочет на меня смотреть.
— Из тебя каждое слово под пытками вытаскивать? Говори. А нет, так проваливай.
— Не злись. — Попросил людоед. — Проследить не вышло, Кханкая меня заметила. Сильная она, далеко видит. Почувствовала и позвала. Договорились мы с ней. Я помог вам, она мне. С кханкая нигде не пропадёшь. Они наперёд всё знают. — Глядит на меня людоед, точно ждёт чего-то. — Не говори ей. Не нужно.
— И что же ты такого сказал? Для меня это не новость. Знаю я о Кхале.
— Знаешь, но не всё. Кханкая видят будущее, они сами его и создают. Всё что происходит, они делают. — Людоед оскалился и посмотрел на спящих. Карлуха заворочался, почесал ногу, скрутился калачиком и захрапел.
— Ты его боишься? Или, очередная уловка?
— Он шигжих. — Прорычал Скуластый. — Их все боятся.
— Почему? — Развеселил меня людоед. — Что в Карлухе такого страшного? Я с ним давно знаком. Добряком не назову, но и не злодей.
— Кому как. Он, порождение зла, его мать — шахши уштр.
— А отец крукль. Такой же, как и ты людоед.
— Да. — Согласился Скуластый.
— А чего ты на колени бухнулся? — Над головой пролетела птица и села на дерево. Что за птица я не увидел.
— Ты Зайтан. Потому и бухнулся.
— Сызмальства я Зайтан. Пинали меня, тряпкой по роже били, палкой по спине. Но что бы на колени, такое впервые.
— Был бы я рядом не посмели тронуть. — Прорычал крукль. — Ты Зайтан.
— И что с того? Дурацкое имя, бестолковое.
— Почему дурацкое? — Не согласился людоед. — Ещё не свой, но уже не чужой. Очень даже толковое. Ты слыхал что бы ещё кого-то так назвали?
— Нет, не слыхал.
— Вот видишь. Много разных имён, многих ими называют. Твоё одно, нет больше таких как ты.
— Может и так. — Посмотрел на руки и не увидел закорючек. Пропали, исчезли. — Стало быть — это руны, и ты в них разбираешься. Откуда такие познания?