Атлант расправил плечи

– Почему не могу?

– Это проект высочайшей важности, к тому же секретный. Очень.

– Что это за проект такой?

– Не знаю… Это тайна.

– Тогда откуда вы знаете, что он важный?

– Так говорят.

– Кто это говорит?

– Вы не можете сомневаться в таких вещах, мистер Риарден!

– Почему не могу?

– Просто не можете.

– Если не могу, значит, это абсолютная ценность, а вы говорили, что абсолютных понятий не существует.

– Это другое дело.

– Почему другое?

– Это правительство.

– Вы хотите сказать, что не существует абсолютных ценностей кроме правительства?

– Я хочу сказать только одно, если они утверждают, что проект важен, так и есть.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы вы попали в беду, мистер Риарден, а вы так туда и лезете, черт возьми. Вы задаете слишком много вопросов. Почему вы это делаете?

Посмотрев на него, Риарден хохотнул. До мальчишки наконец дошел смысл его последних слов, и он робко улыбнулся с несчастным видом.

Человек, пришедший к Риардену спустя неделю, выглядел моложаво, но не был таким молодым и стройным, каким пытался казаться. Он носил штатский костюм и кожаные краги дорожного полицейского. Риарден так и не понял, откуда он прибыл, – из Государственного научного института или из Вашингтона.

– Я слышал, что вы отказались продать металл Государственному научному институту, мистер Риарден? – мягким, доверительным тоном начал он.

– Верно, – ответил тот.

– Не означает ли это, что вы сознательно не подчинились закону?

– Вам решать.

– Могу ли я узнать у вас причину?

– Мои причины вам не интересны.

– Безусловно, интересны! Мы вам не враги, мистер Риарден. Мы хотим быть с вами честными. Вас не должен смущать тот факт, что вы – крупный промышленник. Мы не ставим это вам в укор. Мы на самом деле хотим быть с вами столь же честными, как с последним поденным рабочим. Мы хотим знать причину вашего отказа.

– Сообщите о моем отказе в прессе, и любой читатель объяснит вам его причину. Она появилась во всех газетах уже больше года назад.

– О, нет, нет! Причем тут газеты? Разве мы не можем уладить дело по-дружески, в частном порядке?

– Как вам угодно.

– Мы не хотим, чтобы это попало в газеты.

– Не хотите?

– Нет. Мы не хотим вам повредить.

Риарден, поглядев на него исподлобья, спросил:

– Для чего Государственному научному институту десять тысяч тонн металла? Что такое проект «Икс»?

– Ах этот? Это очень важный научно-исследовательский проект, имеющий большое социальное значение, пользу от реализации которого ощутит все общество, но, к несчастью, политические соображения не позволяют мне сообщить вам его содержание в деталях.

– Знаете, – произнес Риарден, – причиной отказа я могу выдвинуть то, что не желаю продавать мой металл тем, кто держит свои цели в секрете от меня. Этот металл создал я. И знать, на какие цели я позволяю его использовать, – мой моральный долг.


– О, вы не должны об этом беспокоиться, мистер Риарден! Мы снимаем с вас всякую ответственность.

– Предположим, я не хочу, чтобы с меня снимали ответственность?

– Но… но это такая старомодная и… совершенно оторванная от жизни позиция.

– Я сказал, что могу назвать ее своей причиной. Но не стану, потому что в данном случае у меня есть другая. Я не стану продавать металл Государственному научному институту ни для какой цели, хорошей или плохой, секретной или открытой.

– Но почему?

– Послушайте, – медленно произнес Риарден. – Существуют некие оправдания для диких сообществ, в которых человеку приходится опасаться, что на него в любой момент нападут враги и убьют его, поэтому он должен защищать себя всеми возможными способами. Но не может быть оправданий для общества, в котором человек знает, что производится оружие для его собственных убийц.

– Я не считаю возможным использовать такие слова, мистер Риарден. Считаю непрактичным рассуждать в подобных выражениях. В конце концов правительство не может – из соображений всеобъемлющей национальной политики – считаться с вашим личным недоброжелательством к отдельно взятому институту.

– Тогда не считайтесь с ним.

– Что вы хотите сказать?

– Не выпытывайте у меня причин.

– Но, мистер Риарден, мы не можем себе позволить оставить без внимания отказ повиноваться закону. Вы же не ждете этого от нас?

– Делайте, что хотите.

– Это совершенно беспрецедентно. Еще никто не отказывался продавать основные товары правительству. На самом деле закон не разрешает вам отказывать в продаже металла ни одному из потребителей, не говоря уже о правительстве.

– Почему бы тогда вам не арестовать меня?

– Мистер Риарден, это всего лишь дружеская дискуссия. Зачем говорить о таких вещах, как арест?

– Разве не это ваш последний аргумент против меня?

– Зачем поднимать этот вопрос?

– Разве он не вытекает из каждой фразы нашей дискуссии?

– Зачем его называть?

– А почему бы и не назвать? – ответа не последовало. – Вы пытаетесь скрыть от меня тот факт, что я не позволил бы вам войти к себе в кабинет, если бы не эта ваша козырная карта?

– Но я ни слова не сказал об аресте.

– Я говорю.

– Я вас не понимаю, мистер Риарден.

– Я не стану помогать вам делать вид, что у нас дружеская дискуссия. Это не так. И делайте с этим, что хотите.

На лице мужчины появилось странное выражение: замешательство, как будто он не понимал, что ему противостоит, и одновременно страх, словно он прекрасно все понимает и живет под страхом быть разоблаченным.

Риарден чувствовал странное возбуждение, как будто вот-вот поймет то, чего раньше не понимал, и словно приблизился к открытию, пока еще слишком отдаленному, но имеющему для него огромное значение.

– Мистер Риарден, – проговорил мужчина. – Правительство нуждается в вашем металле. Вы должны продать нам его, потому что вы, безусловно, понимаете, что без вашего согласия планы правительства не могут быть выполнены.

– Для продажи, – медленно произнес Риарден, – необходимо согласие продавца. – Он поднялся и подошел к окну. – Я скажу вам, что вы можете сделать.

Он указал на пути, где продукция «Риарден Стил» грузилась в товарные вагоны:

– Вот металл. Приезжайте сюда с вашими грузовиками – как любой другой мародер, но без риска, которым сопровождается его деятельность, потому что я не стану в вас стрелять, не могу. Заберите столько металла, сколько захотите, и убирайтесь. Не пытайтесь прислать мне плату. Я ее не приму. Не выписывайте мне чек. Его не примут в банке. Если вам нужен этот металл, у вас есть оружие, чтобы захватить его. Валяйте.

– Господи, мистер Риарден, что подумает общество!

Лицо Риардена слегка исказилось от беззвучного смеха. Они оба поняли скрытую причину этой невольной реакции. Риарден ответил ровным, веским, непринужденным тоном, словно положив конец беседе:

– Вам нужна моя помощь, чтобы все выглядело как продажа, как безопасная, справедливая, высокоморальная трансакция. Я не стану вам в этом помогать.

Мужчина не спорил. Он поднялся и сказал только:

– Вы пожалеете о том, что заняли такую позицию, мистер Риарден.

– Я так не думаю, – ответил он.

Риарден знал, что на этом дело не закончится. Он знал и то, что секретность проекта «Икс» – не главная причина, по которой эти люди боялись придать дело огласке. На сердце стало легко, он чувствовал странную, радостную уверенность в себе. Он понимал, что сделал верный шаг по пути, ведущему к неясной, но светлой цели.