В центре урагана (СИ)
— Сейчас буду! — долетело из-за бамбуковой шторы сбоку. Похоже, там вторая комната. А от входа попадаешь в саму контору. Небольшой стол, позади крепкий шкаф из толстых досок. Полки завалены бумагами. Четыре стула вдоль стен и масляная лампа под потолком. Вот и все убранство.
Забрякали палочки, нанизанные на тонкие шнурки, ко мне вышел хозяин. Одутловатый дядька, с выражением вечной печали на лице. На бритой налысо голове турецкая феска, но лицом — славянин. Даже загара как такового нет, просто рожа красная. Может от жары, может просто обгорел на солнце.
— Чего хотели?
— Мне бы до Базарного добраться. Добрые люди говорят, что отработать за билет можно.
— Это лишь в сезон. Когда у нас лес начинают под заказ массово вывозить, тогда наемных матросов добираем. Сейчас только за деньги.
— Талеры возьмете?
Хозяин конторы поскреб обросшее светлой щетиной лицо и чуть поморщился:
— Двадцать. Но без груза, у меня места в трюме свободного нет.
— Так я лишь с мешком.
— Тогда нормально. Завтра с утра выходим. Если еще что нужно, это с боцманом договаривайся. У него знакомых на Базарном много. И лошадь подскажет, где сторговать. И все прочее.
Потеряв ко мне интерес, дядька собрался снова за занавеску, откуда слабо тянуло запахом свежеприготовленного кофе.
— А где боцмана-то искать?
— На «Цапле».
Выбравшись обратно на улицу, поправил шляпу и побрел по пирсу, разглядывая посудину. Видно, что шхуна старая, но под заботливым приглядом. Где надо — подкрашено, канаты все просмоленные и не махрятся. Матросы явно следуют старому морскому закону: отдают честь всему, что движется по палубе, остальное надраивают до блеска. Кстати, вот и боцман, с высокого борта в мою сторону поглядывает.
Если бы не предупредили, что на это место брат Никанор устроился, сразу бы не признал. Все такой же широкий в плечах, обгоревший под солнцем до черноты. На лице лишь шрамов изрядно добавилось и на шее из-под широкого цветастого платка проглядывает чуть заметная татуировка. Впечатление — будто свести пытались, да не совсем получилось.
А ведь отличная маскировка придумана. Кто заподозрит пирата-висельника в работе на Особый отдел? Для хозяина каботажника такой персонаж — ценная находка. Наверняка и связи среди пиратов есть. И при случае может друзей-приятелей позвать какую авантюру обстряпать. Интересно, чья это идея была? Сам брат Никанор придумал или Иоанн предложил?
Остановившись у трапа, спросил:
— Мне бы боцмана увидеть.
— Я боцман, — лениво процедил в ответ брат Никанор.
— Завтра с вами на Базарный пассажиром иду. Хозяин шхуны сказал, что ты можешь подсказать на месте, где обустроиться.
— Могу, отчего не подсказать.
— И за место когда платить?
— Утром и заплати. А то бывает — человек билет купил, потом в карты проигрался и прибегает деньги обратно требовать. Насчет Базарного, давай пива попьем, заодно и обговорим все в деталях… Щерба!
Я еле расслышал, как из глубин корабля кто-то отозвался.
— На вахту встань, мне по делам отойти надо. Я как вернусь, кувшин пенного тебе проставлю, чтобы голову подлечил.
Спустившись по трапу, Никанор вздохнул:
— Всем хороши парни, в рейсе ни разу голос не повышаю. Но как отгул на берег получают, так до подштанников могут все пропить. Никаких тормозов нет.
* * *Место мы выбрали рядом с конторой. Открытая всем ветрам забегаловка без стен, с грязными столами и песком вперемешку с мусором под ногами. Заняли угловой столик в тени, заказали пива. Похоже, брата Никанора здесь знали, поэтому притащили две пузатые кружки и тарелку жареной рыбы.
— Вечером здесь делать нечего, одна шваль. Но днем рыбаки перекусить заходят и команды с ближайших каботажников. Поэтому кормят терпимо и пиво хорошее. Дерут, правда, но по жаре лень в город тащиться.
— А поговорить?
— Если голос не повышать, то никому дела нет… Где устроился?
Я глотнул холодный напиток и кивнул: да, терпимо. Не разбавленное и без долитого алкоголя, чем вечерами наверняка местный хозяин балуется.
— На неделю в «Абордажнике» угол снял. С собой на продажу чуть золота. Цепочки, медальоны, кольца. Зовут меня Агап, наполовину турок.
— Я на Клеща отзываюсь, — усмехнулся брат Никанор. — По первоначальному плану должен был здесь осесть надолго, но не факт, что получится.
— Опознал кто-то?
— Нет. Просто наш общий друг на месте покрутился, с людьми в турецком квартале пообщался и решил, что проблемы сам решить сможет. Якобы обещали его прикрыть. А раз он там с кем-то начал активно денежные вопросы решать, то все контакты с Ахметом начали проверять. Вполне может быть, что меня просто как конкурента или пиратского соглядатая попытаются из дела вывести.
Сделав очередной глоток, я задумался. А ведь о чем-то похожем я думал. Мелькала мыслишка. Как бы мы ни прижали перебежчика, вряд ли он захочет нажитое добро просто бросить. Обязательно попытается соскочить, все связи задействует. Мы для него — лишь еще один запасной план на случай реальных проблем. И не факт, что эти проблемы он все же получит. Даже с помощью Особого отдела.
— Ясно. Но поговорить с ним все равно придется. Где Ахмета найти?
— Он на Базарный перебрался. Вроде как помогает кому-то из турок лесопилку и сушилку до ума довести. Заодно место присматривает для переезда.
— Меня ждет?
— Он ждет человека от нас. Встречу там придется организовывать. Я буду на подхвате. Он меня за купленного пирата считает. Поэтому сам с ним в тихом месте поужинаешь и в деталях все обсудишь.
Шевельнув ногой лежавший внизу рюкзак, спросил:
— Если завтра с утра на Базарный отплыть, не заподозрят меня?
— Не должны. Ты же вроде как дальше, к туркам собираешься?
— По легенде — да.
— Тогда прямая дорога к работорговцам. А они все на том острове. Сюда лишь набегами отдохнуть и в большом городе развлечься. Главное, постарайся вечером в неприятности не влипнуть.
Высокая худая негритянка принесла две большие глиняные миски с варевом. Суп, больше похожий на жидкую гороховую кашу, обильно приправленную разнокалиберными кусками рыбы. Через пару минут притащила еще поднос, на котором лежала груда зелени и поставила запотевший кувшин с пивом. Получила от брата Никанора рубли и ушла, загребая ногами песок.
— Я тут по Вольному прошелся, пытался золотишко продать. Приценивался, но весь товар не светил.
— Тем более, — фальшивый пират уложил на тонкую лепешку широкие листья салата, ножом накрошил кружками помидор, свернул это все в подобие бурито и с удовольствием откусил. Вместо хлеба и закуски — два в одном. Надо будет так же попробовать. — Наверняка уже какие гоп-стопщики про тебя знают. Информацию слили. Поэтому что ценное, можешь мне отдать, я на шхуне припрячу. Может быть, даже и не ходи в гостиницу, сразу на борт поднимайся?
— Мне надо там еще кое-какие еще вопросы порешать. Да и вряд ли среди бела дня сунутся. А вечером я точно никуда не пойду.
— Тебе виднее. Мы уходим часов в десять, поэтому по темноте утром не шатайся. А если рублей десять заплатишь, так я парней с команды пришлю, чтобы проводили.
— Талеры возьмут?
— Здесь все берут. А про свою добычу можешь сказать, что договорился о продаже со скупщиком на Базарном. Есть там у турок один жук, награбленным торгует.
— Значит, завтра.
— Ага. Потому что у меня ощущение, что не дадут нам здесь месяц раскачиваться. Чую, счет не на недели пошел, а на дни. Слишком уж Ахмет крутить хвостом начал.
Рюкзак я отдал брату Никанору. С собой в «Абордажника» притащил корзину без ручки, в которую сгрузил купленный твердый сыр, зелень и флягу с разбавленным вином. Пока шел, краем глаза посматривал за спину, но вроде никакой слежки не заметил.
На стойке у Юлиана получил ключ и спросил:
— Как там торговля идет? Удалось что пристроить?