Агент на мягких лапах

– Не может этого быть! Это совсем на нее не похоже.

– Но она так делала. И мою драгоценную еду она отдавала этой кошачьей компании. Спроси у Одетты!

– Вот и спрошу!

Кира подошла к нам чуточку ближе и мяукнула. Одетта удивленно подняла голову и тоже мяукнула в ответ. Удивительно. Они обе явно разговаривали – а я не понимал ни слова. Прошло какое-то время, потом Одетта вскочила, спрыгнула с ящика и скрылась на заднем дворе.

– Что случилось? – спросил я у Киры.

– Я все разузнала, – ответила она. – Моя тетя точно никогда не говорила, что ты избалованный и самонадеянный.

– Да? А что ты рассказала Одетте? Ты ей рассказала, как мы с тобой обменялись телами?

– Конечно нет. Она бы все равно не поверила. Я просто сказала ей, что еще раз все обдумала. И точно знаю, что моя Ольга никогда не сказала бы обо мне такие гадости.

– И что? Какой была реакция Одетты? – с любопытством спросил я.

– Она довольно быстро призналась, что придумала эту историю, чтобы уколоть меня – ну то есть тебя.

– Ладно, тогда я спокоен. – Хотя бы за Ольгу. А глупую Одетту я знать больше не хочу!

– Впрочем, моя тетя действительно кормила Одетту и ее друзей. Ведь она любит кошек! – добавила Кира.

Я кивнул и чуточку загрустил, вспомнив, какой доброй была Ольга. Но Кира снова заговорила:

– Уинстон, теперь забудь про Ольгу и Одетту! Нам пора обсудить гораздо более важные вещи.

– Да-да. Какие?

– Нашу стратегию расследования. Нам надо придумать, как лучше разоблачить Вадима.

– Ага. – Мой интерес к теме моментально пропал. Я предпочел бы еще чуточку пожалеть себя: мол, какой я бедный кот и как меня не хочет понять Одетта. К тому же я очутился в ловушке – в теле двенадцатилетней девочки, которая тоже не хочет меня понять.

– Ну пошли, секретный агент Уинстон. У меня появилась хорошая идея. Да что там – блестящая идея!





Первые шаги агента. Еще бы не требовалось столько математики!





– Если ты не можешь выучить наизусть этот простой текст, тогда хотя бы напиши его на листке.

– Выучить наизусть? Это еще зачем?

– Послушай, Уинстон, для профессорского кота ты мог бы быть и поумнее.

Что-что?! Какая дерзость!

– Я не знаю ни одной кошки умнее меня! – возмущенно заявил я.

– Одетта права. Ты слишком самонадеянный. Тем более странно, что ты не умеешь учить фразы наизусть. Но сейчас я все объясню: когда тебе требуется что-то выучить наизусть, ты несколько раз читаешь текст, чтобы потом рассказать его, не заглядывая в бумажку. Именно так мы поступим и сейчас. Я напишу тебе текст, которым ты будешь отвлекать мою маму. Выучи его и заговори с ней, когда она вернется с покупками. Пока она будет заниматься с тобой математикой, я пороюсь в ее сумке и поищу улики. Ведь она должна где-то хранить свой дневник. Во всяком случае, в комнате я его не нашла. Ты все понял?

– Все просто, как куриный бульон. – Действительно, на словах все было просто. Но одна вещь все-таки не давала мне покоя. Я решил, не откладывая, выяснить ее и направил Кире парочку злых мыслей. Она вздрогнула:

– Эй, ты что? У тебя все в порядке? Почему ты совершенно внезапно так разозлился? Я просто хочу, чтобы ты помог мне!

– Нет, Кира, не все в порядке, – раздраженно ответил я. – Как только ты очутилась в новом теле, ты стала ужасно бесцеремонной. Ты валяешься на моем любимом диване и почти не выходишь из квартиры, а мне приходится ходить вместо тебя и в школу, и в другие места. Подставлять свою голову. Точнее, твою голову… Ну, ты меня поняла… И вообще – вся тяжелая работа достается мне. Поэтому свои упреки, что я должен все знать, оставь при себе. Из тебя тоже пока получается плохая кошка. – Вот так. Пусть знает. Надеюсь, она меня поняла.

Кира удивленно посмотрела на меня:

– Ой, Уинстон, извини! Я не хотела тебя обидеть. Просто я слишком волнуюсь, потому что хочу помочь маме. Вероятно, я что-то сделала неправильно. Прости! Это не нарочно!

Настолько я мог это воспринять – ведь я слышал голос Киры, не ушами, а в своем сознании, он звучал очень печально. Возможно, я действительно был слегка раздражен: не привык к мысли, что я не самый умный в своем доме. О’кей, Вернер, разумеется, еще умнее, но ведь он профессор. Хотя я, пожалуй, в самом деле слишком возомнил о себе. В любом случае мне показалось, что я запутался в этой истории.

– Извинения приняты! – успокоил я Киру. – Но скажи, не лучше ли нам обратиться за помощью к взрослым? А вдруг это расследование окажется нам не по силам? Вернер наверняка сможет нам как-нибудь помочь.

Он ведь очень умный. Я не знаю никого, кто был бы умнее его.


Кира тут же зашипела от возмущения, и шерсть у нее встала дыбом:

– Нет, Уинстон! Именно сейчас есть редкая возможность узнать секрет моей мамы. Мы можем сделать это вместе. Но если я снова стану девочкой, а ты котом, тогда ничего не получится.

– Ну ладно, давай попробуем, – вздохнул я. – Но в случае неудачи я расскажу обо всем Вернеру.

– В случае неудачи? Клянусь тебе: у нас все получится! – горячо воскликнула Кира. – Теперь давай запишем, что ты должен сказать моей маме. И все время помни об одном: не смотри ей в глаза, иначе она заметит, что с тобой что-то не так.





– Ах, доченька, что же здесь непонятного? Ведь все так просто! – Анна с удивлением смотрела на меня.

– Но я ничего не понимаю. Ничего! – И я говорил правду. Мы с Анной сидели за кухонным столом, перед нами лежал листок бумаги с уравнением 18: х = 6. Что это означало? Совершенная загадка.

Анна наморщила лоб:

– Не понимаешь? Уравнения с одним неизвестным решаются очень легко и просто. Ты только представь себе весы, которые должны всегда находиться в равновесии, что бы ты ни делала.

– Ага. – Я наблюдал, как за спиной у Анны Кира подбиралась к большой сумке матери. Вот она ловко сняла ее с крючка и сейчас потащит в свою комнату.

– Кира, ты слушаешь меня?

– Э-э… я? Да, конечно.

– Ты должна сосредоточиться, иначе я не смогу тебе помочь.

– Конечно. Извини.

– Кроме того, тебе надо срочно пойти в парикмахерскую. Челка падает тебе на лицо, и я уже не вижу твоих глаз. Я не понимаю, как ты еще сама можешь что-то видеть. Думаю, твои проблемы с математикой объясняются тем, что ты постепенно слепнешь. – Она засмеялась, и я присоединился к ней.

– Да, мам, конечно. Но давай займемся математикой, – поскорее напомнил я, опасаясь, что она захочет убрать с моего лба челку и заглянет мне в глаза.

– Да, ты права. В общем, если ты «икс» переведешь из знаменателя в числитель, тогда…

В этот момент на кухне снова появилась Кира и прыгнула мне на колени. Она явно что-то хотела мне сказать.

– Уинстон, мне нужна твоя помощь. Одна с сумкой я не справлюсь. Там молния, и я не могу ее открыть.

– Муррр, что такое? Если я не буду внимательно слушать объяснения Анны, меня ждут большие неприятности.

– …Ты должна сделать это в другой части уравнения, то есть умножить на «икс», – понятно? – терпеливо объясняла Анна.

– Э-э, что?

– В обеих частях, Кира. Ты должна сделать это в обеих частях уравнения.

– Извини, мне надо в туалет, – заторопился я. Ничего более удачного мне просто не пришло в голову.

Анна горестно вздохнула:

– Ох, Кира, что с тобой творится? Ты стала такой беспокойной.

– Прости, мне нужно срочно. – Я вскочил со стула и выбежал в коридор, надеясь, что Анна не пойдет за мной, потому что мне надо было лишь на секунду заглянуть в комнату для гостей и помочь Кире. Я оглянулся – все в порядке, быстро прошмыгнул в комнату и расстегнул молнию. Кира тут же бросилась изучать содержимое сумки. Через считаные секунды я снова сидел на кухне и всеми силами пытался еще хоть ненадолго отвлечь Анну.

– Итак, знаменатель и числитель – что надо сделать? Пожалуйста, повтори еще раз! – попросил я с невинным видом.

– Ты должна умножить. Все очень просто. В обеих частях уравнения должно получиться одинаковое число. Поняла?

Я кивнул:

– Понятно. В обеих частях. Логично. – Ну и ну! Числитель. Знаменатель. Произведение. Умножение. Деление. Я снова порадовался, что в настоящей жизни был котом, а не семиклассницей!





– Ну что? Нашла? – спросил я Киру, когда вернулся в гостевую комнату после занятий математикой и рухнул на кровать.

– Да! Все так, как я и думала: она носит дневник в своей сумке. Я прочла его. Теперь положи его назад, чтобы у нее не возникло подозрений.

– Сейчас положу. Там было что-нибудь, что поможет нам двигаться дальше?

– Пожалуй, да. Она пишет, что не имеет отношения к афере Вадима, и возмущается, что он втягивает ее в это дело. Ведь он даже заявил, что это была ее идея и что он лишь помогал из любви к ней. Мама беспокоится, что полиция поверит Вадиму, а не ей.