Алгоритм безумия

— Сядь на место, — велел он. — И пристегнись, сколько можно повторять.

На самом деле она забыла пристегнуться первый раз и улыбнулась неловкой попытке Ала сменить тему.

— Так все-таки кто хотел нас убить?

— КАС, — нехотя ответил Алгард и надавил на педаль газа. Дорога ближе к городу окончательно выровнялась, и можно было не бояться перевернуться в самый неподходящий момент.

— Но зачем им это?! — не удержалась и воскликнула Тэсса.

КАС, или “Кейнсвиллская Ассоциация сталкеров”, представлялась для нее чем-то вроде большой семьи сталкеров, а ее Глава походил на Германа Хоффмана, правда, повидать его Тэссе не удалось. И тут такой сюрприз. Она снова была слишком наивна?

— И с ними были фанатики из секты Нового Бога, — как бы между прочим бросил Ал. — Они все были в белых рясах, но физиономии ребят Войтека я сразу узнал.

— Я все равно не понимаю, какой им резон убивать нас?

Даже голова болеть начала.

— При случае спросим, — мрачно пошутил Алгард, но Тэссе совершенно не хотелось удовлетворять свое любопытство таким образом и она понадеялась, что ей не придется снова бежать от кого бы то ни было.

Дорога шла дальше к городу, но фургон повернул и потрясся по узкой колее в сторону одинокой автомастерской. Если подумать, странное расположение — кто туда вообще поедет, в такую даль. Из-под колес тучами поднималась пыль, она будто просачивалась сквозь подтяные стекла, и Тэсса прикрыла нос и рот краем шарфа. Лето выдалось холоднее обычного.

Утреннее солнце вычертило на горизонте одиноко стоящее двухэтажное здание с небольшим крытым двориком. Джошуа сам вышел навстречу и, приветливо помахав, отворил ворота гаража.

— Ал, дружище! — он подал руку выпрыгнувшему из кабины сталкеру и кивнул Тэссе. — Привет, Тэсса. Как поездка?

— Дерьмо, — резко высказался Алгард. — Нам нужно в душ. Приготовишь поесть?

— Конечно, друг, какие вопросы, — Джо вдруг странно покосился на Тэссу и сделал какой-то странный жест, смысл которого понял, похоже, только Алгард.

— Отведешь ее в дом?

— И покормлю вчерашним пирогом, сам пек, — улыбнулся Джошуа и поманил Тэссу за собой. — Идем, красавица, будем пить чай.

Они пошли каким-то странным путем, сразу по внешней лестнице, не заходя непосредственно в дом. Лестница вела в коридор второго этажа, и Джошуа отвел Тэссу в небольшую светлую комнатку, похожую на девичью спальню. Почти сразу Тэсса поняла, что ею она и являлась.

— Спальня Софии, — пояснил Джо. — Подожди тут, я быстро.

Когда он ушел, Тэсса сразу вскочила и выглянула за дверь. Джошуа спустился по внутренней лестнице, и Тэсса тихонько спустилась обратно на улицу и была вознаграждена за инициативу негромкими голосами из гаража.

— Оставь ее в покое, не втягивай Тэссу в свои темные дела.

— Тебе какое дело?

— Я… да я…. люблю ее!

— Мне ты в этом зачем признаешься?

Тэсса вжалась в металлические створки ворот, забыв дышать от волнения. Оба голоса были ей хорошо знакомы. Один принадлежал Адгарду Хелмину, другой — Николасу Лейфгунду. Она осторожно придвинулась к щелке и заглянула в полутьму гаража.

— Даже если ты и считаешь Тэссу своей, она об этом может лишь догадываться, — жестко сказал Хелмин, и Тэсса видела, как сурово нахмурились его темные брови.

— Зачем тебе это? Для чего ты выполняешь ее капризы? — не успокоился Николас. — Оставь ее! Она… она женщина, должна выйти замуж, родить детей и вести хозяйство, а не шататься с кем попало по развалинам.

Последнее замечание Алгарду явно не понравилось.

— Если бы Тэсса для меня ничего не значила, стоял бы я здесь? Но я ее люблю! — горячо воскликнул Лейфгунд, как будто специально давя на жалость.

— Мне тоже, — неожиданно выпалил Алгард, с вызовом глядя в глаза противника.

— Что “мне тоже”? — не понял Николас. Скрещенные на груди руки в растерянности расцепились.

— Небезразлична. Она мне не безразлична.

В воцарившейся тишине Тэсса услышала гулкое биение собственного сердца в ушах. Стараясь не выдать себя, она спиной прижалась к стене и всей душой мечтала слиться с обстановкой или вовсе стать невидимой. И не слышимой.

— Оставь это, — продолжил Ал после короткой паузы, — в конце концов она вольна сама решать, что ей делать.

— Она вольна? Разве женщина может что-то решать сама? Если Тэссе дать волю, она таких дел наворочает!

Тут Тэсса уже почти решилась заявить о себе, но что-то ее остановило. И вовремя.

— Ты ничего о ней не знаешь! — решительно топнул ногой Лейфгунд. — Она должна уехать со мной.


— Это почему же?

— Потому что она дементис. С этого дня ее жизнь ей не принадлежит.

Тэсса широко раскрыла глаза, как будто только что очнулась.

Что он сказал?

Она… дементис?

— Тэсса!

К ней спешила Лиенн, а за ней с унылым видом плелся Джошуа в кухонном фартуке.

— Тэсса, ты в порядке, моя дорогая?! — Лиенн заключила ее в объятия, а два спорщика из гаража прекратили пререкаться и вышли наружу, привлеченные шумом. — Джо не хотел меня к тебе пускать, представляешь? Моя бедная девочка! Моя бедная, бедная девочка!

На Лиенн было новенькое черное платье, будто траурное, коротенькое тонкое пальто и кожаные перчатки. На ее фоне Тэсса как со стороны увидела себя — замызганную, лохматую, с красными от недосыпа глазами, в чужой куртке и в драных штанах.

— Ли… — простонала она и уткнулась носом в пахнущий духами воротник. — Что происходит, Ли? Я уже ничего не понимаю.

Лиенн гладила ее по волосам, попутно пытаясь распутать свалявшиеся пряди.

— Давайте зайдем в дом, — предложил Джо. — Хмурится что-то.

Тэссу отвели в ванную комнату, где она смогла хотя бы умыться и сменить мятую вонючую блузку и расчесать волосы. Но все эти рутинные заботы не могли ее отвлечь, она даже купаться не стала, просто забыла, что собиралась это сделать. Остальные сидели в гостиной, точнее, сидели все, кроме Алгарда. Он стоял возле самых дверей и мрачно смотрел куда-то в сторону.

— Она вернулась, — услышала Тэсса и даже не поняла, кто это произнес. Кажется, Лиенн.

— Тэсса… — Николас протянул к ней руку, но она отшатнулась от нее, как от ядовитой змеи. — Что с тобой?

— Ты идиот? — лениво бросил Алгард. — Она тебя слышала.

— Ах вот оно что…

Лейфгунд переглянулся с Лиенн и, вздохнув, признался.

— Пришли результаты медицинского обследования. Ты на девяносто девять и девять процентов не являешься человеком. Это опасный для общества уровень, поэтому… поэтому тебе предписана реабилитация. Это для твоего же блага.

Какая дурацкая фраза! “Для твоего же блага”. Кто может знать, в чем оно заключается, это благо? Ее благо, а не чье-то еще.

— Я не хочу, — твердо сказала она.

— Но Тэсса, — мягко перебила Лиенн. — Ты не можешь отказаться, это обязательно. За тобой приедут. Все будет хорошо, тебе помогут…

— Мне не нужна помощь!

Тэсса поняла, что прокричала эту фразу, по изумленному взгляду Николаса. Все смотрели на нее, даже Алгард, и под этими взглядами она задыхалась.

— Мне не нужна помощь, — терпеливо повторила она. — Я нормальная. Я… я не опасная.

— Успокойся, пожалуйста, — вскинул руки Николас. — Обдумай все еще раз. Ты пройдешь реабилитацию и вернешься в общество другим человеком.

— Но я же не человек?

— Это всего лишь терминология.

— Тогда зачем меня изолировать?

Николас больше не смог ничего сказать и посмотрел на Лиенн.

— Никто тебя не изолирует. Просто побудешь немного вроде как в санатории. Отдохнешь, пройдешь курс терапии. Все будет хорошо, все, что ни делается, все же к лучшему. Мы с тобой.

— Нет, — Тэсса покачала головой. — Сейчас вы не со мной. Я теперь не одна из вас.

Хотелось разреветься, но отчего-то не получалось. Тэсса потерла сухие глаза кулаком — как стекла насыпали. Больно, а слез нет.

— Я слышал про реабилитацию, — задумчиво сказала Джошуа. — Дело в том, что я тоже дементис, правда, довольно слабенький, и мне эта процедура не грозит. Но я бы ни за какие коврижки не согласился на помощь от государства. Новая Европа помогает только тем, кто ей полезен. Чем ей может быть полезен опасный дементис?

— Но это уже дело решенное, — возразил Николас. — Институт подписал все необходимые бумаги. И вообще, не надо встревать в чужие дела.

Джошуа пожал плечами и отошел к окну.

— Она никуда не поедет, — внезапно сказал Алгард.

Когда он заговорил, у Тэссы будто второе дыхание открылось. Ал подошел и положил свою тяжелую горячую ладонь ей на плечо и повторил: