Драконов не кормить (СИ)
Илидор в кои-то веки смотрел на Йеруша сверху вниз. Илидор в кои-то веки думал, что нужно наступить своей осмотрительности на горло и додавить ситуацию в свою пользу, раз уж Найло сегодня так добр, что не сказал «Нет» сразу.
– И Уррек тоже в пропасть, Найло. Всё, что там есть, – для вас, не для меня.
– Вот га-ад, – Йеруш проговорил это с таким удовольствием, словно это он научил дракона быть гадом и любуется, до чего ж удачно вышло.
Илидор не мог сказать, насколько Найло ему подыгрывает, насколько принимает за чистую монету всё, что Илидор говорит и делает, а насколько – толкает дракона к тому, что нужно самому Найло, этому больному на всю башку эльфу.
Насколько он сам подыгрывает Найло, а насколько принимает его поступки за чистую монету? Он же не знает, какие они, эти поступки, на самом деле, он видит только их макушку. На самом-то деле, Илидор был уверен, Йеруш не обязательно стал бы прибивать дракона к дереву, обнаружив, что тот его обманул.
– Хорошо, – Йеруш подался вперёд, оперся локтями на колени, сложил ладони шалашиком, палец к пальцу. – Куда ты хочешь, чтобы я тебя взял?
– В Декстрин, – мгновенно ответил дракон.
Найло мотнул головой, и бесшумный клёкот снова послышался в воздухе, губа эльфа дёрнулась, обнажая острые зубы.
– Да ты спятил, – холодно процедил он.
Действительно, можно я возьму молодого дурноватого дракона в самый крупный город людских земель, которых находится не так уж далеко от домена Хансадарр, куда драконов не возят никогда?
Разумеется, Илидор спятил.
Он рассмеялся и сделал шаг в сторону, потом ещё один. Едва удержался, чтобы не развернуться и не уйти к своему дереву бубинга, но поворачиваться спиной к Найло, бурлящему беззвучным клёкотом, ему не хотелось.
– Тебе ещё рано ездить через города, – Йеруш понизил голос, как бы говоря: давай, сделай ещё шаг, и перестанешь слышать меня. Выпрямился, закинул ногу на ногу, уставился на Илидора, чуть наклонив голову к плечу. Левый уголок его рта чуть подрагивал. – Ладно бы маленькие, но Декстрин?
Дракон, словно в танцевальном па, развернулся, скрестив ноги.
– С тобой меня выпустят и в Декстрин, ты что-нибудь придумаешь. Я ведь очень полезный хренов дракон и помогу тебе в изысканиях – давай подумаем, а вдруг в Декстрине отыщется необычная вода, а? Может, ты уже своим сородичам прожужжал все уши о декстринских водопадах, которые меняют цвет? Ты не думал дать мне поглядеть, что там есть такое цветастое в глубине гор, из которых они текут?
Найло, вмиг побелев лицом, отвернулся, сжал кулак, медленно сделал вдох, выдох, и неровно отрезанные пряди волос тряслись у висков, будто пытались взлететь.
– Ты не должен знать про водопады, – выдавил он и ударил себя кулаком по колену, сначала слегка, потом сильнее, ещё сильнее. – Ты не должен был знать, дракон!
Илидор молча смотрел на эльфа и надеялся, что в его лице ничего не дрожит.
– Да чтоб тебя!
Найло вскочил, и на миг Илидору показалось, что эльф бросится на него, собьёт его с ног. Илидор смотрел на него в упор и старательно не делал шаг назад. И ещё старательней не делал шаг вперёд и не менял ипостась, хотя очень хотелось врезать Йерушу или обернуться драконом и хотя бы нарявкать на него.
– Ладно, хорошо. – Найло наставил на Илидора палец, облизал губы, под глазом у него подёргивалась жилка. – Я попробую. Попробую, понятно? И я тебя ненавижу, я ненавижу тебя, дракон!
– Я тебя тоже, Найло, – вслед ему ответил Илидор, хотя знал, что Йеруш его не услышит. Сейчас это было к лучшему.
В тот же день мастер мечного боя Домин Ястро начал обучать золотого дракона.
* * *
Арромеевард с самой зимы пребывал в крайне сварливом настроении, потому Илидор даже не пытался к нему подходить. Корешков с жуками сейчас явно окажется недостаточно, а пение не сработает, если старый дракон просто не хочет говорить и всех ненавидит: он не услышит пения Илидора из той ямы уныния, в которую выбрал залезть.
Как-то раз, возясь на жучиным пастбище, Илидор и Даарнейриа спорили насчёт Найло: действительно ли он страшен, или ещё и нестрашен иногда. Точнее, возился с жуками в основном Илидор, Даарнейриа то сидела, то стояла рядом, подавала лейку и прикорм из мешка и рассказывала, насколько Найло ненормальный. Поодаль резались в «Раскидалу» сподручники Икар Бардо и Янеш Скарлай.
– Он настолько не в порядке, что у него уже были проблемы с Теландоном, – говорила Даарнейриа. – А ведь совсем недавно Теландон его защищал и очень ценил его изыскания, о них говорят даже в Ортагенае, но нет, нет, слушай, Найло сумасшедший. Он просто чокнутый, вот и всё, ты знаешь, что он учудил с Рратаном? Натащил из Чекуана целые ящики плевучих змей и заставил Рратана летать над ними, чтобы они заплевали ядом склон холма, здесь, на юге, по тому склону проходит… ты чего смеёшься?
– Представил, как Рратан тщательно сохраняет свою мрачную рожу, летая над змеями, – честно ответил Илидор. – И что потом, они все сдохли и воняли?
– Ну да, – Даарнейриа повела плечами, и колебание воздуха повторило её движение, а потом ещё раз и ещё, а потом в обратном порядке. На драконице было ярко-рыжее платье с буро-зелёными крапинками, и от этого немного рябило в глазах. – Змеи сдохли, а Рратана до сих пор трясёт.
– Ну ещё бы, – Илидор принялся собирать в коробку жуков, копошившихся в одной из канавок: там предстояло взрыхлить землю, она ссохлась комом, и вода не впитывалась в неё.
– А интересно, – повысив голос, спросил издалека Янеш Скарлай, – дракона может удушить жаба, или он слишком здоровая тварь?
– Найло опасен, вот что, – заключила Даарнейриа. – Чем скорее его отсюда выпрут, тем лучше, а то будет как с Тальей Пашер…
– Это которая заставляла вас усыплять эльфов в деревнях и резала их во сне? – с трудом припомнил Илидор: та история произошла, когда он ещё жил в детском крыле. – Хшссторга говорит, Талья свихнулась здесь от вседозволенности. А Найло уже свихнутый пришёл.
– Всё равно он опасен. Он злой и непредсказуемый.
– И что? – не понял золотой дракон. – Все эльфы злые. Ну кроме Диера разве что. И Южра ещё ничего, ковыряется со своими специями и никого не трогает. Найло обычно даже добрее лабораторных эльфов, поверь, он просто… От него кочерга пойми чего ждать, вот что плохо. Он как будто сам себя может загрызть в любой момент.
– Я и говорю: непредсказуемый. Разве не он тебя закрыл в пересохшем колодце, когда вы были в Урреке?
Илидор поёжился.
– Закрыл, да. Он считал, что у него на это есть важная причина. У него на всё есть причина, чтоб ему ноги переломать. Но на самом деле я его нарочно доводил – хотел посмотреть, что он сделает, если я буду полезным-полезным, но бесячим-бесячим.
Даарнейриа закрыла листом лопуха коробку, из которой пытались выползать жуки.
– Ты его оправдываешь, что ли?
– Оправдываю? – Дракон уставился на неё потемневшими глазами. Перепачканный землёй, встрёпанный и очень обиженный мыслью, что он может оправдывать Йеруша, запирающего драконов в колодцах. – Даарнейриа, я бы ему голову открутил, если б мог. Я бы ему ноги выдернул и отлупил ими. Я бы его скормил жукам, потом сделал из жуков желе и утопил его.
Драконица молчала, смотрела на Илидора, сцепив руки за спиной и чуть покачиваясь, всё сильнее и сильнее, а воздух вокруг её тела плотнел, готовый подхватить, если вдруг она вздумает упасть.
Дракон покачал головой и принялся рыхлить землю короткой палкой.
– Но между вами что-то есть, – наконец проговорила Даарнейриа. – Нечто такое, знаешь… страсть! Да. Как будто у вас общая страсть к чему-то.
– Спасибо, что не к кому-то, – отшутился Илидор, но слова драконицы его неприятно царапнули, словно она уличила его в чем-то недостойном или постыдном, словно это по вине или по выбору золотого дракона малахольный Йеруш Найло в чём-то оказался очень понятен ему.
– Всё равно ты его как будто оправдываешь.
– Я только сказал, что он сходит с ума не потому, что сходит с ума, а потому, что у него есть цели. За этим хотя бы наблюдать интересно, и знаешь, он единственный ни разу не завёл эту песню про наставнические отношения и неполноценных драконов.