Драконов не кормить (СИ)
– Слыхал, в домене была действительно страшная проблема с засухой, и вам удалось решить её. Ещё одно достижение научно-магической мысли Донкернаса?
– Безусловно. Это наше. Достижение.
– Говорят, вы привлекли учёного? Не представите нас? Я бы хотел обсудить с ним возможные…
– Сожалею. Ему сейчас. Нездоровится.
Эльфы развлекались, веселились и укрепляли деловые связи перед наступлением тихого белого сезона.
Драконы изнемогали от скуки в спальном крыле и бросали в небо взгляды, полные тоски.
Йеруш Найло болтался между жизнью и бессознательностью в эльфской лекарне.
* * *
Спустя месяц после возвращения от кряжа Рамонда Илидор вошёл в зимний сад таксидермиста, перед тем преодолев недоумевающее ворчание самого таксидермиста, Шохара Дорая, бухтёж и тысячу вопросов от стражих эльфов и нешуточное внутреннее сопротивление.
Таксидермист и стражие за драконом не пошли, но настрого велели ему держаться в поле зрения, не уходить вглубь помещения, чтобы можно было наблюдать за Илидором через огромные, во все стены окна.
Одно из лучших творений магов подобия, что ни говори.
Дракон и не собирался уходить вглубь – больно ему надо бродить среди зарослей и чучел. То чучело, ради которого он пришёл в сад, находилось как раз у окна, у дальней стены-окна, выходящей на хозяйственные постройки и немного – на грушевый сад. Сидело среди зарослей недвижимо, как и полагалось, и смотрело на грушевый сад стеклянными глазами.
Шкуры чучел обрабатывали ядами от вредителей – яды получали от драконов, разумеется, а потом прогоняли их через эльфские лаборатории, добавляя усиливающие и откладывающие действие ингредиенты. Растения в саду были подобраны и расположены так, чтобы защищать чучела от прямых солнечных лучей и поддерживать в помещении нужную влажность. Шохар Дорай мог бы ещё многое рассказать о поддержании чистоты и температурных колебаниях, если бы кто-нибудь кроме старших эльфов-учёных желал слушать Шохара Дорая.
Династия таксидермистов была одной из немногочисленных достопримечательностей Донкернаса ещё до появления драконов, предки Шохара занимались тут своим ремеслом в течение многих сотен лет, не очень обращая внимание на внешний мир и перемены в нём, и выставлять отсюда таксидермистов было бы жестоко и неумно. Во-первых, они хорошо знали об устройстве живых существ, потому могли быть небесполезны для учёных эльфов. Во-вторых, они прекрасно разбирались в ядах и могли подсказать перспективное направление работы с ядовитыми драконами либо травануть за обедом кого-нибудь, кто скажет вслух, что таксидермисты Донкернасу не нужны. В-третьих, в зимнем саду росло некоторое количество капризных целебных растений, что было очень даже нелишним.
Илидор вошёл в сад, и свеже-недвижимый воздух облепил его лицо. Это был совсем другой мир, маленький, но бесконечный, в нём шуршали листьями коренастые пальмеллы, похрустывали рюллии, жалуясь на тяжесть собственных ветвей и грубость деревянных подпорок. Там-сям из зарослей на дракона смотрели чучела зверюшек: тонконогий оленёнок, серая зимняя белка с поджатой передней лапой, полосатая древесная кошка, тощая, как весло. Дракон медленно шёл вдоль окна, чуть выставив в сторону левую руку и слегка касаясь растений. Они тут были удивительными, каждое из них.
Пушистый мох жил на перегородках, свешивались с высоких подставок копны мелких перепутанных ветвей, которые напоминали Илидору о косичках Жасаны и заставляли удивляться: неужели с праздника степняков прошло всего несколько месяцев?
Едва уловимо пахли чайные розы, и это напоминало о грядущей зиме. Пластались между оконными рамами узкие сиреневые листья, торчали в кадках куцые деревца с кольчатыми, словно у червяков, стволами и взъерошенными шапками острых листьев над ними.
Илидор шёл неторопливо, немного припадая на левую ногу: у драконов раны заживают быстрее, чем у эльфов, но нога ещё ощутимо ныла, особенно если ожидать, что она примется ныть.
Чучело, к которому он шёл, сидело в углу прямо на полу, скрестив ноги в лодыжках и положив локти на колени, пялилось в окно пустыми сине-зелёными глазами. Его обрили налысо во время болезни, и мягкие тёмно-русые пряди, разбросанные по плечам, сменились едва отросшей щёткой волос. Из неё торчали два аккуратных острых уха, и дракону подумалось, что за них было бы удобно подвесить Найло сушиться на прищепках.
Йеруш не повернул голову при приближении дракона. Йеруш прекрасно видел его отражение в стекле.
Илидор понятия не имел, зачем пришёл. Просто хотел убедиться, что Найло не в порядке. Настолько не в порядке, что сидит тут с утра, нигде не носится, никого не пытается загрызть. Илидор все эти дни прислушивался к разговорам эльфов, нередко и подслушивал их нарочно, рискуя быть замеченным. Эльфы говорили, что Йеруш едва выжил после кровопотери и воспаления. Некоторые восхваляли мастерство лекаря Бранора Зебера, другие удивлялись, откуда в чахлом с виду Найло столько жизненной силы, чтобы всё-таки выкарабкаться, третьи своим видом показывали, что охотнее восхищались бы мёртвым героем, вернувшим воду в Донкернас, чем живым чокнутым, который, кажется, вознамерился здесь остаться.
Никто, разумеется, и не подумал восхвалить дракона, который зажал Йерушу перебитую вену и держал её сколько хватало сил, до того, что аж в ушах шумело.
Впрочем, дракону начихать было на эльфские восхваления. Ничего хорошего от них он и не ждал, а в одобрении не нуждался совершенно. Конечно, оно могло бы немного облегчить жизнь, но не сказать, что Хорошие Драконы, вольные выходить в Айялу, особенно страдали и без облегчений своей доли.
Илидор остановился в паре шагов позади Йеруша, скрестил руки на груди. Крылья немного топорщились, точно ждали подходящего повода, чтобы хлопнуть посильнее. Дракон постоял, глядя поверх головы Найло на грушевые деревья, а потом словно со стороны услышал собственный голос:
– Ты правда остаёшься?
Йеруш молчал так долго, что Илидор засомневался: задал ли он вопрос вслух, или ему только так показалось.
– Да, – наконец сипло и глухо ответил Найло. Прочистил горло. – А тебе что?
Теперь долго молчал дракон. Смотрел, как в саду качаются от тёплого ветра грушевые листья, толстые и круглые, смешные и чуточку нелепые. Как летит паутинка между стволов. Как стучат о стекло отупевшие осенние мухи, мелкие и глупые, с чёрно-зелёными брюшками.
– Да мне плевать, вообще-то.
– Ладно, – помолчав, отозвался эльф.
Илидор сделал шаг назад. Он чувствовал на шее щекотку от взглядов стражих эльфов, которые пялились на него через окно, и ощущал себя ужасно глупо, неуместно, неумно. Зря он сюда притащился.
– Тогда организую ставки среди драконов, – пробормотал он, отёр ладони о штаны, – кого из сподручников ты будешь таскать в разъезды. Они не рвутся с тобой ездить, а драконы многих сподручников не любят, так что… Мы будем наблюдать, развлекаться и делать ставки, кто из сподручников первым попытается тебя пришибить. А то нам скучно будет коротать зиму.
– Скучно, – прошелестел Найло, и дракон прекратил пятиться. Он не ожидал, что Йеруш ответит. – Скучно им. Никто от жажды не загнулся. Никого не отхреначили палками до смерти.
Илидор поморщился, а Йеруш вдруг ахнул кулаками по полу и заорал:
– Да что вы знаете о скуке, тупые драконы!
Он вскочил, как будто всё это время у него под задом была пружина, и теперь её наконец привели в действие. Вскочил, хотя только утром Илидор подслушал, как Альма Охто говорила Тарису Шаберу, что Найло, по словам лекаря Бранора, ещё очень-очень слаб и едва способен двигаться.
Словно вспомнив об этом, Йеруш качнулся, ухватился за ближайшую пальмеллу и медленно уселся обратно на пол.
– Ты всё узнал, что хотел, дракон?
Илидор молча отступил в заросли, едва не забыв, что сподручники должны видеть его из окна. Он каким-то образом понял, что отвечать Йерушу – довольно неудачная идея, и ещё он ощутил тревожную, неуёмную силу, исходящую от эльфа.