Хаос (ЛП)

— Я нашла это в своей гостиной. Какие-нибудь другие предметы одежды валяются здесь?
— Я буду счастлив надеть её снова, — предложил Малачи, его щёки вспыхнули. — Вообще-то я был бы вам очень признателен, если бы вы…
Она с трудом сдерживала улыбку, когда бросила ему рубашку, и менее чем через две секунды он уже натягивал её на себя. Диана фыркнула.
— Я дам тебе несколько минут, чтобы успокоиться, — сказала она, — а потом ты сможешь проводить Малачи до двери, детка, — она пошла обратно по коридору. — После этого я хочу знать, что случилось с моим кофейным столиком!
На мгновение мы с Малачи пялились друг на друга, а потом оба начали хохотать. Я никогда не слышала, чтобы он издавал такие звуки, и это заставило меня рассмеяться ещё сильнее. Он закрыл лицо руками и опустился на мою кровать, потом, видимо, решил, что это неуместно, и снова вскочил.
— Мне следует идти, — сказал он, вытирая слезу из уголка глаза. — Всё могло быть гораздо хуже, и я не хочу испытывать судьбу.
Я подошла к нему и крепко обняла.
— У нас новый дом.
— Я знаю. Именно туда я и прибыл. Генри, казалось, был рад меня видеть.
— Держу пари, так оно и было. Что он тебе сказал?
Малачи посмотрел на меня сверху вниз.
— Только то, что всё плохо, и он защищает Йена и Тиган. И ещё сказал, что мне нужно найти тебя как можно скорее.
— Джури добрался до группы наших одноклассников, Малачи. У него теперь целая толпа в доме, который он захватил, и я не смогла понять, кто был Мазикином, а кто человеком.
Лицо Малачи потемнело.
— Тогда хорошо, что я вернулся.
— Ты думаешь, что сможешь это выяснить?
— У меня есть преимущество, которого нет ни у тебя, ни у Генри, — он улыбнулся, и стало так холодно, как в середине января. — Я ношу шкуру Джури.
ГЛАВА 31
Спустя несколько часов я вошла в школу с мрачным чувством целеустремленности. Первые утренние часы я провела в планировании нашей стратегии с Малачи и Генри в доме Стражей, и ещё несколько украденных минут мы целовалась с Малачи, как только Генри ушёл, решив воспользоваться шансом отдохнуть.
Малачи с Генри уехали пораньше, чтобы понаблюдать за школой, посмотреть, не появится ли Джури, но Эван Кросьер приехал на стоянку один. Когда прозвенел первый звонок, а Джури нигде не было видно, мы приступили к осуществлению нашего плана. Я ожидала увидеть Малачи за обедом, но когда я вошла в класс по математике, он уже был там, выглядя уверенным и великолепным, обнимая девушку, которая была с Джури в наркопритоне прошлой ночью. У неё были длинные прямые каштановые волосы и крючковатый нос. Её одежда была чистой, она выглядела более ухоженной, чем большинство Мазикинов, которых я видела. Но, с другой стороны, и Джури тоже. Ногти у неё были длинные, но накрашены голубым цветом. Её глаза были полны голода и ненависти, когда она подняла голову и посмотрела на меня.
— На что пялишься? — резко спросила она.
Малачи крепче сжал девушку, и она улыбнулась.
Когда я опустилась на своё место, он одарил меня холодной ухмылкой, от которой у меня по спине пробежал холодок. Когда я услышала, как он что-то шепчет девушке и её тихое, восхищённое дыхание позади меня, я заставила себя не оборачиваться и не ткнуть её карандашом — и я пообещала себе, что позже позволю ему загладить свою вину. Но когда я услышала её низкое странное мурлыканье — звук, который не издал бы ни один человек — моя ревность исчезла.
Он заставил её раскрыть, кто она.
Я просидела весь урок, надеясь, что он не позволит Мазикину, сидящей прямо за моей спиной, причинить мне боль. Он прикрывал мне спину, даже притворяясь врагом. Большую часть времени я прислушивалась к его движениям и дыханию, нежели к учителю. Когда прозвенел звонок, я быстро встала и повернулась к ним. Она уже стояла рядом с его столом, запустив руки в его волосы, а он положил их ей на бёдра. Он искоса взглянул на меня и приподнял бровь.
— Увидимся за обедом, — сказал он мне, а затем скользнул пальцами вниз по ноге девушки.
 
Лейни, с которой он расстался на выпускном вечере, стояла в конце класса и выглядела так, будто вот-вот расплачется.
Мне хотелось сделать то же самое, но я направила эту боль на то, чтобы выйти из класса. Устроить отменное шоу для тех, кому это было интересно. Два часа спустя я направилась в переполненный кафетерий. Йен, Тиган, Лейни, Джиллиан, Леви и Алексис — её нога была в гипсе, — сидели за своим обычным столом, который казался намного больше, так как многие из наших друзей были убиты или ранены. Йен уставился на меня, возможно, задаваясь вопросом, собираюсь ли я присоединиться к ним, а возможно и думал над тем, пойду ли я на парковку и поем там, где мы разделили несколько импровизированных пикников, когда мы оба пытались убежать от нашего горя.
Тиган была менее деликатна, помахав мне рукой, но я направилась к столику в дальнем конце помещения. Малачи был там, в окружении учеников. Семеро подростков сидели либо на столе, либо вокруг него. Девушка «Недоинтеграл» сидела у него на коленях, а Эван Крочьер развалился рядом с ними, водя пальцами вверх и вниз по её спине. Его длинные, тощие ноги были вытянуты перед ним, на нём были мешковатые джинсы с множеством карманов, где, как я всегда предполагала, он прятал свою травку. Но даже при том, что он выглядел как придурок, его движения теперь были чисто звериными, и это напомнило мне кое-что из того, что я видела на улицах в городе Мазикинов. Я узнала четверых парней за столом, которые были в том доме прошлой ночью, и двое выглядели очень напряжёнными: налитые кровью глаза, сальные волосы. Были ли все они Мазикиными? Неужели у нас осталось всего семеро из одиннадцати? Надежда ускорила мои шаги.
— Лила, — позвала Тиган, как раз в тот момент, когда Малачи оттолкнул от себя девушку «Недоинтеграл» и встал, его глаза сфокусировались на мне.
Он скривил губы, поманив меня вперёд, жест был настолько повелительным, что, клянусь, половина кафетерия уставилась на него. Наверное, большинство девушек хотели, чтобы он смотрел на них, а не на меня.
Я подошла к его столику, моё сердце бешено колотилось.
— Чего надо? — рявкнула я, вкладывая в свой голос раздражение на девушку «Недоинтеграл» и её блуждающие руки.
Малачи окинул меня взглядом, задержавшись на моей груди, от чего у меня запылали щёки. Он откинулся на спинку сиденья.
— Присоединяйся к нам пообедать, — он сверкнул озорной улыбкой. — Я очень голоден.
Все остальные за столом, в том числе и девушка «Недоинтеграл», захихикали. Эван удовлетворённо улыбнулся и освободил мне место.
— Да, Лила, — сказал он, оскалив зубы. — Садись вот сюда. Я хочу, чтобы ты была рядом.
Эван, может быть, и Мазикин сейчас, но существо внутри него сохранило все воспоминания Эвана, включая его сильную ненависть ко мне.
— Не уверена, что хочу сидеть с вами, — сказала я, сморщив нос и встретившись взглядом с каждым из них. — От вас, ребята, воняет.
Парень, сидевший ближе всех ко мне, зарычал глубоко в груди. Малачи усмехнулся.
— Если не посидишь со мной, — сказал он, — я могу заскучать. Интересно, Диана всё ещё спит или уже встала?
Несмотря на то, что мы договорились, что он выскажет эту угрозу, она всё равно отрезонировала во мне яростью. Он произнёс это так холодно, с сияющим нетерпением в глазах, и меня вдруг охватил ужас. А что, если это действительно Джури? Мой взгляд метнулся к его шее, Но девушка «Недоинтеграл» держала руку на этом месте, стоя позади него, а другой рукой она поглаживала его грудь.
 
— Садись, Лила, — твёрдо сказал он.
«Коренастый» парень с нижним прикусом и плохой кожей схватил меня за запястье и вывернул, но ещё до того, как я успела ударить его, Малачи ткнул его ручкой в лоб и, сделав это достаточно сильно, чтобы оставить опухшую шишку с синим кончиком. Парень взвыл и закрыл лицо руками, в то время как большинство других за столом съёжились, их позы стали настороженными, все глаза были устремлены на Малачи. Он посмотрел на каждого из них по очереди.