Императорские изгнанники (ЛП)
- Щенков, - нерешительно повторила она, затем улыбнулась и принялась за работу.
Катон прошел мимо нее, приподняв бровь, глядя на своего спутника, и выбрал солидное на вид бревно. - Вот и все. Иногда стилус более эффективен, чем кинжал.
Аполлоний фыркнул. - Я сомневаюсь, что это когда-нибудь станет аксиомой.
Они пригнулись и поспешили к задней части загона, и Катон поставил бревно, плотно вставив его в угол между двумя кольями. Он мог слышать стон из загона и шорохи по соломенной подстилке. Взобравшись на бревно, он протянул руку и ухватился за вершины кольев, держа ногу наготове, чтобы Аполлоний дал ему толчок. Недовольно фыркнув, агент наклонился и мощным рывком поднял Катона достаточно высоко, чтобы тот перебросил ногу через забор. Как можно тише Катон перебрался и откинулся назад, чтобы помочь агенту перебраться вслед за ним. Они оба спрыгнули на землю внутри.
На небольшом пространстве было шесть заложников. Четверо из них лежали неподвижно, один лежал на спине, с открытым ртом, глядя невидящим взглядом, пока мухи жужжали вокруг его лица. Другими, которые казались безжизненными, были еще двое мужчин и женщина постарше, одетые в лохмотья. Их окружали высохшие лужи рвоты и поноса, залитые прожилками крови. Воздух был густым, от самой отвратительной вони, с которой Катону когда-либо приходилось сталкиваться, и он и Аполлоний отпрянули, инстинктивно прижав руки ко рту. По ту сторону загона сидели еще двое заложников, худощавый мальчик, которого обнимала женщина, сидящая за ним. Они тоже были одеты в лохмотья, и их глаза открылись на звук спрыгнувших вниз злоумышленников. Женщина сглотнула и тихо прохрипела: - Катон…?
Если бы она не назвала его имя, Катон никогда бы не узнал ее. Он прошептал агенту: - Клянусь всеми богами, это Клавдия.
Он указал Аполлонию перейти к воротам и наблюдать, пока он обошел тела и присел на корточки перед Клавдией и мальчиком. Ее некогда прекрасные волосы и гладкая кожа были испещрены грязью и засохшей кровью из царапин и порезов на лице и коже черепа. Она сильно похудела, лицо ее было ужасно бледным, а в глазах пустота. То же самое и с исхудавшим мальчиком, который лежал в ее объятиях, его голова упала на плечо, и он тяжело дышал. Он издал болезненный крик и слабо задергался, пока Клавдия гладила его по волосам.
Она посмотрела на Катона. - Он умирает. Как и эти люди и другие снаружи. Так много мертвых … Это моя вина …
- Ты больна? - сказал Катон. - Это чума?
Она кивнула и попыталась заговорить, но ее язык издал сухой щелкающий звук, превративший слова в бессвязное бормотание. Разочарованная, она подняла руку и указала за его спину. Катон обернулся и увидел бурдюк с водой, свисающий с железного крюка рядом с дверцей загона. Он подошел к нему, потянул за пробку и поднес мундштук к губам Клавдии. Она сделала несколько жадных глотков, струйка воды вырвалась из уголка ее рта.
- Так лучше. - Она слабо улыбнулась. - Это я принесла сюда эпидемию. После того, как я ухаживала за тобой. Все эти люди погибли из-за меня. - Ее глаза увлажнились. - Из-за меня.
- Это не твоя вина, - настаивал он. - И они взяли тебя в заложники.
Она закрыла глаза и вздохнула, затем нахмурилась и протянула дрожащую руку к его лицу. - Что случилось с твоим глазом?
- Я расскажу тебе позже, - настойчиво сказал Катон, поскольку теперь он услышал звуки сражения более отчетливо. Бой передвинулся ближе. - Слушай. Мы здесь, чтобы спасти тебя. Мои люди пробиваются в долину. Они скоро дойдут до нас. Но разбойники могут попытаться использовать тебя, чтобы сбежать, или убить тебя. Мы должны их остановить. Я и Аполлоний. - Он передал бурдюк ей в руки, погладил ее щеку и кивнул на мальчика. - Позаботься о нем.
Он повернулся, вытащил кинжал и занял позицию напротив входа вместе с Аполлонием. Оба они ждали, внимательно прислушиваясь к нарастающим звукам криков и лязга оружия. Они слышали шаги, приближающиеся на бегу, женщины и дети, тревожно плачущие, и безошибочный звук подбитых калиг римских ауксиллариев несколько поодаль. Когда Аполлоний открыл было рот, чтобы крикнуть, Катон отчаянно покачал головой и прошипел: - Нет!
Но было уже поздно: сдавленный крик сорвался с губ агента. Он зарычал на себя за свою глупость и поднял кинжал, готовый к драке. Снаружи послышался быстрый обмен мнениями, затем звук приближающейся группы разбойников и раздался приказ открыть загон. Катон прижался к столбам и не двигался, на случай, если какое-нибудь движение выдаст его через щели в заборе. Зазвенела цепь, и мгновение спустя дверь, высотой не более полутора метров, распахнулась наружу.
- Убейте их, - приказал голос. - Убить всех заложников.
Бандит, вооруженный копьем, пригнул голову и переступил порог. Аполлоний тут же вонзил свой кинжал между лопаток человека, и тот рухнул на колени, словно жертвенный вол, сшибленный мощным ударом молота. Катон выхватил копье из его рук и развернул его так, что острие теперь было обращено к открытому дверному проему. Он увидел пару фигур, присевших на корточки, чтобы увидеть, что случилось с их товарищем, и воткнул в них копье, чувствуя, как оно попало в цель, а затем вырвал его обратно, прежде чем какой-либо из разбойников успел схватить древко.
Мгновение спустя к нему метнулось копье с широколистным наконечником, и он как раз успел отскочить в сторону и увернуться от удара. Он ударил снова, когда увидел ногу в стороне от дверного проема, но варвар отпрыгнул, не дотянувшись до него. Снаружи послышался поспешный обмен мнениями, слишком тихий, чтобы его можно было услышать среди других звуков, бушевавших в поселении, затем в проеме появился щит. Овальный щит с узором, предположительно добытый с тела павшего римлянина. Катон ударил по нему кинжалом и отбросил назад. Разбойник снова напал, и на этот раз копье Катона отлетело от щита. Из-за него вылетел меч и ударил по древку копья, отбросив его вниз и почти вырвав из рук Катона. К тому времени, когда он вновь твердо ухватился за древко, его противник уже ворвался в загон, где его поджидал Аполлоний.
Агент ухватился левой рукой за край щита в верхней части и рванул его к себе, поворачивая нижнюю часть так, чтобы ударить ею разбойника по коленям. В то же время он поднял кинжал и воткнул его по диагонали в выемку у основания горла мужчины. Хлынул горячий поток крови, и человек упал на колени, уронив свой щит и меч, и зажал руками рану в тщетной попытке остановить булькающую жидкость. Аполлоний ударил его ногой в грудь, чтобы тот растянулся в дверном проеме, затем схватил его щит и меч. Тотчас же другой разбойник с топором ворвался внутрь и нанес жестокий удар по щиту, который расколол обшивку и пробил поверхность, остановившись на полпути к умбону и рукоятке позади него.
- Катон!
Катон повернулся и увидел Клавдию, указывающую на заднюю часть помещения. Человек перелезал через бревно, которое вставили римляне. Он упал и обнажил свой меч, когда Катон развернул копье, чтобы противостоять ему. Не было возможности поддержать Аполлония, пока тот пытался устоять против яростного натиска топора. Все внимание Катона было приковано к новой угрозе. Уже второй варвар перелезал через столбы забора. Катон издал хриплый рев и ткнул мечника в грудь. Его противник поднял оружие, чтобы парировать удар, и легко отразил его, прежде чем нанести удар по ведущей руке Катона. У него не было выбора, кроме как отпустить копье. Острие ткнулось в землю, и меч отскочил от него, прежде чем Катон быстро ухватил его другой рукой и ударил снова.
И на этот раз разбойник отбил атаку, но острие копья отклонилось вниз и попало ему в бедро, разрывая мышцы и царапая кость. Он выдохнул, а затем вскрикнул, когда Катон развернул копье, чтобы вскрыть рану пошире, прежде чем вырвал острие и повернулся, чтобы противостоять второму человеку. Но прежде чем он успел пустить в ход свое оружие, разбойник спрыгнул со своей позиции на столбах. Удар сбил Катона с ног, и он ударился об одно из мертвых тел, сокрушительный вес его противника выбил воздух из его легких и сломал ребро.