Сердце Дракона. Том 19. Часть 1 (СИ)

— Каждый из нас, если взять по одному, обладает знаниями и умениями, но что мы можем, когда встанем плечом к плечу? — Шенси раскрыл еще один свой талант — ораторский. Будь Хаджар чуть моложе, и вовсе принял бы старого контрабандиста и мошенника за какого-нибудь опального короля. — Ни я, ни старейшины, ни даже мудрейший и сильнейший глава не знаем, что это такое — война. Настоящая. Голодная. Холодная. А если мы и знали, то давно забыли и знания наши так же далеки, как эти горные пики.
— С метафорами переборщил, — Шакх, стоя рядом с гномом, протянул ладонь и, получив яблоко, так же спокойно им захрустел. — Хороший сорт. Не очень сладкий. Не очень кислый.
Албадурт даже как-то немного приосанился.
— Человек разбирающийся в яблоках? Таких чудес я еще не видал.
— Именно поэтому, в этот трудный час, мы должны призвать на помощь того, чья жизнь — война. Того, про кого спеты сотни песен, о чьем мастерстве и коварстве слагают легенды смертные и адепты, того, чей военный гений путают с безумством, чья сила не знает себе равных. Я хочу призвать на помощь нашей секте Хаджара Дархана, Безумного Генерала.
  
Глава 1650
 
К тому моменту, как всех учеников и мастеров согнали на площадку, вряд ли бы нашелся хоть один, кто не слышал про причину подобного собрания. Слухи в замкнутых сообществах разлетались с невероятной скоростью. А если это сообщество еще и не очень многочисленно…
Но вместе со слухами о том, что в секту пришли гости, до учеников и мастеров донеслись и другие. Что вскоре секте придется биться за своей существование. И не против другой секты, решившей, с какой-то стати, посягнуть на авторитет Сумеречных Тайн, и не против сошедшего с ума Дома.
Нет.
Их ждал другой противник. Древний орден. Монстр, оживший из слогов древних саг и поэм. Таких старых, что даже матери их матерей не всегда помнили, как правильно рассказывать эти истории.
И самое удивительное, что вместе с древним монстром, в их стены пробрался тот, кто носил на себе клеймо “бога” этого ордена. Потомок самого Черного Генерала, надзиратель над одним из осколков души Врага Всего Сущего.
И вот теперь нареченный Небесным Лисом, старик, некогда бившийся за право называться Главой Секты, в момент смертельной опасности, предлагал им доверить свои жизни и, возможно, души, в руки того, чьи собраться и пришли сюда с войной.
Неудивительно, что после слов Абрахама по рядам учеников и мастеров прошлись волны шепотков. Какие-то из них осуждал сам факт того, что “отступнику” дали слово, другие не могли поверить в то, что Шенси позволил себе предложить в качестве генерала — потомка Врага.
— Хорошие слова, Небесный Лис, — голос Эдена положил конец начавшимся было бурлениям. — В чем-то правильные. Мы действительно забыли, что такое война. Мало кто из нас знает осадное искусство на практике, а не в теории. И еще меньше тех, кто стоял в строю за последние несколько тысяч лет. Но даже если бы Безумный Генерал не носил в себе осколок души Врага, то что может он, необученный Безымянный Адепт, против той армии, что идет сейчас сюда? Каждый из моих учеников способен переломить хребет этому… генералу.
Шакх в этот момент чуть поперхнулся яблоком, но тут же вернул себе контроль над эмоциями. В конце концов слова Эдена — просто слова. И в данный момент он не столько сопротивлялся кандидатуре Хаджара, сколько сражался на политическом ристалище с Шенси.
И если учесть плутоватую улыбку последнего, то Эден только что угодил в его ловушку.
— Разве не вы, достопочтенный Глава, лишь недавно, от лица всей секты, отправили Генерала на переговоры с Орденом? И разве не благодаря нему мы смогли узнать о численности противника, его оснащенности, силе приведенных под штандартами адептов? И разве не Генерал, словом и делом, показал, что он всецело на стороне Сумеречных Тайн?
Очередная волна шепотков прошлась по рядам учеников и мастеров. Хаджар нисколько не сомневался, что они обладали далеко не полной картиной происходящего. Не надо иметь продолжительный опыт в политических интригах, чтобы понять, что слухи, которые дошли до них, вырезали из истории про переговоры Шенси и Хаджара.
 
И теперь сотни глаз были обращены к Эдену.
Хаджар заметил, как недовольно глава смотрел на Абрахама. Эден не мог сказать — “нет”, слишком явное вранье и слишком много свидетелей обратного. Да и даже без свидетелей — Шенси мог в любой момент принести кровавую клятву и засвидетельствовать истинность своих слов. А тогда авторитет Опаленных Крыльев понесет непоправимый ущерб.
Ответь напрямую на вопрос — отдать инициативу в руки Шенси.
Поэтому Эден остался стоять, храня свое молчание. Но и это — все тот же утвердительный ответ.
— И если мы уже раз…
— Достопочтенный Небесный Лис, — с поклоном вперед вышел старейшина-воин, Факри аль Дариб. — Видят Вечерние Звезды, я и сам бы встал впереди секты и повел бы за собой учеников, но мои кости уже хрупки, разум стар, а взор не видит дальше моего собственного носа. И, может, именно поэтому я и скажу то, что скажу. Во мне нет ни капли сомнений в доблести и достоинстве Безумного Генерала. Я слышал слова о нем. И я видел его самого. Только бесчестный глупец будет сомневаться в благодетели Ветра Северных Долин. Но мудрейший Глава прав — он лишь Безымянный адепт, лишь недавно познакомившийся с терной. И да, его терна и крепка, и мощна. Я ощущаю в ней эхо древних путей. Но это все еще не тот уровень, что позволит слабому повести за собой сильных, — пустынник еще раз поклонился Шенси, а затем повернулся одновременно к Эдену и большей части секты. — Я предлагаю следующее — пусть прославленный Генерал будет нашим советником, а мы, старейшины и вы, мудрейший Глава, встанем на острие этого клинка. Пусть даже и в последний раз. Тогда, коль стоит нам прийти на порог дома наших праотцов, не будет в нас бесчестия и сомнений.
— А я думал только в Море Песка умеют красиво говорить, — Хаджар улыбнулся Шакху.
Тот в ответ надменно хмыкнул.
— Для тебя, варвар, любые цивилизованные речи, наверное, кажутся чудом риторики.
Хаджар пожал плечами. Там, откуда он родом, как-то не было принято тратить драгоценное время на речевые обороты. Особенно когда каждая минута была на счету.
— Мудрейший Глава, — поклонился Шенси, не давая Эдену вернуть инициативу, а затем повернулся обратно к Факри. — Достопочтенный старейшина. Истинна есть и в твоих словах. Но сколько много за свою жизнь ты встречал в Чужих Землях тех, кто казался тебе лишь маленьком тигренком, но когда приходил час, его когти и клыки не уступали тем, что носят Повелители Небес?
— Честь заставляет меня ответит тебе истиной, Небесный Лис. Я встречал и таких. Но каждый из них так же редок, как и чистейший сапфир в навозной куче.
— Что же, никогда не считал Сумеречные Тайны навозной куче, но вот вам пример этого сапфира, — Шенси указал на Хадажра. — И может он не ровня Опаленным Крыльям и вам, о достопочтенные старейшины, но среди учеников и мастеров, стоящих сейчас здесь, я не чувствую никого, кто был бы ровней Безумному Генералу и смог бы остановить его клинок.
На этот раз Эден не стал удерживать толпу и та, обернувшись бурлящим котлом, буквально сорвала крышку. Оскорбления, свист, какие-то крики — все это гвалтом обрушилось на Шенси. А тот стоял в центре всеобщего осуждения и, кажется, нисколько не обращал на это внимания. Действительно, как скальный пик посреди бушующих ветров.
Словно король среди поданных…
— Хватит, — тихо прошептал Эден, но звуки тут же стихли. Глава сделал несколько шагов вперед и встал вплотную с Абрахамом. Старик и гигант. Как это поэтично. — Ты сказал сегодня многое, Небесный Лис. Но сколько из того, что ты сказал, несет в себе истину?
 
— Не мне судить, мудрейший Глава, — поклонился Шенис. — Я лишь голос.
— Но ты заставил всех услышать этот голос, — нахмурился Эден, а затем повернулся к Хаджару. — Ты, юный генерал, если так рьяно хочешь повести за собой моих людей, что же — пусть тому и быть. Но прежде я хочу увидеть твою силу. Ибо лишь сильнейший достоин взять в руки медальон Сумеречных Тайн. Посему — пусть на нашем пороге враге. Пусть времени почти нет. Я говорю — биться тебе с одним из наших мастеров…