Атлант расправил плечи

Его словно бы не услышали или просто не обратили внимания. Юноша не отводил от Дагни задиристых, рассеянных глаз.

– Вы не боитесь, – вдруг проговорил он без всякого повода, просто констатируя факт безжизненным, отрывистым тоном, в котором звучала и нотка удивления.

Дагни посмотрела на него.

– Нет, – проговорила она, – не боюсь.

– Я знаю, кто такой Джон Голт, – проговорил снова бродяга. – Это тайна, но я знаю.

– И кто же он? – спросила она безо всякого интереса.

– Первопроходец, – ответил бродяга. – Величайший среди всех, кто когда-либо жил на свете. Тот, который открыл источник вечной молодости.

– Мне еще одну. Темного, – сказал старик, пододвигая к хозяину свою кружку.

– Джон Голт потратил на поиски много лет. Он переплывал океаны, пересекал пустыни, спускался в забытые рудники, протянувшиеся на многие мили под землей. Но нашел он свой источник на вершине горы. Чтобы подняться туда, ему потребовалось десять лет. В теле его не осталось ни одной целой кости, на руках – кожи, он забыл свой дом, свое имя, свою любовь. Но все-таки он поднялся на гору. И нашел там источник вечной молодости, который хотел дать людям. Только он так и не вернулся.

– Интересно, почему? – спросила Дагни.

– Потому что, как оказалось, этот источник нельзя перенести к людям.





* * *


Человек, сидевший перед столом Риардена, казался каким-то расплывчатым, и манеры его также были лишены выразительности, так что никто не мог бы запечатлеть в памяти его лицо или обнаружить в нем самом нечто особенное. Единственной отличительной чертой его был большой нос картошкой. Человек этот держался кротко, однако в поведении его заметен был некий абсурдный намек – угроза, преднамеренно скрываемая, но так, чтобы все же оставаться заметной. Риарден не мог понять цели встречи. Визитер этот, доктор Поттер, занимал какую-то непонятную должность в Государственном научном институте.

– Чего вы от меня хотите? – в третий раз спросил Риарден.

– Я прошу вас учитывать социальные аспекты, мистер Риарден, – негромко проговорил Поттер. – Я умоляю вас не забывать, в какое время мы живем. Наша экономика к этому не готова.

– К чему именно?

– Наша экономика находится в состоянии крайне шаткого равновесия. И все мы должны объединить свои усилия, чтобы спасти ее от коллапса.

– Хорошо, и что я должен сделать для вас?

– Таковы соображения, на которые меня попросили обратить ваше внимание. Я представляю Государственный научный институт, мистер Риарден.

– Вы уже говорили. Но чего ради вы решили встретиться со мной?

– В Государственном научном институте сложилось неблагоприятное мнение о риарден-металле.

– Знаю.

– Но разве это не является фактором, который вы должны принять во внимание?

– Нет.

Дни стали короче, и за окном начинало темнеть. Риарден заметил неправильной формы тень носа, легшую на щеку визитера, и следившие за ним блеклые глаза; рассеянный взгляд, тем не менее, был целеустремленным.

– В Государственном научном институте собраны лучшие умы страны, мистер Риарден.

– Мне говорили об этом.

– И вы, конечно же, не намереваетесь оспаривать их мнение?

– Намереваюсь.

Гость посмотрел на Риардена как бы моля о помощи, словно бы Риарден нарушил неписаное правило, требовавшее от него давным-давно понять всю щекотливость своего положения. Риарден помогать не стал.

– И это все, что вы хотели выяснить? – спросил он.

– Дело во времени, мистер Риарден, – умиротворяющим тоном произнес посетитель. – Это всего лишь временная задержка. Нужно, чтобы наша экономика получила шанс на стабилизацию. Если бы только вы согласились подождать пару лет…

Риарден усмехнулся – весело и презрительно.

– Так вот что вам нужно? Хотите, чтобы я убрал риарден-металл с рынка? Почему?

– Всего несколько лет, мистер Риарден. Только до того как…


– Вот что, – проговорил Риарден. – Могу ли я задать вам вопрос: неужели ваши специалисты решили, что риарден-металл совсем не то, за что я его выдаю?

– Мы не делали такого заключения.

– Вы решили, что он плох?

– Речь идет о социальной значимости вашего изобретения. Мы мыслим в рамках всей страны, нас заботят общественное благосостояние и терзающий нас в настоящий момент ужасный кризис, который…

– Так хорош риарден-металл или плох?

– Если рассмотреть настоящий вопрос под углом вселяющего тревогу роста безработицы, который в настоящее время…

– Так, значит, он хорош?

– Во время отчаянного дефицита стали мы не можем позволить себе дальнейшее увеличение производства сталелитейной компании, выпускающей слишком много продукции, потому что она в таком случае вытеснит фирмы, производящие слишком мало, что приведет к нарушению стабильности экономики, что в свой черед…

– Вы намереваетесь дать ответ на мой вопрос?

Посетитель пожал плечами:

– Оценки всегда относительны. Если риарден-металл плох, он представляет для общества физическую опасность. Если же хорош – социальную.

– Если вам есть что сказать мне о физической опасности, которую может представить риарден-металл, выкладывайте. Остальное можно опустить. Сразу же. Я не понимаю этого языка.

– Но вопросы общественного благосостояния, конечно же…

– Оставим эту тему.

Посетитель, казалось, пребывал в полном смятении, словно его ноги потеряли опору. И через какое-то мгновение он беспомощно спросил:

– Но что же тогда является основной сферой ваших интересов?

– Рынок.

– Что вы имеете в виду?

– На риарден-металл существует спрос, и я намереваюсь удовлетворить его в полной мере.

– Но не является ли понятие рынка чем-то гипотетическим? Реакция общества на ваш металл не обнадеживает. За исключением контракта с «Таггерт Трансконтинентал» вы не имеете других крупных заказов…

– Хорошо, раз публика, по-вашему, не интересуется моим металлом, что же вас беспокоит?

– Раз публика не интересуется им, вы понесете крупные потери, мистер Риарден.

– Ну, это уж моя забота, а не ваша.

– Но если вы проявите хоть какое-то стремление к компромиссу и согласитесь подождать несколько лет…

– Почему я должен ждать?

– Но, по-моему, я дал вам понять, что в настоящее время Государственный научный институт не одобряет появления риарден-металла в металлургии.

– Почему ваше мнение должно интересовать меня?

Гость вздохнул:

– Вы очень тяжелый человек, мистер Риарден.

Предвечернее небо темнело, обретало плотность за стеклами окон. Фигура посетителя расплывалась кляксой среди резких, прямых плоскостей мебели.

– Я согласился принять вас, – проговорил Риарден, – потому что вы сказали, что намереваетесь обсудить со мной крайне важный вопрос. Если это все, что вы можете сказать, то прошу меня извинить. Я очень занят.

Посетитель откинулся на спинку кресла.

– Насколько я слышал, вы потратили на разработку риарден-металла десять лет. Во сколько она вам обошлась?

Риарден поднял глаза: он не понял смысла этого вопроса, однако в голосе Поттера читалось явное намерение; голос его сделался жестким.

– В полтора миллиона долларов, – проговорил Риарден.

– И сколько вы хотите за него?

Риарден невольно сделал паузу. Он не верил своим ушам. И наконец негромко переспросил: