Хаос (ЛП)

— Почему именно тёмный город? — спросила Анна, подходя к нам. — Подчинять тела и умы людей, решивших покончить с собой, не может быть столь забавным опытом. Похоже, они бы лучше справились в любом другом месте.
— Но люди в тёмном городе гораздо пассивнее, — сказал Рафаэль. — Ну и как Лила уже выяснила в мире живых, Мазикины любят темноту.
— Как давно они сбежали из своего города?
— Прошло уже много времени, с тех пор как Мазикины были заключены под куполом. Но мы думаем, что выход они нашли только около восьмисот лет назад.
— Только.
Мне вдруг стало интересно, сколько лет Рафаэлю. Хотя на вид ему было около тридцати, насколько мне было известно, он мог существовать с незапамятных времён. Так мало людей, которых я встречала в загробной жизни, выглядели на свой возраст. Малачи на вид было лет восемнадцать, но…
Подумать о нём было всё равно, что получить удар ножом в грудь. Я скрестила руки на груди и отвела глаза. Но было уже слишком поздно. В моей памяти всплыло его лицо, его жар, чувственный, землистый запах его кожи, звук его голоса, когда он яростно прошептал мне на ухо: «Ты убьёшь любого, кто приблизится к тебе. Ты сделаешь всё, что потребуется…»
Я судорожно вздохнула. Именно так я и поступлю. Чего бы это ни стоило, но я верну его.
— Когда мы можем отправиться в путь?
— Как только ты переоденешься, — сказал Рафаэль.
Я вскинула брови.
— Мы собираемся в замкнутый город, лейтенант, — сказала Анна.
Рафаэль кивнул.
— Если ты пойдёшь в одежде, которую в жизни не найти там, тебя сразу же заметят, — он посмотрел на мои волосы. — Впрочем, это уже и так вполне возможно. Но было бы лучше не облегчать им задачу, — он поднял одежду, сложенную на его руках. — Козья шкура.
Он протянул мне штаны, рубашку, сотканную из тонких полосок кожи со шнуровкой, и плащ.
— У меня для тебя есть и сапоги. Материал прочный и поможет тебе выдержать условия под куполом, которые, скорее всего, будут экстремальными.
Я зашла в один из проходов, чтобы немного уединиться. Через секунду ко мне присоединилась Анна. Очевидно, ей тоже не очень хотелось раздеваться перед Рафаэлем и Михаилом. Едва взглянув друг на друга, погруженные в свои собственные мысленные приготовления, мы разделись и надели удивительно мягкую козью шкуру.
— Это послужит вам двойными доспехами, — крикнул Рафаэль. — Я создал их так, чтобы зубы и когти Мазикинов не проникли в них, в отличие от одежды, которую вы найдёте в городе. Но металлические лезвия — совсем другое дело. Будьте осторожны.
Я пристегнула ножны для ножей к бёдрам и завернулась в плащ, затем взглянула на Анну, которая поправляла ленту с гранатами под своей рубашкой.
— Что произойдёт, если они обнаружат нас с ними?
— Думаю, нас повесят рядом с Малачи, — тихо сказала она. — Но мы не сдадимся, не взяв с собой нескольких из них.
Я кивнула.
— Как насчет многих из них?
Она мрачно улыбнулась мне.
— Я выполню свою часть работы, если ты сделаешь свою.
— Будет сделано, капитан.
Я накинула капюшон своего плаща. От него исходил резкий и кислый запах, и я сморщила нос.
— Какого чёрта, вы так долго собираетесь? — взревел Михаил.
Мой плащ развевался вокруг лодыжек, и я вышла из прохода и увидела Михаила, который смотрел на нас с красным от ярости лицом. Рафаэль протянул мне пару кожаных ботинок и спокойно сказал Михаилу:
— Перестань торопить их.
Михаил выдохнул через раздувшиеся ноздри, как бык, готовый броситься в атаку. Его кожа начала излучать то же сияние, что и у Рафаэля, когда он был по-настоящему зол. И тут мне пришло в голову: Михаил тоже был расстроен из-за Малачи. Всякий раз, когда они встречались, Михаил всегда доставлял Малачи много хлопот, обзывал его и кричал, чтобы он перестал плохо обращаться с оружием. Но сейчас, глядя на Михаила, казалось, что он сам готов отправиться в город Мазикинов. И у Мазикина, вероятно, не будет ни единого шанса, если он сделает это.
— Ты уверен, что не можешь отправиться с нами? — спросила я.
Михаил открыл было рот, чтобы ответить, но Рафаэль перебил его:
 
— Он не может. Никто из нас не может. Обещания Судьи никогда не нарушаются.
— Это не значит, что мы не хотели бы, — проворчал Михаил, сжимая рукоятку молотка своими мясистыми пальцами. Он уставился на меня покрасневшими глазами. — Ты его вытащишь, поняла меня? Он этого не заслуживает.
— Дело не в том, что он заслуживает, — сказал Рафаэль мягким голосом. — И ты это знаешь.
Анна вышла из прохода, откинув капюшон с лица.
— Если бы это было так, то Такеши вообще не было бы там.
— Тоже верно, — сказал Михаил, качая головой.
Рафаэль протянул ей пару ботинок и стал наблюдать, как мы натягиваем обувь.
— Пока вы внутри, потребности в еде у вас не будет. Вам там не место и ничто в городе не сможет утолить ваш голод.
— Но разве это не означает, что?..
Он кивнул, встретившись со мной взглядом.
— Как и во время пребывания в тёмном городе, ты будешь слабеть, чем дольше будешь находиться внутри. Ты не умрёшь, но и не будешь столь же сильной, как сейчас. И если они убьют тебя, ты станешь частью города, и им будет легче контролировать тебя. Не позволяй этому случиться.
— Действуй быстро и не умирай, — подытожила Анна. — В общем, хороший совет.
— Вы готовы? — спросил Рафаэль.
Я посмотрела на Анну, моего нового капитана. Её решимость читалась на лице, пылающая и яростная. У неё была та же причина, что и у меня, чтобы войти в этот ад, и эта любовь заведёт её так далеко, как ей нужно.
— Мы готовы, — сказала она.
Рафаэль положил свои обжигающие руки нам на затылки. Прямо перед тем, как мы исчезли, я увидела, как ярость Михаила исчезла словно маска, и в этот момент я поняла правду, и она пронзила моё тело ледяным ужасом.
Он думал, что мы не вернёмся.
* * *
Мои ботинки ударились о землю, и я споткнулась, врезавшись в твёрдую поверхность и отскочив. Пригнувшись, я сорвала капюшон с лица, а мои волосы разлетелись вокруг меня сумасшедшими, летящими локонами. Тусклый оранжевый свет отразился от стены передо мной, и я моргнула, когда мои глаза привыкли к тусклым сумеркам. Передо мной была гладкая поверхность, похожая на пузырь с толстой, твёрдой кожей, которая лениво вращалась маслянистой призмой цветов. В ней отражалось моё собственное лицо, мои янтарно-карие глаза были широко раскрыты и затравлены, мои тёмные волосы подпрыгивали вокруг моего лица. Плащ развевался вокруг меня, когда я прижала руки к куполу, который появился из песка и поднимался так высоко, что я едва могла различить изгиб, где он возвышался над городом. Даже сквозь перчатки я чувствовала, как он пульсирует от боли внутри, и на мгновение я закрыла глаза, впитывая её. Малачи был там. Теперь я была ближе к нему, и от этой мысли у меня на затылке зашевелились волоски. Где-то в этом обнесенном стеной городе Мазикины удерживали его. «Голым, — сказала Анна, — и испуганным». Разъярённая, я изо всех сил забила кулаками по куполу. От удара у меня задрожали руки, и перехватило дыхание. Стальная дробь в моих перчатках защищала костяшки пальцев от трещин, но барьер не помялся и не треснул.
— Купол держит их внутри, — сказал Рафаэль.
Он стоял позади нас, выглядя маленьким и незначительным, один человек, окружённый морем песка, ограниченным двумя горными хребтами, с оранжевым сиянием утреннего горизонта позади него.
— Я сделаю вход, когда вы будете готовы войти внутрь, и буду ждать снаружи, чтобы выпустить вас.
— Ты имеешь в виду, если мы завершим миссию, — сказала Анна.
 
Она прижалась лицом к куполу и заглянула внутрь.
— Совершенно верно, — ответил Рафаэль. — Если вам удастся. Вы должны вернуться к вратам и выбраться из города. Я не могу войти туда за вами.
Какое-то время я наблюдала за ним, ища в его светло-серых глазах проблеск хоть какого-то чувства, хоть намёк на веру, что мы действительно справимся. Но каким бы эмоциональным ни был Михаил, Рафаэль был его полной противоположностью. Он пристально смотрел на меня с тем, что казалось лишь лёгким любопытством. Я отвернулась от него и прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь купол. За толстым барьером виднелись тёмные изрытые кирпичи, скреплённые чёрным раствором.