Императорские изгнанники (ЛП)

- Ко мне! - крикнул он сквозь шум, производимый его людьми. - На меня! Сейчас!
Ближайший из всадников услышал его крик и вышел из боя, осторожно направив свою лошадь к своему командиру. Другие все еще были охвачены неистовым возбуждением атаки и продолжали гнать своих лошадей через склон по другую сторону скал. Одна лошадь стояла неподвижно, ее бока вздымались, пока кровь стекала по сломанному древку, торчащему из ее груди. Розовая пена пузырилась из ее расширяющихся ноздрей – животное отказывалось отвечать на призывы своего всадника. Затем один из врагов подбежал к нему сзади и яростно замахнулся топором по обнаженной спине ауксиллария над луками седла. Тяжелый изогнутый край оружия расколол спину всаднику, он содрогнулся и выронил меч. Нападавший схватил его за руку и яростно вытащил из седла, так что он рухнул на землю с тяжелым выдохом. Затем разбойник поднял топор и опустил его, оставив вмятину на шлеме всадника, прежде чем второй удар пришелся по лицу человека и раздробил нос и челюсть. Новые удары быстро превратили голову ауксиллария в кровавую кашицу.
Катон увидел все это за промежуток времени, который потребовался, чтобы сделать несколько вдохов и восстановить дыхание, прежде чем он вновь призвал других солдат выйти из боя и присоединиться к нему. Один за другим они последовали приказу. Он заметил, что еще двое всадников потерялись, а другой наклонился вперед в седле, сжимая руку с мечом на ране на боку, хотя у него все еще были силы удерживать поводья и направить своего коня к Катону. Когда последний из них оставил преследование тех, кто бежал обратно по дороге, Катон вложил свой клинок в ножны и указал на гребень холма.
- Следуйте за мной!
Он ударил пятками своего коня и пустил того в галоп, и остальные последовали его примеру. Он поддерживал темп, пока они не достигли гребня и не увидели повозки в четырехстах метрах от подножия пологого обратного склона холма. Почти в трех километрах дальше находился форпост, в блаженном неведении о произошедшей свирепой схватке. Массимилиан ехал рядом с повозками, призывая погонщиков мулов бросить своих изнемогших животных в последнюю попытку добраться до безопасного частокола, окружавшего заставу. Катон понял, что если противник быстро оправится и возобновит ускоренное движение, опасность того, что он может настигнуть фургоны, все еще будет сохраняться.
Он поднял руку и остановил выживших солдат арьергарда. - Развернуться и построиться поперек дороги!
Всадники направили своих лошадей верхом на изрезанную колеями тропу, лицом вниз по склону к противнику. Катон увидел, что их предводитель уже собрал более двадцати своих людей, и еще больше пробирались обратно по пересеченной местности, чтобы присоединиться к своим товарищам. Тела погибших и раненых отмечали то место, где Катон и его люди пошли в атаку. Как только большинство из них собралось вокруг него, лидер указал на гребень и махнул им вперед. Катон заметил, что некоторые не решаются приблизиться к небольшой шеренге всадников. Очевидно, они все еще нервничали, и это можно было использовать в интересах конной группы.
Снова обнажив меч, он крикнул: - Шагом, вперед!
Линия всадников двинулась вперед, спускаясь по склону к разбойникам. Это зрелище заставило многих из отряда разбойников попятиться, и сплоченность группы начала распадаться перед перспективой новой конной атаки. Катон, однако, не собирался отдавать приказ о новой атаке. На этот раз противник был готов к ней и имел достаточное количество, чтобы наверняка сокрушить их. Он замедлил шаг своей лошади и спокойно отдал другой приказ.
- Держать линию! Держаться меня.
Его люди послушно скорректировали темп, и всадники уверенно приближались к противнику в хорошем строю. Катон увидел, как приближались другие разбойники, и их лидер остановился, чтобы закричать и ударить копьем в воздухе, пытаясь вселить в них немного храбрости.
- Рысью! - крикнул Катон и хлопнул пятками, пуская лошадь вперед. Остальные всадники последовали его примеру, вставая и опускаясь в седла, звеня своим снаряжением. Теперь они были в двухстах шагах от отряда разбойников, и вид конных римлян, увеличивающих свою скорость, сделал свое дело. Первый из разбойников отступил и повернул, чтобы сбежать вниз по склону, бросившись бежать наутек всего через несколько шагов. Те, у кого было больше храбрости, стояли рядом со своим лидером, смыкая шеренги, и среди них были копейщики, выставившие древки с наконечниками в сторону наступающей конницы.
 
Когда они были в сотне шагов от врага, Катон вскинул руку. - Стой!
Всадники остановились, и на мгновение обе стороны молча противостояли друг другу, прежде чем предводитель разбойников отдал приказ. Некоторые из его людей опустили оружие, и Катон увидел, как они разворачивают что-то с пояса, прежде чем они полезли в свои боковые сумки и вышли перед своими товарищами. Он сразу осознал опасность и вложил меч в ножны. Быстро вздохнув, он отдал приказ своим людям. - Спасаться бегством! Назад к гребню холма! Быстро!
Всадники резко натянули поводья, повернули лошадей и пустили их в галоп, когда первый заряд из пращи пронесся в воздухе поблизости. Один из следущих ударился о землю на небольшом расстоянии перед Катоном и отскочил, чтобы ударить его лошадь по крупу. Лошадь громко взвизгнула и покачнулась в сторону, и Катону пришлось крепко сжать ее бедра и ухватиться за луку седла, чтобы не дать себя сбросить.
При виде отступающих всадников из отряда варваров раздался отрывистый хор насмешек.
- Полегче … Тише милая, - успокаивающе проговорил Катон, направляя лошадь в гору и заставляя ее перейти на галоп. Он увидел, что один из его людей был ранен; выстрел разбил его колено, и кровь текла по его голени и калиге, пока он использовал другую ногу, чтобы вести свою лошадь, чтобы следовать за другими. Еще один заряд врезался в задник его шлема и отбросил голову вперед. Его щит, поводья и меч выскользнули из его рук, и Катон увидел, что ему грозит опасность упасть с седла. Перенаправив своего скакуна, он направился к человеку, поднял поводья и повел лошадь вверх по склону так быстро, как только мог, при этом удерживая человека в седле.
Мимо просвистело еще несколько зарядов. Инстинктивно Катон сгорбился, пытаясь сделать себя более сложной целью. Он скакал дальше, ожидая, что в любой момент его поразит ужасный выстрел. Но расстояние между ним и пращниками быстро увеличивалось, и вскоре он оказался вне досягаемости, и противник сдался. Он снизил темп галопа своего скакуна и повернулся, чтобы увидеть, как голова помощника покачивается из стороны в сторону.
Когда он подошел к остальным ауксиллариям, ожидавшим на гребне холма, он протянул поводья ближайшему всаднику. - Возьми эту лошадь. Мы посмотрим на его раны, как только наведем дистанцию ​​между нами и врагом.
Солдат выровнял своего скакуна рядом со своим раненым товарищем и перекинул щит через плечо, прежде чем взять поводья.
Катон увидел, что повозки уже ехали по зигзагообразному маршруту, ведущему к заставе. - Теперь они должны быть в достаточной безопасности, - подсчитал он. Не было необходимости в дальнейших атаках, чтобы задержать врага.
- Господин, он мертв.
Он оглянулся и увидел, что всадник кивает на человека в седле рядом с ним. Он наклонился, чтобы поднять голову ауксиллария, и увидел остекленевшие немигающие глаза и кровь, сочащуюся из его ноздрей и ушей. Не было ни движения, ни дыхания, и Катон горько вздохнул. - Мы не можем позволить себе потерять лошадь. Ты будешь ответственен за нее.
 
- А что насчет Амелия, господин?
- Амелий? - Катон понял, что так и не узнал имени покойника. Сейчас не было времени расстраиваться из-за этого, и не было времени, чтобы привязать его тело к лошади. - Оставь его тело здесь.
- Господин? - Помощник выглядел удивленным. - Оставить его врагу? Он этого не заслуживает. Мы должны провести ему надлежащие похоронные обряды, господин.
Катон схватил упряжь мертвеца и выдернул его из седла, позволив телу упасть на землю. - Бери лошадь и догоняй повозки.