За стеной из диких роз (СИ)
«Вы видели дерево? Без сомнения, её рук дело!» — разглагольствовала супруга Фильбера, высокая женщина, во всех чертах которой прослеживалась некоторая шарообразность: плавные линии фигуры и лица делали её похожей на Мадонну, а крикливый голос, периодически вспыхивавшая беспричинная злоба и тяга к гнусным сплетням мгновенно снимали её с пьедестала богини и возвращали к уличным торговкам. Супруг слушал её, сверля жену тяжёлым взглядом, словно дожидался, когда та замолчит, чтобы прочитать ей нотацию о том, что нельзя злословить и вообще рассказывать ему эти сплетни, но по лицу его было видно, что ему ужасно нравится слушать эту ложь, идущую под руку с ненавистью и бредом; впервые в жене он нашёл единомышленника. Женщина говорила нарочно громко, чтобы хотя бы обрывки фраз доносились до лежавшего в соседней комнате Илария. По настоянию хозяев его разместили в хозяйской спальне, окна которой выходили на главную площадь, в середине которой теперь красовалось огромное дерево, выросшее буквально за одну ночь. Его листья сверкали в лучах солнца и в густой зелени белыми звёздами вспыхивали цветы. Анна увидела его лишь краем глаза, да пара слов, оброненные хозяйкой, напомнила ей о давнем разговоре с ведьмой.
«…сможет лечить любые болезни», — девушка непроизвольно улыбнулась, жена Фильбера решила, что это её слова вызвали такую дьявольскую улыбку, которую Анна всячески пыталась подавить.
— Зачем Вы привели её? Что у нас дома делает эта ведьма? — кричала она, поворачиваясь в сторону комнаты, где лежал Иларий.
— Его Светлость желал видеть её, — полубезразличным тоном произнёс врач, проводя девушку мимо недовольных супругов.
— Правильно, осудите её, она ведьма, — принялась она.
— Не нужно ли Вам заняться какой-нибудь работой по дому? — настойчиво спросил мужчина и, кивнув на прощание, втолкнул Анну в спальню. Иларий лежал, из последних сил сдерживая смех. Его нога, перебинтованная, но всё равно заметно искривлённая, была намертво примотана к перекладине, не дававшей не то, что пошевелить конечностью, но даже сколько-то приподнять корпус.
Он искренне улыбнулся вошедшей, девушка кивнула в ответ, немного смутившись, и сделала реверанс. Иларий жестом попросил её подняться как можно скорее и не утруждать себя излишними вежливостями. Затем он махнул рукой своему врачу и тот скрылся за дверью, смиренно кланяясь на каждом шагу.
— Анна, — произнёс правитель, когда дверь за врачом закрылась, — моя дорогая спасительница. Нет-нет, ни в коем случае не краснейте и не вздумайте утверждать, что таковой не являетесь. Я обязан Вам своей жизнью, это точно. В благодарность я согласен исполнить любое Ваше желание. Чего Вы хотите? — на секунду Анна задумалась, не воспользоваться ли этой возможностью, а правитель тем временем продолжил: — Хотите наряды? Я пришлю лучшее из столицы. Или лошадь? Я отдам свою, готов поклясться, это лучшая лошадь в стране.
— Мне ничего не нужно, — с доброй улыбкой произнесла девушка, прерывая поток слов, казавшийся бесконечным. Иларий смерил её полным сомнения взглядом и тяжело вздохнул. Упершись руками в края постели, он начал приподнимать корпус, чтобы сесть и приобрести, как ему казалось, более серьёзный вид. Анна сделала шаг ему навстречу, предлагая помощь. Вдруг дикий зверь показался ей вполне ручным.
— Не стоит, Вы и так слишком часто спасаете меня в последнее время, — ответил он и, наконец-то выпрямившись, смерил девушку тяжёлым взглядом. — Вас считают ведьмой.
Он явно ждал от неё какой-нибудь реакции, подтверждавшей или опровергавшей его слова. Анна же молчала, ожидая продолжения обвинений, обоснований или чего-то ещё, как будто она совершила что-то незначительное. Через мгновение она поняла, что можно оправдываться прямо сейчас, но в моменты, требующие быстрых решений, человек почему-то как никогда склонен играть с огнём. Девушка склонила голову в сторону и заинтересованно взглянула на правителя.
— А что, если я и есть ведьма?
— Мы будем Вас пытать, а потом убьём и сожжём останки, — с деловым видом ответил Иларий. — Мне звать ребят, чтобы они приступали, или Вы опровергнете обвинения?
— Конечно, конечно опровергну, — опомнилась Анна. — Простите мне любопытство.
— Будет обидно, если любопытство Вас погубит, — согласно кивнул правитель. Его образ был совершенно противоположен тому, что Анна ожидала: не было ни обвинений, ни криков, ни постоянной угрозы расправы. Вместо пыток он беседовал с ней, всячески изображая цивилизованного человека, но какая-то часть сознания девушки всё равно была настороже и продолжала бить тревогу.
— Итак, — заговорил Иларий. — Вы отрицаете свою причастность к делам, связанным с магией?
— А для допроса не нужен свидетель? — недоверчиво спросила девушка, мужчина только махнул рукой. Анна понимающе кивнула. — Отрицаю.
— Вы отрицаете, что Вы или члены Вашей семьи могут состоять в сделке с тёмными силами?
— Отрицаю.
— Вы отрицаете, что когда-либо прибегали к услугам ведьм или сами, в шутку или по другой причине, проводили ритуалы? — спрашивал он бесцветным голосом.
— Отрицаю.
— Хорошо, — сказал он и хлопнул в ладоши. — Думаю, я могу Вас отпустить. Теперь
Вы располагаете весьма ценными вещами: моей признательностью и моей благодарностью.
— Спасибо, — она поклонилась на прощание и открыла дверь.
В комнату ввалился врач, стоявший у самого косяка и прислушивавшийся к каждому звуку, вылетавшему из комнаты через тонкую щель между дверью и косяком. Правитель при виде него закатил глаза и жестом разрешил Аннабелль уйти. С победным видом девушка прошла мимо хозяев дома, неподвижно сидевших за столом. На столешнице лежала груда ножей и несколько пистолетов. Их присутствие явно пугало хозяев, но прикоснуться к оружию они боялись едва ли не больше, чем пораниться. Хозяйка метнула на Анну гневный взгляд, а Фильбер выглядел так, будто с достоинством проиграл этот поединок.
Девушка вышла на улицу. Солнце залило всё своим светом и ничто теперь не напоминало о разразившейся ночью буре, только трава казалась зеленее и цветы, кланявшиеся порывам ветра, как будто шептали: «переживём, переживём». Дождь словно дал всему: растениям, людям, земле, силы пережить обычно засушливое лето, словно сама природа сжалилась над народом, и так настрадавшимся за последние годы. Анна прошла по улице и, обойдя дом Фильбера, оказалась на главной площади. Столы всё ещё стояли там, где их оставили два дня назад, как бы вселяя в людей надежду на очередное гулянье. У детей эта мысль вызывала вполне объяснимый восторг и ожидание игр, весёлых и не совсем правдивых историй, рассказанных заплетающимися языками, а у взрослых при мысли о гулянье перед глазами вставал вид полупустых погребов, которые почти не пополнялись с самой зимы. После нескольких дней на солнце и ночи под дождём столы выглядели так, как будто стояли на этом месте уже не один год, но теперь от солнечных лучей его защищала огромная крона дерева, выросшего за одну ночь. Оно появилось из ниоткуда, пустило корни на вытоптанном пустыре, который старательно избавляли от всякой растительности. Они заставляли землю бугриться и доступно говорили о том, что просто так избавиться от нежданного гостя не удастся, но никто, кажется, не был против. Дети бесстрашно подбегали к дереву, стучали по его бугристой коре, лазали по ветвям, в то время как взрослые уговаривали их спуститься и отойти как можно дальше от этого зелёного гиганта. Не на шутку перепуганные этим чудом матери старались держаться подальше даже от тени, отбрасываемой ветвями, но даруемая ими прохлада и приятный сладковатый запах, исходивший от листьев и маленьких звёздочек цветов, так и манили, и нехотя кольцо из пёстрых юбок смыкалось вокруг ствола.
Анна обошла дерево, восхищённо глядя на него, точно встретила старого друга после долгой разлуки. Чем ближе она подходила к испещрённому морщинами и царапинами стволу, тем больше спокойствие окутывало её. Вся тяжесть, что была на её плечах, исчезала, и улыбка появлялась сама собой, точно в этом месте было немного волшебства. Так оно и было, Анна помнила слова колдуньи и всё же недостаточно знать о магии, когда нужно воспользоваться ею. Девушка ходила вокруг дерева, пытаясь вспомнить, не говорила ли ведьма чего-нибудь о том, как дерево сможет лечить болезни и исполнять желания.